День тридцать три. Я думал о тебе.

Девушка долго не могла решиться нажать кнопку вызова, глядя на цифры на экране. Но наконец, пересилив свои сомнения и страх, она нажала на большую зелёную кнопку и стала слушать гудки, отсчитывающие секунды. В какой-то момент в её душе зародилось сомнение, и она хотела сбросить вызов, сказав, что ошиблась номером. Но тут на той стороне ответили. В трубке повисло молчание, и она услышала, как собеседник тихо вздохнул. И вот, наконец, она решилась что-то сказать. — Привет, — произнесла она. На том конце провода продолжали молчать. — Это Ли Минхи. Возможно, ты не записал мой номер. Юноша по ту сторону телефона прокашлялся и ответил. — Да, привет. — В его голосе слышалось беспокойство. — Всё в порядке? — спросила она, откидываясь на спинку дивана. — Я хотела попросить прощения за то, что было вчера. Ты просто попал под горячую руку моего дяди. Прости ещё раз. Её рука медленно пробежалась по волосам, оттягивая их. В голове роилась куча мыслей, особенно та, что осуждала её за этот звонок. Она не должна была этого делать. Но что-то внутри неё словно толкало её на этот шаг, и она не могла сдержаться. — Я так понял, что приехал совсем не вовремя, — ответил Чан. — Надеюсь, тебе не попало от твоего дяди. Он слегка усмехнулся, и девушка улыбнулась в ответ. — Со мной всё в порядке. Но на сегодня я взяла выходной и нахожусь дома. На самом деле, —немного подумав, сказала она, — вчера был день смерти моей мамы, сестры моего дяди. Поэтому он был немного больше в гневе, чем обычно. Чан на той стороне тяжело вздохнул. — Пожалуйста, не говори, что сожалеешь или что-то в этом роде. Всё в порядке, ты не мог этого знать. — Она встала с дивана и начала нервно ходить по гостиной, то в одну сторону, то в другую. — Я просто чувствую себя виноватой и немного неловко за то, что произошло вчера, поэтому хотела извиниться. — Это я должен извиниться, — перебил её молодой человек. — Может быть, я могу как-то загладить свою вину? Может быть, угощу тебя чем-то? — Что? —не веря в услышанное спросила девушка. —А, нет, ты не обязан. Я просто хочу сказать, что, наверное, нам не стоит больше видеться, — произнесла брюнетка, глядя на своё отражение в зеркале. Она с грустью осознавала, что её внешний вид и выражение лица совсем не соответствуют тому, что она только что сказала. Её глаза были наполнены грустью и тоской, а сердце билось с неистовой частотой, словно вот-вот выпрыгнет. Руки дрожали, а в уголках глаз уже появились капельки слёз. «Лишь бы не заплакать. Он же услышит. Главное — не заплакать», роились мысли в её затуманенном рассудке. — Что? — переспросил Чан, тоже не веря в услышанное. — Эм. Если ты правда этого хочешь. — Он немного неестественно рассмеялся. — Не думал, что моя симпатия так резко закончится. Но, если это твой выбор, я буду его придерживаться. Парень тут же сбросил трубку, оставляя ошарашенную девушку наедине со своим отражением в зеркале. «Что он только что сказал?» — пронеслось у неё в голове. «Симпатия?» «Так я ему симпатична?». Телефон с громким звуком выпал из рук, и она, не теряя ни секунды, принялась его поднимать, не сводя глаз с заставки контакта. Она уже давно поставила на его номер одну из концертных фотографий, и сейчас он смотрел на неё с экрана, такой прекрасный. В голове, словно в такт с биением сердца, звучало лишь одно слово: «Симпатия». Пальцы дрожали, и она не сразу смогла заблокировать телефон. Но как только это произошло, и уведомление об этом достигло её ушей, она прижала телефон к груди, всё ещё сидя на корточках. Глаза округлились от невероятного ощущения внутри. Всё смешалось в одно целое: страх, трепет и какое-то совершенно новое чувство. В ушах пульсировало биение сердца, оно заходилось в каком-то своём собственном ритме. Слезы брызнули из глаз, и она не смогла сдержаться.

