Shinrin-yoku: Enfant fugueur des arrondissements parisiens

«Шоу должно развлекать, увлекать людей — и иногда это вообще не связано с игрой на инструментах»‎

После второго выпитого бокала вина собрание собственников официально закончилось. Возвращаясь под руку с Макэром мадмуазель слушала его тихий голос что вел посредственную беседу. - Можно будет обсудит с остальными ведь идея неплохая – мужчина на её слова кивает, сворачивая к джаз-клубу. - Мадмуазель? – позвал Макэр заметив, что цокот её каблуков стал доносится тише. - После оживлённых бесед в компании совсем не хочется возвращается – элегантно улыбнувшись она неосознанно сжала его пиджак в районе локтя. Мужнина тоже замедлил шаг. На мгновение бросив взгляд на наручные часы. - Тогда если вы разрешите я сопровожу вас в одно место. Если вы не против продолжить вечер в моей компании. - Мне понравится? – спросила Аурели разворачиваясь и в таком же медленном шаге отдаляясь от клуба – не отвечай. Часто сопровождаете мадмуазель в ночи туда? - Совсем нет – тихо смеясь выдохнул месье – путь туда не долгий, но... в бессонные ночи там можно отыскать умиротворение. Прогуливаясь по главной улочке, что освещалась лунным светом и уличными фонарями, спутники наслаждались тишиной и звездным небом, что плохо проглядывалось на безоблачном небе. Мадмуазель не старалась узнать, куда мужчина её сопровождал, но услышав звук воды, удивлено подняла взгляд на Макэра. Каменный мост через реку Луара. В темноте на глубоко темной воде звезды отражались серебряной стружкой. Под покровом ночи это место становилось волшебным.  - Здесь так красиво – проходясь по каменному бруску, ловя дуновение ветра, шептала мадмуазель. - И правда. Обернувшись на мужчину, Аурели опустила предплечья, что были скрыты тканью высоких перчаток, на ограждение моста и стала наблюдать за спокойной водной гладью. Макэр присоединился, тихо мыча какой-то ритм. - Сочинённый текс на листах, из которых были сделаны розы, очень красивый. Тихо чтобы, не создать вибраций на воде. Она подняла взгляд перестав слышать уже такое привычное мычание мелодии. Неизменной. На которую так идеально ложатся строки с лепестков бумажных цветов. - Они об ангеле. Падшем ангеле, если быть точной? Ей только кивают. Аурели больше ничего не говорит, ведь мыслей нет. - Она недостаточно хороша – наконец отвечает Макэр – сколько бы я не пытался, а передать в строки не могу. Она, возможно, и затронет метроном сердца, но я хотел, чтобы груз на маятнике отрывал корку сердечной раны. Заставляя сосуды восстанавливать до полного заживления и только фантомного ощущения дискомфорта. Мнимое дежавю далекого прошлого и осознания что пройдённый путь не дорога скорби. Послышались волны реки. Похоже река Луара слова мужчины пожелала скрыть и унести к океану. Вот только мадмуазель Аурели тоже стала невольным слушателем. - Кажется водные нимфы скрылись, после того как поняли, что слова, сказанные тобой, будут восхвалят не их. - Неужели мне в будущем стоит воздержатся от ночных прогулок вблизи рек? - К сожалению совет не смогу дать в этом вопросе. Проведя на мосту, ещё некоторое время за которым Макэр пообещал исполнить композицию, после того как перепишет текс и доведет до качества выше середины. Когда они направлялись к скрытому жилому комплексу услышали игру фортепиано, саксофона и контрабаса. Толкнув входную дверь что со скрипом подалась. Макэр пропустил мадмуазель после этого вошёл сам. Мужчины на сцене так сильно были поглощены репетицией что не услышали, как оставшиеся двое исполнителей Комбо перешагнули порог джаз-клуба. Жюст с закатанными рукавами рубашки и сигаретой в зубах хмуро посматривал в нотные листы пока Мартин фальшиво исполнял вокал и только Этьени остановился, приметив Макэра с Аурели. Подойдя к сцене, они с любопытством наблюдали как Мартин поглощений ритмом путал слова пока Жюст пытался исполнить неизвестную часть. - Уже час не может справиться с всплеском воды – объяснил Этьени заставив своими словами прервать музыку – зачем ты только обмолвился о нём… Ему решили не отвечать так как и сам Макэр не контролировал что вылетало с его рта тогда. - О неужели собрание только сейчас закончилось? – наконец подняв глаза удивился Жюст потушив сигарету в полной пепельнице. - Почти. Мы решили прогуляться – ответил Макэр – похоже вопрос сам себя исчерпал. - Слишком соблазнительный чтобы противится его притяжению – пропел Мартин под аккорды фортепиано. - Тогда вы не против порепетировать всем составом? Задала вопрос Аурели поднявшись на сцену и заняв место возле неподключенного микрофона. Макэр сняв шляпу опустился на стул взяв в руки трубу.

