Засланка

— Проституткой в бордель?! Возмущению не было предела, как и гневу, который просто переполнял девушку. — Идея с борделем была твоя и ты единственная девушка, — спокойно ответил господин Ёсимото. Он восседал за своим столом из красного дерева и был сосредоточен. Кажется, старику удалось взять себя в руки после последней встречи с Саске Учиха. Хотя, была ли эта встреча последней. — Нужна проститутка, мог бы отправить его, — Кора тыкнула пальцем в стоящего позади неё Ясуши. — Он больше на неё похож. — Следи за словами, — прорычал Ясуши. Его терпение радом с ней всегда давало трещину. Кора была единственной, кто мог вывести расчётливого парня из себя. —Пошёл нахуй, мафиозный пиздолиз, — ответила Кора на чисто русском языке и естественно никто не понял ни слова. — Прекратите оба, — повысив голос приказал господин Ёсимото. — Ты пойдёшь работать в бордель и если надо перетрахаешь всех тамошних мужиков, чтобы быть в курсе дела. — А если нет? — возразила девушка. Ответ на свой вопрос она прекрасно знала сама. У них был весомый рычаг давления на неё. Ёсимото посмотрел на неё долгим, усталым взглядом. — Твой брат окажется в твоей пыточной. Сердце сжалось, в горле встал ком и если бы не самообладание, Кора бы заплакала. Её брат Юки Хаяси родился на семь лет позже своей сестры. Их мама была русской, отец японцем и как выяснилось, бывшим якудза. Коралина полностью пошла в мать. Светловолосая, овальной формой лица, большими карими глазами и широкой улыбкой. Смехом звонким она тоже пошла в неё. Младший братик перерос её, когда ему стукнуло четырнадцать лет. Он рос красивым мальчиком. Смуглая кожа, аккуратное маленькое лицо, с чёткими чертами лица, высоким носом и тёмными волосами. Он был копией отца. По крайней мере, таким его помнила Кора. Она сглотнула, улыбнулась широкой улыбкой и с лёгкостью и лаской произнесла: —Старый ебанный ошмёток дерьма на белой подошве человечества, — сказала она на русском, а на японском добавила. — Что не сделаешь, ради любимого клана. Она откланялась и покинула кабинет, громко хлопнув дверью. Хидан закурил сигарету, прежде чем войти в излюбленное место. Здесь он не был долгий для себя срок — целую неделю. Он изрядно успел соскучиться и с наслаждением предвкушал, как грубо возьмёт очередную проститутку. Правда, здешние девицы успели ему наскучить. Ему хотелось разнообразия, драйва, свежую плоть. Но пополнения в бордель поступало редко. Реже, чем ему бы хотелось. Хидан, разумеется, имел пару любимец. Одна из них нацелилась на сердце молодого якудза в надежде оказаться в сказке. Девушка отчаянно оказывала знаки внимания, делала всё, чего бы он не пожелал. Она была безотказной. Это и не нравилось Хидану. Он ходил к ней чаще, чем к другим. Но девушка не вызвала у него нечего, кроме желание её отыметь. Да и к ней, желание тухло с каждым разом. Он бросил окурок на землю и вошёл. На входе его встретила заведующая, если это так можно назвать, заведения. Приятная женщина средних лет, весьма симпатичная и молодая для своего возраста. Сколько ей точно никто не знал. Раньше она была женой одного из якудза. А после его смерти ушла работать в бордель. Это была высокая женщина с пышным бюстом и белыми волосами. Она низко поклонилась вошедшему. — Добрый вечер, господин Хидан, — она выпрямилась и едва заметно улыбнулась. Позади неё уже маячила одна из его фавориток. Девушка скромно улыбалась, в ожидании. — Добрый, — снисходительно поздоровался парень. Взгляд его метнулся за спину хозяйке, на девушку, чьи глаза горели страстным огнём. Хидан вдруг понял, что его уже мутит от неё и с надеждой спросил. — Есть что-то новенькое? — Да, господин,— ответила женщина, вновь поклонившись. Хидан удивлённо вскинул брови. — Экзотика, господин, — продолжила хозяйка борделя. Хидан вновь был удивлён и мысленно молился, чтобы это не была какая-нибудь чёрная девица. Он не любил чёрный.— Пройдёмте, я покажу. Они поднялись наверх и прошли в самый конец длинного коридора к последней комнате, по факту небольшой коморке. — Кию, открой дверь,— командным голос попросила хозяйка. За дверью послышались шорохи и возня. — Кию, не заставляй господина ждать! — Да щас!