Часть 1

5 июня. 1998 год.  Зал Малфой-Менора.  За столом сидели пожиратели. Каждый из них смотрел ровно перед собой, спины были прямыми, а взгляды выражали страх и покорность. Их соратник, Питер Петигрю, или же просто Хвост, стоял на коленях перед их новой госпожой, новым руководителем, который казался всем даже страшнее предыдущего. Их госпожа была безжалостна, яростна и умна. Её боялись все. И также все как один знали, что будет если не выполнить приказа… – Что тебе было велено, Хвост?– громко и яростно спрашивала Гермиона Грейнджер. Та самая золотая девочка, умнейшая ведьма столетия и победительница темного Лорда… –Найти заклинание, ритуал или зацепку о том как воскресить мертвого…–тихо и запинаясь, отвечал Петигрю. Он боялся гнева госпожи, он видел, что было с другими, видел на что способна эта девушка. Гермиона обошла вокруг мужчины. Он был жалок, его трясло от страха за свою жалкую жизнь, которую он вряд ли сегодня сохранит. Она знала, что он ничего не нашел. Видела по глазам. Глаза бегали, были широко распахнуты и буквально кричали «пощадите!».  – И ты нашел?– с нажимом продолжила спрашивать юная волшебница, остановившись прямо перед лицом жалкого мужчины. Он хватал ртом воздух, пытаясь выговорить хоть что-нибудь.  – Госпожа… Я искал, я долго искал, но нет еще заклинания или ритуала для воскрешения мертвеца…– пролепетал Хвост, опустив голову в пол, прямо к ногам девушки, стараясь ухватится за ее ноги, обутые в высокие черные сапоги с объемными ремнями. Она отшывнула его и грозно произнесла: –Ты разочаровал меня, Хвост. А ты знаешь, что за это бывает,– волшебница крутила палочку в руках и вдруг резко вскинула руку и выкрикнула– Авада Кедавра! Голова мужчины разбилась об стену неподалеку, из-за силы удара магическего луча. Ненависть и злоба кипела в юной Госпоже. Уже второй месяц они ищут способ воскрешения, но все бестолку… 2 мая. 1998 год. Битва за Хогвартс. Всюду трупы, пепел летит в глаза, а живые только и успевают увернуться от лучей заклинаний. При четком взгляде в землю подступает рвота. Хогвартс похож на руины, а волшебники, кто чуть ли достигли совершеннолетия покалечены, изуродованы, убиты… Но вдруг время словно замирает. Пожиратели уходят, а студенты вместе с подмогой стоят, подняв перед собой палочки.  На поле боя появляется Воландеморт. Он зовет Драко и Гермиону к себе, говорит не прятаться. Но они выходят, взявшись за руки, и останавливаются не середине пути. Драко в миг исчезает, а Гермиона нападает на Лорда. Два луча, зеленый и красный, борются между собой и особой яростью. Зеленый луч напирает, но вдруг красный словно набирает большую силу и надвигается на Тома.  Когда луч почти достигнул цели, Могущественного волшебника поражает другой луч, со спины.  Драко Малфой снимает с себя чары, но в тот же миг, луч, что боролся против красного попадает в грудь юного наследника семьи Малфоев.  Гермиона сначала не понимает, что произошло. Сердце девушки пробивает пара ударов как вдруг становится ясно.  Проклятие отлетело в Драко. Чертова Авада, вылетевшая из палочки безносого мудака, прилетела в грудь ее любимого человека. Ноги девушки сами повели ее к телу, и как только цель была достигнута, Гермиона упала на колени и раздалась оглушительным криком. Горло резало болью, сердце словно вырвали, а сама девушка словно распалась на тысячи осколков вместе с попаданием луча в грудь. Словно луч попал не в ее любимого, а в нее саму… 27 августа. 1998 год. Библиотека Малфой-Менора.  