➴➵➶➴➵➶➴➵➶

На пути с запада Франции к Парижу мужчина практически не отрывал взгляда с окон. В вагоне-ресторане уже практически нет людей ведь часы для ужина подходили к концу и большинство вернулись в вагон-пульман чтобы продолжить путь в неплохой компании тех, кто можно позволить себе поездку с удобствами. Мягкая отбивка стульев заставляет откинуться на спинку стряхивая пепел с тлеющей сигареты в пустую пепельницу. Неспеша потягивая Кальвадос.  Закончив свою трапезу, женатая пара покинула вагон-ресторан. Выдохнув дым в полной тишине после звуков приборов и тихого разговора. Мужчина всё также разглядывал пейзаж. Свежая газета, которую он купил на вокзале так, и не была прочтена. Он даже не помнит заголовка на первой странице. В нагрудном кармане лежит брошюра, из-за которой он и отправился в Париж на двое суток. Официант что с доброжелательной улыбкой спросил не желает ли последний гость чего-то. Удалился собрав грязную посуду со стола, работник мягко попрощался с месье что, стоя напротив своего столика потушив недокуренную сигарету и покинул вагон-ресторан не забыв прихватить газету. В вагоне-пульмане мужнину одолели тяжёлые мысли. «Это не возвращение. Возможно, если бы я так и остался тем человеком я смог бы сказать: «что наконец вернулся в родной Париж!», но нет того меня уже давно и рад я этому неизменно. Сейчас я могу только вновь влюбиться в Парижские округи и возможно надеется, что ему будет симпатизировать месье что очень напоминает сбежавшего ребенка. Город не забудет никогда как в ту ночь мальчишка, оставив все свои и родительские ценные пожитки забрав только мешочек, в который собрал осколки собственного сердца с раздробленною крошкой любви второго чужой любви и дорожную сумку с ненужным хламом.» За собственными мыслями он не замечает, как до него долетают обрывки разговора об Парижской выставке в стиле Ар-деко. Внутренний монолог стал тише, а беседа мадмуазель и месье о художниках чьи полотна будут представлены всё занимательней. Оставив газету в кресле, мужчина присоединился к обсуждения нового художника что работает с цветами нестандартно для стиля Деко. В девятом округе «кафе де ла Пэ» угощало только что прибившего с экспресса месье свежеиспечённым багетом смазанным сливочным маслом и дополняет завтрак небольшая баночка редкого вишневого джема. Кружечка черного кофе утягивает взор на себя пока со столового ножа липкой каплей стекает джем. Неторопливо растягивая завтрак, мужчина возвращался в себя только сквозь туманную дымку. «Сейчас наблюдая за утреней рутиной девятого округа. Возможно одному из старых месье довелось вести короткую беседу с Эмиле Золя, что покорил Францию своим циклом 20 романов или возможно автором нескольких фотокартин что висят на стенах кафе был сам Эженом Пиру. Созданные им около пятидесяти фильмом в новаторский жанр в кинематографе интригует, но не вызывает интереса и симпатии. Низкосортное развлечение.» Ближе к вечеру Парижская Опера откроет свои массивные двери для посетителей кинопоказа «Манон Леско» которую сыграла Марлен Дитрих. А пока мужчина бросает последний взгляд на время покидая кафе де ла Пэ. Часы отбыли одиннадцать. Он не игнорировал места что так любил, но больше внимания уделял новым так, например на следующий день после посещения опери он, блуждая все тем же девятым округом открыл для себя «Новые Афины». Беседуя с малоизвестным художником, он узнал множество нового что известно в узких кругах творцов. Все истории кружились, приобретая более четкие черти, заставляя месье ускорять шаг по пути в гостиницу. Муза его