Глава 17. Спасти Энакина

Энакин сидел на полу заброшенного здания, пустого и темного, уставившись в стену пустым, ничего не выражающим взглядом. Прошло не более часа после того, как всех культистов привезли на один из Нижних уровней в пустующее здание давно не действующего завода, заброшенного еще до войны. И как только Энакина провели туда, не оставляя ни на секунду в одиночестве, мать Анистея дала ему выпить какую-то настойку в стакане. По вкусу она напоминала самогон, но почему-то сладковатый. — Зачем это нужно? — спросил Энакин, не торопясь однако взять стакан. — Хватит вопросов, — ответила датомирка холодно — Давай быстро пей. Скайуокер с трудом выпил полстакана и взмолился: — Все, больше не лезет. Слишком противно было на вкус то, что налили в стакан, но Анистея проявила твердость: — Допивай все, ты сильно устал, это подкрепит тебя. Энакину не осталось ничего другого, кроме как, преодолевая тошноту, выпить до дна эту странную настойку. Его тут же едва не вырвало. — Теперь иди сюда и не вставай пока тебя не позовут, — Анистея указала на место возле стены бывшей подсобки. Энакин с большим удивлением смотрел на нее. И отмечал, что в датомирке теперь почти ничего не было от прежней милой и доброй женщины, что некогда расположила к себе Скайуокера. Теперь это была самая настоящая стерва. Энакин видел, что Анистея ненавидит его и хорошо понимал почему. Она была раздосадована тем, что отец Эдмонд не выполнил ее план насчет Скайуокера. Энакин сидел на полу, оперевшись спиной о холодную стену, прикрыв глаза. Анистея куда-то ушла, занявшись своими делами. Вообще в здании было шумно, все бегали и громко переговаривались. Это говорило о подготовке к обряду, что должен был состояться ближе к ночи и думая о нем, Скайуокер представлял себе всякие сюрреалистичные ужасы. И отмечал, что жутко боится того, что с ним скоро будут делать. Сложно поверить, что еще пару дней назад Энакин думал об этом как о чем-то прекрасном и невероятно значимом. Надо же было быть таким идиотом! Да узнай Энакин про все это раньше, то мог бы сбежать, а теперь и это невозможно, он полностью находился под властью отца Эдмонда и его верной соратницы. На Оби-Вана надежда была небольшой, едва ли тот разгадает сложный шифр в письме. И потом, не факт вообще, что Кеноби найдет записку в голокроне. Его до этого мог взять другой джедай и просто выбросить клочок бумаги, посчитав мусором. «Скорее всего, я обречен,» — подумал сейчас Энакин — «Вот он, финал моей жизни. Вероятно это Сила покарала меня за то, что я пожелал стать равным ей. Это недопустимый проступок. Ведь я это понимал, но все равно пошел на поводу у мелочного тщеславия. Осталось лишь пожинать плоды». Энакин хорошо понимал, что никогда не сможет выбраться отсюда сам. Если уж не получилось на более высоком уровне, то здесь, в этом месте, ему и шагу сделать никто не даст самому. Утешало лишь то, что отец Эдмонд пока не появился, он задерживался на Верхнем уровне и должен был появиться к началу обряда. Хотелось бы, чтобы он и вовсе не пришел, но надеяться на это было глупо. И Энакин не избежит общения с ним. «Даже с собой покончить не дадут,» — подумал Энакин сейчас — «Ведь если заподозрят неладное, то применят свои техники ментальных воздействий и смогут сделать со мной все, что им будет угодно». Скайуокер до крови закусил нижнюю губу. Он чувствовал себя так, словно его приговорили к смертной казни и хорошо понимал теперь, что ощущает преступник, получив такой приговор. «Нет, это конец,» — еще раз повторил про себя Энакин, но, что удивительно, эта перспектива уже не казалась ему такой ужасной как недавно. Раз за разом на него наплывало странное онемение и безразличие к тому, что будет дальше и своей собственной судьбе. Энакин не понимал, что это начал действовать препарат, который подсунула ему Анистея. Датомирка хорошо понимала, что юный Скайуокер еще не настолько проникся внушаемыми идеями, чтобы обойтись без дополнительных мер. Поэтому, решив подстраховаться, прибегла к помощи психотропного средства. Анистея и прежде поступала так, чтобы избавить себя и главаря от ненужных проблем. И уже через полчаса после того, как Энакин выпил настойку, он уже крепко заснул, свесив голову на грудь. И когда очнулся, то с удивлением обнаружил себя стоящим посреди большой комнаты, явно бывшего рабочего цеха. Вокруг звучала громкая музыка, отец Эдмонд как и всегда стоял на возвышении и произносил какой-то заговор на непонятном языке. Возле стен сидели другие культисты, на всех были надеты одинаковые прозрачно-голубые накидки. Только отец Эдмонд был с белой. «Все так, это же цвета Рагноса,» — подумал заторможенно Энакин. По обе стороны от него стояли Раян и Стефан, держа за руки. «Словно в первый день,» — вяло подметил Скайуокер, он не ощущал больше страха и даже элементарного