Шелест страниц раздавался по библиотеке с глухим эхо, в то время как Блейз Забини наблюдал за девушкой, что смогла растопить сердце его друга. За девушкой, что сделала его друга счастливым. Но сейчас она была не похожа на ту, что могла дарить счастье и любовь. Она была словно олицетворением боли. Глаза, когда-то имеющие янтарный оттенок, потускнели , и в них больше не отражалось тепло. Теперь они выглядели как затянутое облаками небо — мрачные и безжизненные.  Но было еще кое-что в этих глазах в момент когда она читала и искала информацию в огромных архивах библиотеки. Искра. Это была надежда на возвращение его друга. Он видел как она разрывала себя изнутри в буквальном смысле. Она пробывала с каждым днем все более разрушающие ее и темные ритуалы. Решив, что пора прекратить это хотя бы на сегодня, Забини направился прямо к столу, за которым сидела Гермиона. Ее кудри торчали во все стороны, пальцы сжимали в руках едва не до хруста перо, а зрачки бегали по строчкам очередной книгой.  –Госпожа…Грейнджер! Отдохни, он не был тому, что ты так гробишь себя… –Я сама решу когда мне отдыхать, Забини,–презрительно и с заметной нотой усталости в глазах произнесла Грейнджер.  – Я понял вас, госпожа,– с этими словами Блейз развернулся и пропал так же тихо, как и появился. Грейнжер не хотела, чтобы Забини лез к ней с советами. Он каждый раз разрывал в мясо ее раны. Он лил на них кислотой из правды. Из той самой ебанной истины, что по мнению Гермионы была отвратительна. Истина и судьба, две две самые ненавистные вещи в жизни бывшей Гриффиндоки. Судьба била ее в разные участки души, разламывая ее, уничтожая. Сначала смерть ее подруги и по совместительству невесты Блейза, Панси Паркинсон. Она погибла в сражении. Ее загрыз оборотень, который не разбирал особо где чья сторона. Блейз пережил это, и Гермиона считала, что он делает правильно, раз идет дальше.  Но как только та же участь постигла и ее спустя год, она просто не смогла идти дальше. Грейнджер, что почти стала Малфой, не могла поверить, что ее любимый человек погиб так неправильно.  Они с Панси умерли неправильно. Они должны были дожить до приклонных лет вместе со своими любимыми и ждать внуков по субботам в гости, но вместо этого они гниют в земле.  От последней мысли предательская слеза скатилась по щеке Гермионы. Гниют.  Так же как и ее душа.  И в этом виновата лишь она сама. 17 декабря. 1998 год. Поместье Ноттов. Количество людей в зале было достаточно большим. Ежегодный праздник в честь начала пожирателей. Когда-то давно, именно в этот день Темный Лорд собрал своих первых приспешников вместе.  То, как веселились пожиратели не было для Гермионы чем-то удивительным, но она никогда не оставалась на последнюю часть празднеств. Она была готова пытать и убивать, в какой-то степени ей начинало это нравится, но она никогда не смогла бы смотреть на то как насилуют кого-то, особенно чьи-то трупы. В голове от такой картины всплыли воспоминания, что прерывали дыхание и сжимали внутренности. 30 октября. 1996 год. Гостиная Малфой Менора. Гермиону кинули на пол, от чего она почувствовала ноющую боль в коленях. Пожиратели поймали ее около недели назад, в тот момент когда она пыталась заличить раны от неудачной трансгрессии.  Бок все еще болел из-за глубокого пореза, но по сравнению с ежедневными круцио это казалось чем-то нормальным. Девушку притащили сюда, не сказав ни слова. Она не понимала какого черта ее вкинули как шавку в пустой зал, приковав цепями к полу. Но спустя пару мгновений осознание пришло к ней. Скрип двери. Лязг цепей.          И… Голос. До боли знакомый голос заставил внутренности Грейнджер сжаться, а глаза намокнуть.  Голос ее матери звучал хрипло и совсем тихо, но она смогла разобрать, что она говорила: –Пожалуйста, не надо, зачем вы это делаете? Прошу вас, я не понимаю за, что вы так? Умоляю лучше убейте, чем я снова почувствую это на себе…– мать Гермионы безостановки молила, молила этого красноглазого урода.  