настолько возбудила что из-за бессонной ночи за столом и несколькими исписанными перьевыми ручками. Что приобрёл несколько месяцев назад, но так и не найдя сил использовать их. Заснул он в кресле пока разложение на кровати чернильные листы аккуратно сохли под лунным светом. «В раю нет ночи, но именно этот период дневной сутки заставляет, поднимая голову к облачной черте, где иногда проводятся выставки. Созерцая подтверждения испытаний при человеческой жизни и низости существования в Божественной иерархии. А возможно душа одиночным выстрелом пронзает телесный сосуд награждая сознанием. Более того испытывать на протяжение земных годов граней различных чувств и привязанности создает вкус жизни. Ангелы, Архангелы, Начала, Власти, Силы, Господства, Престолы, Херувимы, Серафимы. По месту обитания, по роду занятий, по чинам, по планетарной классификации, по областям влияния. Каждый подчиняется вышестоящему и даже Бог всего лишь создание чего-то выше него самого. Возможно, он приравнивается к человеческому сознанию в иерархии «Создателей». Ведь мы не одни живем, дышим, сознаем великолепия и чудотворность галактики с её бесконечными заповедями.»  Блуждая в квартале Бельвиль что расположен в двадцатом округе. После войни и притирания армян, греков, поляк с парижанами. Он стал любимым место для экстравагантных творцов. Иммигранты об руку с коренными французами творили то, что было им по душе. Они потерянное поколение что остались в чужих и родных странах, не понимая куда тратит отведение годы. Там же он приобретает сборник рассказов, отведывает блюда другой части материка, знакомится с полотнами самоучек, слушает французский язык с примесью различных акцентов и говорит. Легко, понятно, а самое главное на равных. Ведь война не только разрушила множество всего, но и научила ценить до вывернутых кишков и пробитых ребер. Оберегать не только собственную жизнь, но и тех, кто способен дышать легкими что поражены туберкулёзом. Мужчина покидает Париж спустя шесть дней. Первые два дня он проводит по местам, которые были заранее запланированные. На третий мужчина пропадает в собственном номере гостиницы. Пока экономка не заставляет своим визитом с чистим постельным бельем спустится и продлить проживание. Прогнав даму средних лет что, все же успела убраться с номера он просидел с сигаретой и бокалом красных вин до глубокой ночи. Муза покинула его на середине строк… Четвертый день прошел по залам дорогим его сердцу местах. Не все парижане знали красочные уголки в тенях известных мест, где всегда было оживленно. Откровения перенеслись на бумагу чувства без четкого объяснения и граней. Листы он сохранил после оставленной кляксы в конце месье потушил окурок в той же чернильном пятне. В предпоследний день он приобрёл билет тем же поездом обратно. Слушая спокойный голос на том конце телефонной линии месье и не заметил, что зажжённа сигарета в его руках во время беседы стлела до фильтра. Город в этот день утопал в солнечных лучах. Бульвар Монмартр открывал пейзажи столицы в то же время Базилика Сакре-Кёр восхищал тех, кто бросал мимолетный взгляд с подножия холма на храм. Его строительство завершалось чуть больше десяти лет назад, но мужчина так и не поднялся на Монмартр для посещения.  Весь последний день он посветил прогулке вдоль берегов Сены. Созерцая Нотр-Дам-де-Пари. «Ибо любовь подобна дереву: она растет сама собой, глубоко запуская в нас корни, и нередко продолжает зеленеть даже в опустошенном сердце. И, что необъяснимо, слепая страсть — самая упорная. Она всего сильнее, когда она безрассудна…»