***

Феликс прибежал на шум, который доносился из комнаты его лидера. Стакан, обычно стоявший на прикроватной тумбочке, был разбит вдребезги в углу комнаты. Сам хозяин стакана, Чан, сидел на кровати, пытаясь вырвать себе волосы и что-то бормоча себе под нос. Белокурый австралиец уже давно не видел своего друга в таком разгневанном состоянии. Обычно это происходило, когда что-то шло не по плану или кто-то действительно сильно обидел или разозлил его. Но сейчас было раннее утро, и Чан ещё не выходил из своей комнаты. Что же могло его так опечалить? Чан продолжал бормотать себе под нос, называя себя дураком. Феликс понял, что проблема кроется в нём самом. Ему даже не нужно было спрашивать, когда он увидел фото девушки на телефоне и недавний вызов. Она точно что-то сказала ему, что-то, что ему очень сильно не понравилось. Зная характер своего лидера, Феликс не стал расспрашивать. Он тихо закрыл комнату и вышел, немного оглядываясь и пытаясь понять, что же между ними произошло. Он открыл общий чат, отправил приглашение в игру всем, кто там находился, но не получил ни одного ответа. Значит, она сейчас, наверное, в таком же состоянии. Черт, эта влюблённость не доведет до добра, и он знал об этом. Чан сидел в своей комнате и не мог поверить в то, что услышал. Он осознавал, что после разговора с Ли Донуком их общение изменится, но даже не мог предположить, что она решит окончательно прекратить все, не дав ему и шанса. Он чувствовал себя глупо, преданным и предателем одновременно. Он понимал, что, скорее всего, она расскажет об этом Крису, которым был он сам. И эгоистичная часть его души хотела сказать ей, что он тоже не хочет больше с ней общаться, используя Криса как посредника. Однако он не мог позволить себе этого. Одновременно с этим он жалел девушку, понимая, что это была только его ошибка. И только он виноват в том, что произошло вчера. Он воспользовался своим желанием, зная, что девушка не знала, кто такой Крис. Это было только его решение приехать вчера. И только его оплошность. Но его глупое сердце... О, как же глупое у него сердце! Почему так больно и неприятно осознавать, что девушка, которая так сильно ему понравилась, даже не дала ему шанса? Он снова взглянул на экран своего телефона, где была её фотография. И уже хотел бросить его в стену, но входящий вызов не позволил ему этого сделать. Он хотел услышать её. Хотел узнать, правда ли то, что она сказала. В трубке раздались всхлипы и плач, и он был поражён. Она говорила до этого так чётко и ясно, что он не мог поверить, что она находится в таком состоянии. Как будто она обманывала его, но на самом деле это он был нечестен с ней. Девушка даже не могла поздороваться сквозь слёзы, которые ручьём текли из её глаз. И Чан решил начать разговор первым. — Минхи? Что с тобой? — спросил он, стараясь не выдать свой гнев и не раскрыть перед ней свою личность. — Минхи, что-то серьёзное? Что случилось? Почему ты плачешь? — спросил он. — Я только что совершила самую большую глупость, — хриплым голосом произнесла она, едва выговаривая слова. То и дело всхлипывая, она стирала слёзы рукавом и пыталась сдержать новый поток. — Он сказал, что я ему нравлюсь, а я только что сказала, что нам лучше больше никогда не видеться. В трубке послышался глухой стук. — Я такая дура! Я просто испугалась, — продолжала она. — Мне стало страшно, что я могу повторить судьбу своей мамы. Прости. Я не должна была тебе звонить и грустить этим. — Минхи, успокойся. Ты можешь довериться мне, — Чан сразу же оборвал её. — Неважно, что ты испугалась. Если он уже сказал, что ты ему нравишься, значит, этого не изменить. Доверься мне или ему. Не надо держать всё в себе. — Он прикусил губу, понимая, что снова пользуется своим положением. — Ну чего ты, дурочка? Прекращай плакать. Уверен, что всё наладится. Давай просто поговорим. Так и произошло. Они провели почти целый день в разговорах по телефону. Лидер не выходил из комнаты, стараясь поддержать свою подругу. А она рассказала ему столько всего! О своей матери, о том, как она погибла, об отце, о своих переживаниях и любви к родителям. И даже о дяде, хотя и не называла его имени и не говорила, кто он такой. Но она подробно описала, как он помогал ей, как она его любит и как тревожится о нём. И вот тогда Чан осознал, какую ошибку он совершил. В нём не осталось ни злости, ни ненависти, ни гнева — только стыд за самого себя. Он подумал, что для этой девочки было бы очень трудно даже представить себе, что она может влюбиться в известного человека, не говоря уже о том, чтобы построить с ним отношения. А он так бесцеремонно ворвался в её жизнь и в жизнь её семьи, как вихрь, нарушая все их табу, которые были для неё всем в этой жизни. За день она немного успокоилась, поверив Чану и его словам о том, что всё можно исправить. А он теперь лучше понимал, как вести себя с ней. Теперь он точно не будет давить на неё. Он просто подождёт, пока она сама будет готова. Он возненавидел себя за мысль о том, что хочет повлиять на неё через Криса, подготовить её к этому и, возможно, привести к себе. Каждый раз, когда эта мысль появлялась, он сжимал кулаки с такой силой, что на ладонях оставались белые полумесяцы от ногтей, а губы были искусаны в кровь. Но он всё равно был слишком увлечён этой девушкой и продолжал делать то, что делал.