Злость и отчаяние клокотали в юной золотой девочке. От чего она выкрикнула: –ОТПУСТИ ЕЁ, ТОМ! СУКИН ТЫ СЫН, ОТПУСТИ ЕЁ! Но Темный Лорд лишь расхохотался и потянул за цепь так, чтобы мать девушки, Джин Грейнджер, попала в поле зрения волшебницы.  К горлу подступил ком, а из глаз слезы потекли беспрерывными дорожками.  Ее мать, ее милая и добрая мамочка, что когда-то заплетала ей косы и читала сказки на ночь, сейчас была едва ли похожа на себя. Все тело было в порезах, садинах и синяках. Рука была вывернута неестественно, словно была сломана. Гермиона не могла промолвить ни слова, язык не повиновался, а мозг отрицал происходящее. Они не могли найти ее родителей, не могли. Она их спрятала, далеко. Этого не должно было случиться.  – Знаешь, грязнокровка, я думал просто убить твою мать у тебя же на глазах, но за твою еще большую дерзость я поступлю иначе…,– растягивая слова, вещал Том Редл, – я позову своих соратников и они покажут, ЧТО с ней делали из-за тебя. Резкие вспышки дыма. Мольбы и хрипы ее матери. Разрывание ткани  Удары  Стоны боли и отчаяния ее матери  А также стоны удовольствия четырех Пожирателей Смерти. 17 декабря. 1998 год. Поместье Ноттов. Ее выбросило из собственного воспоминания с тряской с в руках и болью в районе желудка, но тут же она вспомнила еще одну деталь того дня, от которой она кажется потеряла ориентацию в пространстве.  Драко. Он помог ей тогда. Забрал из темниц, морально восполнял.  Он сумел спасти ее, а она его нет. –Госпожа! У вас кровь!– волнения пожирателя вырвали ее из мыслей в полном смятении. Гермиона коротко кивнула и аппарировала в отведенную ей спальную.  Как только под ногами оказался твердый пол, девушка начала оседать в истерике. Она не смогла.  Мысли в голове путались, тело разрывало от душевной боли, но все еще была вера в то, что его можно еще вернуть.  Была пока Забини не влез с очередной заботой.  – Гермиона! Ты убиваешь себя! Прекрати поиски, он мертв! Слышишь?! МЕРТВ!– голос Блейза эхом разносился в голове Темной Леди.  Мертв Мертв  Мертв  Мертв Мертв Мертв Мертв  Мертв  Мертв Мертв Сознание Гермионы не могло этого принять, ее эмоции зашкаливали, а нервная система была кажется на грани. Но Забини начал подходить к девушке, чтобы помочь, от чего грань была разорвана, а стихийная магия вырвалась наружу: –УХОДИ, БЛЕЙЗ!– голос Грейнджер был словно не её при крике. Она кричала так, что лопались стекла окон. Лопались вместе с каплями надежды на спасение любимого человека бывшей золотой девочки и подруги Поттера, что стала новым страхом всего магического мира. 18 декабря. 1998 год. Библиотека Малфой-Мэнора. Гермиона Грейнджер читала очередной талмуд, надеясь найти все хоть что-то стоящее, что могло бы помочь. Кучи книг, что достигали высотой, кажется, двух метров, были уже прочитаны. Книга в руках девушки для нее была последней. Она решила, что если ничего не найдет в ней, то закончит поиски. Надежда на успех умирала с каждой строчкой. Ничего из того, что она еще не пробывала не было. Надежда это все, что держало Гермиону в нормальном состоянии. Она верила,что однажды она проснется и снова сможет вдыхать запах хвои и мяты около себя. Что все будет хорошо, поэтому принялась искать в книге еще что-то, надеясь, что лишь упустила самое главное.  Но Блейз Забини вновь пришел для разговора, влив кислоту из правды  прямо ей в сердце.  Он пришел к ней с болью и отчаянием в глазах, но на этот раз она поняла его слова: –Он погиб, Гермиона, и ты должна это принять!