4. Курс второй. Семестр второй

***

      Тренировки по квиддичу убивают в людях все хорошее. Это я понял, когда Оливер выбил из нас с Фредом всю дурь, пока мы тренировались в минусовую температуру. Правда, когда ты маячишь по полю как гиппогрифом укушенный, бьёшь по бладжеру так, что рука сворачивается в другую сторону, холод прекращает быть проблемой. Но мы не жаловались, вовсе нет. А нам ведь всего по двенадцать лет! Это немыслимо так пытать несчастных детей! У нас болели руки, ноги, казалось, что между ними уже образовалась выемка от седалища метлы. Мы ничего Вуду не сделали, но почему то гоняли нас так, словно матч уже проигран.       — Всё, ладно, хватит с вас.       Сказал Оливер таким оживлённым голосом, словно не орал на морозе последние три часа и это не ему чуть ли не расшиб голову пропущенный Фредом бладжер. Мы с братом облегчённо выдохнули обмякнув на мётлах. Приземлившись на твёрдую землю, я готов был поклясться, что мои руки примёрзли к древку метлы.       — Уизли! Хорошо поработали сегодня! Жду таких же результатов на матче! — Крикнул Вуд где-то спереди.       Игра Гриффиндор – Пуффендуй должна была состояться в первой неделе марта, и хотя сейчас только конец января, капитан говорил так, словно она уже завтра.       Стоило Оливеру уйти в раздевалку, я повалился на землю. Заснеженное поле обдало потную спину холодом. Уже чувствуя, как заболею, я лежал распластавшись звездой. С серого неба падал снег, оседая мне на лицо, охлаждая разгоряченные щеки. Фред молча лег рядом. Где-то со стороны раздевалки нас окликнула Анджелина. Мы дружно проигнорировали её, продолжая валяться на снегу.       — Как думаешь, в этом году у нас есть шанс? — Спросил я.       Фред повернул ко мне голову, мешая свои огненно-рыжие волосы с белоснежными хлопьями на земле.       — Взять кубок? — Он усмехнулся. — Конечно, мы же теперь в команде.       Я засмеялся. Легкие отозвались болью от режущего холодом воздуха.       — Только это не помогло выиграть в прошлых матчах.       Мы оба засмеялись.       Матч, который предстоял нам в марте вызывал смешанные чувства. Когда Гриффиндор играл с Пуффендуем в прошлом году, мы не болели за свой факультет от всей души. Было ради кого переживать и за Пуффендуй. Сейчас же в нас не осталось почти ничего из того, что могло бы заставить нас хоть на секунду обрадоваться вероятности победы противника. Теперь мы загонщики и у нас только одна задача – сохранить игроков нашей команды в целости и дать им спокойно выиграть.       Снег перед моими глазами переставал охлаждать кожу и начал больно впиваться в лицо. Так я понял, что пора вставать.

***

      Прошёл месяц. От беспокойства об Агнес не осталось ни следа. Даже её день рождения, из-за которого мы в прошлом году нарушили пару десятков школьных правил, не вызвал во мне ничего, кроме скорби по потраченному времени.       Тренировки шли хорошо, но небольшой трепет сидел в груди каждый раз, как я думал о предстоящей игре. Она была обычной, такой же как все остальные, но в тоже время совсем другой. От неё многое зависело и Оливер рассчитывал на всю команду, что мы все покажем себя, как можно лучше. Он вообще был каким-то повернутым на квиддиче, но мы его не винили. Из-за его целеустремлённости к победе, сильнее стремились и мы. Может это было виной моих переживаний. Я боялся подвести капитана и команду, боялся оплошать перед ней. Перед ней?       Я сидел за завтраком и как только эта мысль пронзила мою голову, я застыл с недожёванным беконом во рту. Глаза мои поднялись к столу напротив, но там никого не было. Я опустил глаза обратно и взглянул на яичницу в тарелке так, словно она там только что появилась. Трудно объяснить, как мне удалось обмануть себя и заставить думать, что я давно забыл о Хамфри. Я боялся признаться себе, что она мучала меня по сей день.       Тайком от брата я иногда открывал карту Мародёров и смотрел, где она была. Ненароком поглядывал на пуффендуйский стол, надеясь, что сегодня она сидит там. Каждый раз натыкаясь на девочку глазами, только и дело, что думал о том, как она исхудала, как потускнели её волосы.       Сказать откровенно, я хотел, чтобы Агнес пришла на матч. Со дня на день, он должен был состояться.       Это была первая решающая игра на нашей с братом практике. Мы показывали хорошие результаты, но жужжащие в голове мысли мешали сосредоточиться.

