Bruno is Orange

“Бруно, что ты сказал этому человеку?” Микеланджело подавился смехом, наблюдая, как Кейси бежит по канализации, крича так, словно от этого зависит его жизнь, а Кожеголовый нежно хихикал рядом с ним. “Он умный человек, ты знал?” Крокодил-мутант в ответ мудро кивнул и сел, прислонившись к стене канализации, крики Кейси стали тише. “Уверен, он работает в правительстве“ Майки хихикнул, тоже опускаясь рядом с Лезерхедом. И я знаю, ты знаешь, что я знаю Они сидели в тишине, располагающей к общению, тишине, от которой крокодил почувствовал облегчение, потому что обычно он ненавидел тишину. Жгучую, заглушающую все звуки тишину. Я не могу контролировать мысли о вещах, которые были нужны мне Микеланджело улыбнулся, увидев, что Кожеголовый не поддается панике, смотря вниз и перебирая пальцами. Я считаю, что всем нужна поддержка Он наклонился и положил голову ему на руку (Кожеголовый был слишком большим:))   “Я думаю, это правда нечестно, что вы должны отправить его туда” Майки сдерживал слезы, указывая руками на своих братьев, а Лезерхед молча наблюдал за ним из-за спины. “Всё, что мы сделали, это поцеловались, клянусь своей могилой” “Все, что он сделал, это нормально отреагировал на свою травму, как ты можешь доводить его до такого состояния”, он усмехнулся, угрожающе глядя на Лео. Где вы нашли его обувь? Мою заколку? “Где вы нашли доказательства того, что он все еще общается с крэнгами? Что он все еще находится под контролем?“ Всё, что мы сделали, это поцеловались, клянусь своей могилой “Все, что он сделал, это нормально отреагировал на свою травму, как вы можете его туда втягивать?”   Я думаю, это правда нечестно, что вы должны отправить его туда “Я думаю, это действительно несправедливо, что они отправили туда тебя”, упрямо пробормотал Майки, уткнувшись в грудь Кожеголового. Всё, что мы сделали, это поцеловались, клянусь своей могилой “Все, что ты сделал, это нормально отреагировал на свою травму, как они могли тебя туда засунуть?” Он шмыгнул носом и зарылся лицом еще глубже, несчастный и измученный. Кожеголовый нежно улыбнулся и поцеловал его в макушку. Где вы нашли его обувь? Мою заколку? “Где они нашли доказательства того, что ты все еще общаешься с крэнгами? Что тобой все еще управляют?“ Всё, что мы сделали, это поцеловались, клянусь своей могилой Все, что мы делали, это целовались, клянусь моей могилой”, устало пробормотал он, и глаза его сами собой закрылись. Кожеголовый крепче обнял своего партнёра – друга и прижался к нему. Всё, что мы сделали, это поцеловались, клянусь своей могилой   Одним хмурым утром мы накинули простыни Майки громко и весело смеялся, подбрасывая очередную подушку, которая попала Кожеголовому в лицо и рассыпалась миллионом мягких белых перьев. “Смотри! Это весело, КГ!” прощебетал Майки с очаровательной улыбкой и горящими глазами. Кожеголовый рассмеялся вместе с ним, обняв его за талию и притянув к себе, чтобы Майки мог легонько чмокнуть его в морду И он прошептал: ‘Я думаю,они знают лучше меня’ “Я думаю, ты знаешь это лучше меня”, нахально прошептал он, и Майки ухмыльнулся.   “Видишь эту руку, что столкнула тебя в ручей?” Майки показывал ему шрамы на своем теле, оставшиеся от всех его приключений (и некоторые не были приключениями). Он показал на свою руку и рассмеялся, когда КГ толкнул его локтем. Прости, это было забавно, и ты смеялся Он заговорил, отстаивая права перед своим партнёром — другом, и Кожеголовый притворно ахнул, приложив руку к груди и хлопая глазами. Мы бежали в сторону улицы Они застыли так на целых пять секунд, прежде чем оба разразились смехом, хлопая друг друга по спинам и хохоча до тех пор, пока солнце не сделало то же самое.   