– мулат не мог смотреть на то, что становится с девушкой, ранее любимой его невестой и другом. Парень не знал чем можно помочь Темной Леди, не знал как вернуть ей радость жизни и счастье. Но взглянув Гермионе в глаза, он увидел осознание. Он увидел как гнев сменился на полное понимание того, что произошло, и подумал, что вот он первый шаг к жизни. Блейз решил оставить ее одну, чтобы не провоцировать, так и не заметив, что с приходом осознания пропала та самая искра.  24 декабря. 1998 год. Полдень. Гермиона сидела за столом в собственной спальне и просто смотрела в стену.  Она ощущала полную пустоту. Её мысли снова вернулись к нему — к тому, кто был для неё всем. Каждый миг, проведённый вместе, каждое слово, произнесённое им, теперь звучали как отголоски из далекого прошлого. Она вспомнила его смех, его взгляд, что всегда давал силы двигаться дальше. Его холодные руки, что так ярко чувствовались на когда-то горячей коже. Но теперь его не было. И это осознание, как холодная волна, накрыло её с головой. Гермиона закрыла глаза, пытаясь прогнать нарастающее чувство безысходности, но в дверь постучали и девушка проговорила тихое «входите» Блейз Забини, кто же еще мог к ней прийти? Кто был рядом?  –Я слышал, ты прекратила поиски,– тихо начал мулат, наблюдая за реакцией девушки перед ним. –Да, все верно,– все так же тихо, но более эмоционально ответила Грейнджер, думая над тем, что посетило ее голову только что.  –Ты молодец,– похвалил Блейз, на что Гермиона слабо улыбнулась.  Улыбка на лице этой девушки для Забини казалась чем-то невероятным.  Это была особенная улыбка.  Жаль, что он ушел, так и не узнав в чем же особенность этой улыбки.  24 декабря. 1998 год. За пару минут до полуночи.  Идея Гермионы привела ее к тому, что нужно кое-что написать.  Пока она писала, она поняла чувство, что ощущала весь сегодняшний день.  Тоска.  Тоска, перерастающая в дыру в груди, в воспоминания, что давали забыться хотя бы на пару минут.  5 июня. 1997 год. Лес Дин. –Грейнджер, куда ты меня привела? Ты хочешь меня убить и закопать, зачем завязывать глаза?– Драко шутливо доставал Гермиону, наслаждаясь временем с ней.  Девушка фыркнула и стянула повязку с глаз Драко. Перед его глазами открылась поляна яркого леса, на которой покоился плед и корзинка. Это выглядело слишком хорошо. Малфой просто не мог поверить, что спустя столькое время он может почувствовать в свой день рождения себя живым.  –Что это, Грейнджер?– спросил Драко, все еще не веря своему счастью.  –Это свобода, Малфой!– радостно произнесла девушка, после чего ее вовлекли в самый чувственный поцелуй в ее жизни.  24 декабря. 1998. Одна минута до полуночи.  Слеза скатилась с щеки Гермионы прямо на листок. Но боли больше не было. Была только решимость.  Девушка схватила палочку и подошла к зеркалу. Из отражения на нее смотрела девушка  с практически черными и тусклыми  глазами, чьи кудри стали больше похожи на ужасную кучу хвороста, но подняв руку с палочкой, она решила, что отражение это не она.  А ее настоящее отражение ждет ее  Там.  Там же где и Он. И вот взмах руки  Два слова  И зеленый луч, летит в грудь Гермионы Грейнджер, отскочив от зеркала. 25 декабря. 1998 год. Две минуты первого часа ночи.  Блейз Забини бежал к Грейнжер, сбивая всех на своем пути, он чувствовал, что магия Мэнора изменилась.  В голове мулата мелькали разные страшные картины происходящего, но главной мыслью было успеть. Успеть к ней, пока ей еще можно помочь.  И вот чуть ли не выбив дверь, Забини врывается в спальню Грейнжер.  Но слишком поздно.  Остались лишь легкая улыбка, что действительно была счастливой, на лице мертвой девушки и записка, которая разбила сердце Блейза: «Прекратила, но лишь для того, чтобы вновь быть с ним, пусть и не в этом мире.»