***

Две недели – вот сколько времени потребовалось девушке, чтобы прийти в себя. Дядя, прекрасно понимая, что между ними произошло что-то важное, не стал расспрашивать её или настаивать на своём. Он просто старался развеселить племянницу и, как следствие, всю съёмочную площадку, как солнце, рассеивающее тучи и дарящее всем тепло. Даже в самые напряжённые моменты он продолжал шутить, вызывая улыбки у всех вокруг. Даже погружённая в свои мысли Минхи улыбалась, когда он вытворял что-то забавное. Старший то и дело посматривал на свою племянницу, оценивая её реакцию. К концу съёмок он стал гораздо спокойнее, видя, как она снова начинает искренне улыбаться. Их совместные пробежки тоже помогали девушке, как лечебный бальзам, залечивающий душевные раны. В эти моменты она забывала обо всём, наслаждаясь природой вокруг и компанией своего дяди. С каждым днём ей становилось всё легче, и это явно радовало Донука. Наконец, съёмки подошли к концу. Девушка вернулась к своей обычной жизни, общаясь с друзьями и играя в любимые игры. Он периодически видел, как она общается с Крисом, и это вызывало у неё яркую улыбку, что тоже не могло не радовать его. Он хотел для неё создать семью с обычным человеком, чтобы она просто наслаждалась жизнью и не испытывала никаких трудностей. Это была его мечта. Неожиданно для самой себя и для всех на площадке Минхи начала общаться с Ким Бомом. Он всегда испытывала к ней симпатию, особенно потому, что общалась она с ним иначе, чем другие. Обычно персонал не позволял себе колкостей и язвительных замечаний в его адрес, но она была другой. Она могла открыто сказать ему, что ей не нравится. Именно после их первого диалога он наладил отношения со своим менеджером. В этой девушке было что-то необычное, и мистер Ким понимал, что она не так проста. Она не была предвзята ни к кому вокруг, но при этом совершенно спокойно общалась с актерами, которые явно были выше её по рангу. Она не испытывала стеснения и держалась с ними на равных. А отношение к ней Ли Донука явно позволяло ей это делать. Они, как будто были старыми друзьями, а не работодатель и подчинённая. Но даже забыв обо всех этих мыслях, Ким Бом не перестал общаться с девушкой. Они то и дело подкалывали друг друга на площадке, вызывая довольно позитивную реакцию окружающих. Её стали больше замечать, и поначалу она сопротивлялась этому и пыталась спрятаться, но со временем привыкла. Многие уже здоровались с ней, как со своей старой знакомой, а сама она, просто привыкнув к новым обстоятельствам работы, поддерживала контакт с остальными. Донук был счастлив видеть это. Она наконец-то начала общаться с окружающими, а не только со своими виртуальными друзьями. Возможно, если бы он знал, что во многом это заслуга Чана, то не был бы так рад. Но ему казалось, что это только её собственный рост. Во время их частых разговоров Чан, скрываясь под маской Криса, давал девушке полезные советы о том, как общаться с людьми и расширять свой круг. Он учил её не стесняться и быть более открытой. И хотя она не осознавала этого, она следовала его указаниям. На самом деле Чан не хотел причинить ей вред. Он просто желал, чтобы девушка жила полноценной жизнью. Он давал ей эти советы не для того, чтобы привлечь её внимание, а чтобы видеть её улыбку, смотреть её истории и наблюдать, как она искренне радуется, как ребёнок, получивший долгожданный подарок. Слушать её искренний и задорный смех по вечерам было одним из его самых любимых занятий. Ему хотелось радовать её и смешить. Он уже и забыл, что притворяется Крисом для неё, словно актёр, который настолько вжился в роль, что перестал различать грань между собой и своим персонажем. Поэтому, когда он увидел её в следующий раз вживую, это стало для него настоящим шоком, словно внезапный удар молнии в ясный день. Его сердце замерло, когда она вошла в общий зал. Он почти с открытым ртом наблюдал за её грациозной походкой, притворяющейся менеджером Ли Донука, как тень, следующая за своим хозяином. Его глаза округлились от удивления, и даже ребята, заметившие это, попытались его остановить, намекая на камеры, расставленные повсюду. Но он не мог оторвать взгляд от этой девушки, которая шла в прекрасном чёрном шёлковом платье с разрезом на ноге. На воротнике девушки сияло маленькое украшение, усыпанное сверкающими камнями, а на спине были завязаны две ленты. Его пиджак скрывал эти ленты, но он прекрасно знал, что они там, ведь это он подарил ей это платье. На её изящной ножке аккуратно сидели чёрные босоножки на шпильках, и она уверенно шла, шаг за шагом следуя за своим старшим. Её чёрный калач переливался под софитами, а аккуратный маникюр бросался в глаза. Однако, похоже, он заметил это только потому, что не мог отвести глаз от её облика, который, казалось, был создан из света и тени. Его пиджак действительно идеально подходил к этому образу. Словно почувствовав на себе его пристальный взгляд, она обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Лёгкая улыбка коснулась её губ, и она кивнула головой, как будто между ними ничего не произошло. Видимо, слова Криса всё же оказали на неё сильное влияние. Он лишь смог ответить кивком, наблюдая за её красотой. Её распущенные чёрные волосы, словно шёлковая река, переливались на свету, как будто были сделаны из того же материала, что и её платье. Смущённая, она отвернулась и немного ускорила шаг, чтобы успеть за своим дядей. А он всё так же наблюдал за ней, восхищаясь её привлекательностью.