волнения. Все стало ему все равно. Мыслей возникало мало и ни одна не задерживалась надолго в сознании. На нем самом тоже была голубая накидка. «Необычно выгляжу,» — отметил он про себя безо всякого энтузиазма. Рядом с отцом Эдмондом стояло сооружение, похожее на большую золотую чашу. Видимо это и есть алтарь. Из него шел к потолку прозрачный дым. «Вероятно тут все и произойдет,» — пронеслось в голове у Энакина — «Здесь Энакин Скайуокер безвозвратно исчезнет, сгинет безвестно на Нижнем уровне планеты-города и никто никогда не узнает об этом. Интересно, а это хотя не больно будет?». Однако и этот факт на самом деле был ему безразличен. Даже если его сейчас наживо вскроют и начнут вырывать все органы, Энакин не стал бы противиться. Он даже не мог понять, что говорит отец Эдмонд, слышал отдельные слова и фразы, но не улавливая общего смысла. Пару раз прозвучало его имя, но Скайуокер не мог с точностью утверждать, что это ему не показалось. — Подойди сюда, мой верный адепт, — громко и чуть нараспев произнес отец Эдмонд, протянув к нему руки — Наступил тот час, когда свершится наша великая цель, ты станешь полноправным адептом нашего культа, его предводителем, земным воплощением нашего владыки, великого Марка Рагноса. Энакин продолжал стоять на одном месте. — Давай же, иди, — парни подтолкнули его вперед, Энакин машинально повиновался, сделав пару неверных шагов. «Скоро все будет кончено, сейчас я умру,» — подумал он с тоской безысходностью. Вот Энакин уже стоит возле алтаря, отец Эдмонд с удовлетворением берет его за руку и заносит ее над чашей. При этом не перестает читать свои напевы. Вот предводитель взял с края алтаря небольшой ритуальный кинжал с тонким лезвием и одним быстрым движением прочертил короткую линию на обнаженной руке Скайуокера. Тот даже пискнул, почти не ощутив резкой боли и через миг яркие капли крови упали в алтарь. Потом Эдмонд опустил руку Энакина в чашу, а его самого заставил прижаться к стене, рядом с которой и был алтарь. Дальше происходило что-то совсем невероятное, чего Скайуокер никогда не видел. Прозрачный дым прямо на глазах становился сперва серым, потом синим и наконец угольно-черным, закрывая зрение непроницаемой пеленой. И вскоре она стала рассеиваться, вернее, из нее на глазах появлялась другая реальность в виде высокого призрачного гуманоида с высокими рогами, пронзительно-черным взглядом небольших глаз и крепкими сильными руками, тянувшимися вперед. Призрак с каждой секундой приближался к Скайуокеру, он уже ощущал его тяжелую ауру, камнем давившую на грудь. Вот уже встал вплотную, буквально врастая в тело Энакина, сливаясь с ним, выдавливая энергию и сам дух. И только тогда он понял, что же на самом деле происходит. Что произойдет вот сейчас. Что пройдет меньше мгновения, короче одного вздоха и удара сердца и все будет кончено. Его, Энакина Скайуокера, такого, каким его знали и любили столько людей больше не будет, он исчезнет, безвозвратно и навсегда. Призрак уже почти совсем проник в сущность, Энакин все слабее ощущал себя, пытался сопротивляться. Но понимал, что ничего не может, он слишком слаб, а Темная энергия сильна и давит неумолимым шагоходом, растаптывая все то, что принадлежало лично ему, Энакину. Из последних сил он пытался собраться, взять в кулак то немногое, что еще оставалось, чтобы удержаться в себе. «Нет, я не отступлюсь, я не дам Темной стороне поглотить меня, тогда не позволил и сейчас тоже!» — подумал Энакин при этом и подстегнул себя более жестко — «Ну же, Эни, давай! Я знаю, ты сможешь! Вспомни что-то важное лично для тебя, уверен, оно есть, давай уже, сделай это!» И Энакин стал вспоминать, не замечая все нараставшей слабости и ментальной боли, что возникает когда из тебя выдирают душу. Резко, небрежно, как нечто лишнее и ненужное более. Не нужное кому? Если Энакину это просто необходимо. А раз так, то надо бороться, не отдать себя этому чудовищу. Скайуокер усиленно вспоминал все лучшее, бывшее у него в жизни. Этого оказалось неожиданного много - детство, общество мамы, ее любовь. Потом Орден, Квай-Гон, его тепло и участие в жизни, беседы о Силе, джедаях. Обучение у Оби-Вана, их крепнувшая дружба. Знакомство с Немой, их душевное общение, сильная связь, близкая к родственной. И каким важным это все казалось теперь Энакину, таким необходимым как воздух. «Нет!» — выкрикнул он мысленно, обращаясь к бесплотному Рагносу — «Я не стану тобой! Я не отступлю!» Но неужели поздно и все кончено. Иначе отчего такая слабость. Почему сознание продолжает уплывать… Энакин уже не слышал поднявшегося вокруг шума и криков. Потом все начали разбегаться кто куда, толкаясь и крича. Энакин не видел всего этого и почти не слышал. Он полностью лишился чувств, явно проигрывая в неравной борьбе и падая на пол, ударился виском о край алтаря.

