Лучший подарок

— Через одну, через две, через три, — считал про себя Аракано, прыгая по ступеням высокой лестницы, поднимающейся к королевскому дворцу Тириона. — И опять через одну! Через две! Через три! Он примерился и перепрыгнул. — Через четыре! Через пять! День у младшего сына Нолофинвэ сегодня выдался просто чудесный. К прошлому Смешению Света он закончил одну из лучших своих работ — прекрасный кувшин из розового стекла, украшенный серебряной росписью. Аракано только недавно начал постигать искусство стеклодува, но уже услышал много заслуженных похвал от родных и друзей. И теперь он был достаточно уверен в себе, чтобы принести плоды своих трудов даже во дворец. Кувшин прекрасно будет смотреться в покоях бабушки Индис — в этом он не сомневался. И вот теперь Аракано прыгал по ступеням, прижимая его к груди. Округлые бока с отполированными сияющими гранями и тонким узором за время пути сделались теплыми, а горлышко, не закрытое рукавом отблескивало в свете Лаурелина, рассыпая вокруг цветные блики Бабушке точно понравится. Королева Индис, как и все ваниар, любила все яркое и преломляющее свет. Улыбаясь этим мыслям, Аракано перепрыгнул через целых семь ступеней и наконец оказался под сводами дворца. Путь в покои Индис тоже оказался недолог и радостен. Но на пороге их юного мастера ждало разочарование — королева была не одна. — Я опоздал к твоему дню звезды, — послышался через незакрытую дверь голос Феанаро. И в голосе этом не слышалось и тени раскаяния. День звезды Индис прошел целую ветвь назад, а Феанаро в то время не покидал Тирион. Просто нашел более важные дела, чем поздравить мачеху, а теперь, конечно же, явился лишь потому, что не хотел огорчить отца. — Но пусть и поздно, я все же принес тебе дар, — продолжал он, — который будет прекрасно смотреться в твоих покоях. — Благодарю, Феанаро, — мягко ответила Индис. — Твой подарок и впрямь великолепен. А как блестят лучи Лаурелина на этих гранях, просто чудо! — В таком случае теперь я тебя покину. Мои дела не терпят отлагательств. Феанаро даже не потратил лишней минуты на разговор и быстро вышел, едва не толкнув Аракано. Тот, впрочем, ловко увернулся от дядюшки и решительно шагнул в дверь покоев. Он ожидал увидеть что угодно, ведь Феанаро преуспел во многих искусствах. Но увидел самое худшее. Королева Индис держала в руках большой кувшин, целиком вырезанный из розового кварца и украшенный серебрением. Золотой свет действительно дивно играл на отполированных гранях, и по стенам бегали необычные блики. Они складывались в настоящий узор из цветов, листьев и даже порхающих бабочек. И такое творение Феанаро преподнес ей просто из вежливости! Кувшин, который так бережно обнимал Аракано, тут же показался ему неказистым, даже уродливым. Весь труд, вся любовь, даже его пока что слабые неумелые чары — все это оказалось лишь детской поделкой в сравнении с работой настоящего мастера. — Здравствуй, Аракано, — Индис приветливо улыбнулась. Но Аракано не слышал ее. В глазах его стояли слезы, а в груди кипела жгучая обида напополам с гневом — на себя, на Феанаро и на дурацкий некрасивый кувшин. Этот самый кувшин он взял на ручку и с размаху бросил на мраморный пол. Стекло, толстое и прочное, все же не выдержало удара и разлетелось на несколько крупных осколков и сверкающую мелкую крошку. Индис ахнула. Быстро поставив подарок Феанаро на столик, она бросилась к внуку, стараясь при этом не наступить на рассыпанное стекло. — Аракано, свет мой, что случилось? Тот опустил голову. — Ничего, прости меня. Я сейчас уберу осколки и пойду. — Не нужно, — Индис обняла Аракано, погладила по голове и плечам. А затем отпустила и, присев на корточки, принялась собирать разбитое стекло. — Я не успела разглядеть твое творение, но уверена, оно великолепно. Ведь истинное мастерство исходит не только от рук, но и от сердца. Аракано кивнул. — Я тоже хотел сделать тебе подарок, бабушка. А теперь испортил его. — Вовсе не испортил, — Индис терпеливо складывала достаточно крупные куски в расшитый подол платья. — Мы соберем твой кувшин обратно. Сейчас я велю принести клей и краску, которую мы добавим в него. Как думаешь, золотую или серебряную? Аракано подумал немного. Злость схлынула, а на ее место пришел стыд за глупую выходку. Но и тот быстро улетучился, ведь бабушка вовсе не винила его. — Золотую, — ответил юный мастер. — Она оттенит серебряный узор, и получится похоже на Смешение Света.