Матч, матч завтра, Пуффендуй, бладжер с права, удар, вниз, снитч, золото, её волосы, Анджелина сделала финт, бладжер у Фреда, её место на трибуне.

      Я не мог собраться. Стряхивая с себя наваждения я пытаюсь опустошить голову.       Уже ужин. Я думаю, думаю, пытаюсь прогнать из головы золотой облик и привычным движением поднимаю голову, но на этот раз сталкиваюсь лицом к лицу с Хамфри. Агнес сидит напротив, словно сошла из моей головы, потеряв по дороге все краски. Она ковыряла вилкой тарелку и посматривала на Буша, что-то ей объяснявшего. Я опустил глаза от неожиданности и подобрался. Посмотрел на Фреда. Он жадно уплетал картошку, голодный после тренировки. Я снова посмотрел на девочку. И вот, видя как она слабо улыбается своему другу, мне становится горько.       Не знаю, пройдёт ли это чувство когда-то. Как могут ужиться в ребёнке обида от предательства и глубочайшее сочувствие?

***

      Игра уже сегодня.       Вставая с кровати я не мог думать ни о чем, кроме поля, метлы и биты. Кулаки нервно сжимались и разжимались, словно бита была у меня в руках с самого пробуждения. Я прокручивал в голове нашу тактику пока шёл в большой зал. Кусок в горло не лез. Я снова думал о тактике.       — Джордж, ты в порядке? — Спросил Фред, кладя руку на моё плечо.       Я съёжился.       — Да, как иначе? — Я улыбнулся, но судя по лицу брата, не очень убедительно.       — Ты не переживай, — сказал он, закидывая в рот остатки эклера, — это просто матч, как и все другие.       Фред встал из-за стола, призывая меня сделать тоже самое.       — Пошли, Оливер не выдержит нашего опоздания.       Согласно усмехнувшись, я пошёл вслед за братом, прочь от тяжёлых мыслей.       На трибунах уже кричали ученики. Фред ободряюще мне улыбнулся. Я крепче сжал метлу в одной руке и биту в другой. Думал ли Фред о Пуффендуе? О ней? Мы вышли на поле. Я бросил взгляд на трибуну, завешанную жёлтой тканью и флагом барсучьего факультета. Руки задрожали. Нас по очереди представили, после чего мы поднялись в воздух. Тяжёлый вздох, громкий выдох.       Свисток.       Я рванул, сам не знаю куда. Глаза бегали между игроками. Мелькали красные и жёлтые мантии.       — Анджелина Джонсон перехватывает мяч и стрелой мчится к кольцам! — Кричит Ли.       Я спешно ищу её глазами и натыкаюсь на Малкольм Прис, загонщик Пуффендуя.       — Джордж! – Кричит мне кто-то.       Это Оливер.       Я слишком далеко от своей точки на поле.       Малкольм бьёт по бладжеру.       — Прис явно не собирается отпускать Джонсон так быстро! — Слышится голос комментатора. — Бладжер вместе с Максин О'Флаэрти преследуют охотницу Гриффиндора!       Я лечу в сторону колец, стремясь обогнать слизеринца. Воздух свистит в ушах. Метла летит превышая свои пределы. Я хватаю биту покрепче и равняюсь с Максин. Голова гудит, грудная клетка разрывается от частых вдохов. Я держусь за метлу так, словно она сейчас подо мной исчезнет. Бладжер с моей стороны. Я бью со всех сил, не осознавая своих действий. Мяч отскакивает и со всего лету меняет своё направление. О'Флаэрти уворачивается, но слетает с хвоста Анжелины.       — Анжелина Джонсон вырывает десять очков! Молодец Фред!       Я круто заворачиваю, останавливая метлу. Только что я выполнил задачу Фреда. Брат непонимающе смотрит на меня и занимает моё место на поле. План поменялся на ходу, буквально.       Игра продолжается. Я в растерянности. Голова кружится. Пелена, словно вьюга, застилает глаза. Снег? Не может быть. Сейчас март.       — Фред, осторожно! — Последнее, что я слышу.       Поворачиваясь на брата, я не замечаю, как с другой стороны прилетает бладжер.       Тело обмякло. Дыхание сперло. Я падаю.       Я так и не узнал, пришла ли она.