***

Энакин приходил в себя медленно и неторопливо. Сознание вернулось не полностью, а лишь поверхностно. Когда голоса и ощущения парят где-то на периферии, не вдаваясь в него особо сильно. Сейчас откуда-то издалека пришло ощущения, что кто-то держит его за руку, ладонь была мягкой и теплой. При этом что-то легко невесомо гладило его по волосам. И голоса звучали глухо будто через вату. — Скажите, а он придет в себя? — спросил один из голосов, кажется, мужской — Он точно поправится? — Показатели очень низкие, — ответил второй голос, на этот раз женский — В сознание упорно не приходит, я не знаю как долго это может продлится. Потом опять наступила безмолвная темнота. За то когда в другой раз сознание опять постучалось в телесную оболочку, Энакин почувствовал себя значительно лучше и смог открыть глаза. И сразу увидел сидевшего с ним рядом Оби-Вана. — Я сейчас по другую сторону Силы? — спросил он первым делом, ощущая как хрипло и слабо звучит его голос. — Ну если так можно назвать наш медкорпус, то да, ты прав, — ответил Кеноби, склоняясь над ним, он старательно улыбался, но в серовато-голубых глазах его стояли слезы. Наконец Оби-Ван не выдержал: — Энакин, я так рад, что ты наконец очнулся! Сказал и крепко обнял своего друга. — Я тоже, хотя и не совсем понимаю, что происходит, — ответил Энакин, чувствуя на своей щеке слезы бывшего наставника. К его горлу тоже подступил комок и тоже захотелось пролить слезы. — Все уже хорошо, — заверил его Кеноби — Мы успели вовремя и этих уродов отправили туда, куда им место! — Это каких таких уродов? — спросил Энакин, удивленный бранным словом в устах вежливого Оби-Вана. — Этих самых культистов, их предводителей и сам дух Рагноса, — охотно пояснил Кеноби — Его отправили в бездну ситхов и оттуда ему точно не вылезти. — Это хорошо, так им и надо, — с трудом улыбнулся Энакин, почувствовав сильную усталость, он откинулся на подушку и прикрыл глаза, не в силах бороться с собой. Вероятно действие Темной энергии оставило последствия и слабость пока не прошла. За то Энакин понял самое главное - Оби-Ван снова с ним и все плохое осталось позади. — Спасибо тебе, — сказал Скайуокер, из последних сил сжимая его руку, после чего погрузился в крепкий целительный сон. Нема вернулась за сутки до этого и едва узнав о том, что случилось с Энакином, сразу же отправилась в медкорпус, даже не отдохнув после миссии. Она была там, когда Скайуокера, бывшего без сознания, привезли туда. Целитель без труда определила его состояние и успела принять нужные меры. И после всю ночь сидела с ним рядом, прося прощение. Утром Кеноби, едва проснувшись, позвонил Неме, чтобы узнать как себя чувствует Энакин, которому предстояло еще несколько дней пробыть под наблюдением. Она ответила, что с ним все хорошо и он пока еще спит. В общем, никаких оснований для беспокойства за Энакина у него более не было. Тут взгляд Оби-Вана упал на экран датапада, где была фотография Сатин. «Надо же,» — подумал он при этом — «А ведь за всеми этими передрягами я ни разу и не вспомнил о ней».

***

Энакин почти через неделю вернулся в храм и сразу же окунулся в прежнюю жизнь джедая. Снова бесконечные миссии, заседания Совета, мелкие неприятности. Иногда это надоедает, но Скайуокер был рад снова стать обычным адептом Силы, который всегда на посту и всегда необходим. Товарищам, близким и любому, кому просто нужна помощь. В этом и состоит суть джедая. Не так ли? Возможно потом, в недалеком будущем Сила вознаградит за это разумное решение, подарив нечто такое же важное для него самого - искреннюю дружбу и взаимную любовь, который уже были не за горами.