— гаркнула раздражённо девушка. Хидан издал смешок. Кто бы она не была, она уже ему нравится. Обычно девушки в борделях не смели и пискнуть что-либо. Вежливые и покорные, даже в том, что им не нравится. Ведь они всего лишь шлюхи. За дерзость могли убить и все это прекрасно знали. Дверь резко распахнулась. На пороге стояла девица, такая низкая, что Хидан не сразу её заметил. Она была ниже его головы на полторы выглядела так, будто только что закончила школу. В ней действительно не было ничего японского. И ничего проститутского тоже. Одетая в короткую юкату, которая едва прикрывала бедра, она вызвала в парне противоречивые чувства. Но больше всего его привлекли её глаза. Карие, с отблеском красного. Они выражали злость, почти ненависть, решительность. Хидан невольно вспомнил жену Саске, чьи глаза выражали нечто похожее. — Ну, и? Она посмотрела на хозяйку, метнула взгляд на Хидана и на короткое мгновение задержала. — Красивый, это мне? — Это ты ему, если господин так решит,— ответила хозяйка. В голосе было слышно раздражение, которое она пыталась скрыть. Видимо новенькая потрепала ей нервы. — Кхм, — она приняла серьёзный вид, расправила плечи, сложила руки на животе и низко поклонилась, на одном дыхание произнеся. — Для меня честь раздвинуть ноги...то есть составить компанию и оказать услуги господину..эээ...да без разницы. Речь вышла забавной, в стиле Хидана, но без матов. Он отметил про себя, что внешне девица ему не по вкусу, но было в ней нечто такое, неуловимое, притягательное и он решил попробовать. — Приведи её в мою комнату через пять минут, — приказал Хидан, а после слегка наклонившись к девице, с усмешкой произнёс. — Будешь моей фавориткой, если у меня на тебя встанет. — У меня есть парочки препаратов если вы в себе не уверены, захватить? — легко парировала она и улыбнулась невинной улыбкой, но в глазах читалось: схавал? А он действительно схавал, направился в свою вип-комнату, которая тоже располагалась на этом этаже, но в начале коридора. Когда дверь за ним закрылась, хозяйка зашипела: — Ты что, совсем сдурела? Не понимаешь, где находишься? Ляпни подобное не тому человеку и тебя убьют, в лучшем случае, а в худшем.. — В худшем, я останусь топтать эту бренную землю ещё лет на десять и займу ваше место, буду подкладывать несчастных девушек под толстосумов и наслаждаться тем , что теперь это не я. Повисла недолгая пауза, которую вновь нарушила Кию, новая проститутка в бордели у якудза. — Я не боюсь своей смерти, я слишком много о ней знаю. Она явилась через шесть минут, всё в той же юкате красного, кровавого цвета. Кию стояла гордо выпрямив спину, смотрела с вызовом. Держалась слишком уверенно, для шлюхи. Почему-то Хидан знал, что ни один мужик не трахал её против воли. Такая не подпустит. Глотку вскроет. Себе или ему. Но не подпустит. Девица побудило в нём интерес и при этом не разделась. Забавно. — Как ты здесь оказалась? — спросил Хидан, стараясь придать голосу безразличие, хотя ему на самом деле было интересно. — В Японии или конкретно в этом борделе? Это важное уточнение,— спросила она в ответ непринуждённо. Совсем не боялась его разозлить или не понимала последствий. Дура, очевидно. — В этом борделе, — уточнил Хидан. — Меня сюда перевели из места, о котором не велено говорить, иначе отрежут язык и я буду немой проституткой, — ответила она. — А я люблю поговорить. Особенно, когда они не понимают, о чём я говорю. Она прошла по комнате, села на кровать и посмотрела прямо в глаза Хидана. — Я улыбаюсь им вот так, — её губы расплылись в широкой улыбке, которая была похожа на искреннею. — А потом говорю на русском и они думают, что это что-то приятное, ласковое, а это всего лишь продукты. Или моё желание порвать им мошонку. То, чего я не могу сказать на японском, я говорю по-русски. Хидан усмехнулся. Хотя его терзали смутные сомнения. Место, о котором не велено говорить. Может ли быть такое, что её сюда кто-то подослал? Придётся нарыть информацию об этой особе. — Раздевайся и иди в душ, я сюда не болтать пришёл. — Очень жаль, собеседник я куда интереснее, чем любовник. Это мы сейчас проверим, подумал Хидан.