Тепло полярного круга

      Зуко провёл в море три года и хорошо понимает его суть. Море не жестоко, но безразлично, ему нет дела, умрёшь ли ты в его объятиях. Оно попросту не заметит тебя, как дети порой не замечают под ногой насекомое. И оно убьёт, если не быть осторожным.       Снег и лёд тоже коварны не меньше, это он выучил, оказавшись на Северном полюсе. Ко всему равнодушные, они одинаково безучастно будут наблюдать, как ты охотишься среди белых сугробов – и как охотятся на тебя.       Люди, живущие среди бесстрастного холода, так же спокойны, как окружающее их серебро, но спокойствие это обманчиво, словно лёгкая вьюга, что перерождается в смертоносный буран. Этому Зуко научила одна из дочерей южной зимы.       Ладони Катары не такие тёплые, как у него самого, но и совсем не похожи на снег её родины. Катара бьёт больно и обнимает крепко. В её синих глазах пляшут далёкими искрами костра огоньки – веселье, упрямство, радость и гнев. Мягкая, подобно огням неба Севера в одни моменты – и яростная в другие. Безудержная, свирепая, оберегающая и преданная. Нежная как рассвет над полярной пустыней, колкая будто её бледный лёд.       И вовсе не равнодушная.