И я написал свое имя на свежевыкрашенной желтой линии Майки поднял свой рисунок, на носу у него было что-то желтое, а язык высунут от сосредоточенности. Детализированное изображение Кожеголового аккуратно и красиво лежало на странице. На рисунке он улыбался в камеру (или в рисунок) и махал рукой. Настоящий Кожеголовый глубокомысленно захлопал в ладоши, что заставило Майки покраснеть. И ты написал свое имя рядом с моим А потом Кожеголовый взял свой собственный рисунок - зеленую кляксу с оранжевыми волнистыми линиями, портрет Майки. Они рассмеялись, и Кожеголовый плеснул на лицо Майки краской.   Мы уклонялись от грузовика Они одновременно атаковали и защищались, Фиолетовые драконы налетали со всех сторон. Он чуть не сбил жука Майки подмигнул Кожеголовому, ударив парня, нападавшего справа от него. Кожеголовый нежно улыбнулся его поведению. Я думаю, нам повезло Крокодил-мутант ударил хвостом по голове другого , выбил у него из рук нож и сломал его пополам. И за два бакса Микеланджело прижал одного парня к стене, удерживая точку на шее, чтобы тот потерял сознание. Мы купили хлеба Майки осторожно опустил его на землю, получив то, чего он хотел, и ушел. И кормили серых гусей Он подмигнул своему парню(?), улыбнувшись, когда КГ ответил. И уток И КГ послал ему воздушный поцелуй.   “Все придут, все будут кричать” Майки тихонько зашипел, поглаживая руку Кожеголового в попытке успокоить его. Крокодил-мутант тяжело дышал, застряв в одном из своих воспоминаний, по его лицу текли слезы, он дрожал. “Я всё равно поблагодарю тебя, если ты не расскажешь” Кожеголовый захныкал, пытаясь донести свои слова до Майки. Он умолял не рассказывать остальным о том, каким уязвимым он был, каким слабым. “Моя мать говорит, что я обязательно попаду в ад” Он всхлипнул и сильнее прижался к стене позади себя, когда Майки сдался и обнял его, обхватив руками за шею и ногами за бедра. Кожеголовый подавил рыдание и уткнулся лицом в плечо Майки, желая успокоиться, потому что, пока его парень был здесь, все было в порядке. “Прошу, будь хорошим парнем, прошу, пообещай, что ты не расскажешь” Сказал он сонно, и Майки приоткрыл глаза. “Все придут, все будут кричать” Голос черепахи-мутанта был тихим, чтобы не напугать. “Я всё равно поблагодарю тебя, если ты не расскажешь” Ответ Кожеголового был нежный, как и голос его измученного возлюбленного. “Моя мама говорит, что я обязательно попаду в ад” Майки пьяно захихикал, вспомнив о разбитой бутылке с мутагеном, которую он так мило звал "мама". “Прошу, будь хорошим парнем, прошу, пообещай, что ты не расскажешь” Кожеголовый поцеловал его, мягко, но глубоко.   Ты знал, что этот мальчик вооружён? “А ты знал, что Рафи вооружен?” Однажды дерзко спросил Майки, сверкая глазами в ночи. Лезерхед мягко улыбнулся, закрыв глаза и откинув голову на подушки. С цветами в руках “С цветами в руках”, его голос стал мягче, а на губах крокодила-мутанта заиграла ухмылка. Он вполне может сдержать меня "Он вполне может сдержать меня", Кожеголовый почувствовал, как слеза скатилась по его животу, где лежал Майки, подавленный и усталый. (И любить меня больше всех на свете) “И любить меня больше всех на свете”, прошептал он срывающимся голосом.   “Бруно, что стало с твоим здравомыслием?!” Теперь Кожеголовый кричал, борясь со своей любовью, со своим Майки. “Я сломлен, тот парень хороший” Закричал он, указывая на Кейси, что лежал на полу без сознания, из его виска сочилась кровь. “Уверен, он работает в правительстве” Майки зарычал в ответ, его темно-синие глаза опасно сверкали, когда он атаковал, атаковал и атаковал. “Ты слышал о той матери?” “Ты слышал о самой старшей черепахе?” Спросил Микеланджело, его нунчаки атаковали со всех сторон. “Сломала ноги дочери пополам” “Разбил сердце своего брата надвое” он плакал, гнев в его глазах разгорался все сильнее и сильнее. И сказала “И сказал“, "Тут слишком опасно ходить, так что я должна была спасти тебя" “Ты слишком бесполезен, чтобы хоть чем-то помочь, поэтому я должен спасти тебя”.   “Я думаю, это правда нечестно, что вы должны отправить его туда” Кожеголовый защищался до тех пор, пока у него не заболели руки, отражая давление, вынуждавшее его нападать и убивать. “Всё, что мы сделали, это поцеловались, клянусь своей могилой” Он напел эти слова, надеясь сломить ту часть мозга Майки, которая удерживала его от того, чтобы броситься в его объятия. “Где вы нашли его обувь? Мою заколку?” Кожеголовый продолжал наступать, заметив, что движения Майки становятся все слабее и слабее, и став искать лазейку. “Всё, что мы сделали, это поцеловались, клянусь своей могилой“ Искать момент. “Я думаю, это правда нечестно, что вы должны отправить его туда” Прошипел Майки в ответ, не обращая внимания на своих братьев, что кричали его имя, глядя только на Лезерхеда. “Всё, что мы сделали, это поцеловались, клянусь своей могилой” Он выкрикивал свои замечания, легко пританцовывая на ногах, из пореза под глазом у него текла кровь. “Где вы нашли его обувь? Мою заколку?” Искать лазейку. Всё, что мы сделали, это поцеловались, клянусь своей могилой Нашёл.   “Все придут, все будут кричать” Майки всхлипнул, глаза его расширились от страха и слез. “Я всё равно поблагодарю тебя, если ты не расскажешь” Он заикался, произнося слова вполголоса, опасаясь, что кто-нибудь может услышать. “Моя мама говорит, что я обязательно попаду в ад” Постепенно к его глазам возвращался цвет, и они снова становились голубыми. “Прошу, будь хорошим парнем, прошу, пообещай, что ты не расскажешь” Медленно, очень медленно.   “Все придут, все будут кричать” Кожеголовый тихо рассказывал, подпевая Майки, и его тихий тон контрастировал с приглушенным голосом его партнёра. “Я всё равно поблагодарю тебя, если ты не расскажешь” Крокодилу было больно слышать, Майки таким ранимый, таким хрупкий. “Моя мама говорит, что я обязательно попаду в ад” Он крепко обнял его, и Майки опустил руки по швам, а к его глазам вернулся цвет. “Прошу, будь хорошим парнем, прошу, пообещай, что ты не расскажешь” Кожеголовый тихо плакал.   Бруно, ты знал, что греки по утрам ели апельсины? “Кожеголовый, ты знал, что греки по утрам ели апельсины?” Майки рассказывал ему тихо, совершенно без сил и словно в стельку пьяный. КГ внимательно слушал, горя желанием пересказать ему это, как только он поправится. Они твердо верили в то, что фрукты лечат лихорадку, и я согласен “Они твердо верили в то, что фрукты лечат лихорадку, и я согласен”, его голос стал слабее, и он прислонился к КГ, они оба стояли на коленях, а Кожеголовый обнимал его руками. Видишь ли, они верили, что апельсин согревает живот “Видишь ли, они верили, что апельсин согревает живот”, пробормотал он, прежде чем его глаза закрылись. Лезерхед всхлипнул.