Часть 88

      Тем временем талант Гриши расцветал новыми гранями. Получив возможность спокойно творить, финансирование и, что не менее важно, признание, парень порой не спал ночами, сидя за расчётами и чертежами. Конечно, не высыпался, и, как следствие, получал нагоняи от трактирщика за сон в рабочее время… но, по мнению парня, это стоило того. К тому же Гриша внёс несколько рацпредложений, помимо автоматического вертела, так что хозяин в целом был им более чем доволен.       Понемногу у Гриши копились и деньги. Трактирщик доплачивал ему за ведение бухгалтерии, он научился лудить посуду и чинить настенные часы… притом тратил он очень мало, благо и жильё, и питание у него были бесплатные. Как-то Гриша признался Феде:       — Знаешь, я узнавал, сколько это стоит… Ещё год тут поработаю — и пойду в ученики к часовщику. Научусь делать всякие интересные вещицы, вроде заводных игрушек…       — А возвращаться ты вообще не думаешь? — уточнил Федя. По правде говоря, он и сам уже не знал, хочет ли этого.       — Не знаю, — честно ответил Гриша. — Но ведь если и вернусь, мне этот навык не помешает. Буду делать всякие вещицы под старину на заказ.       — А продолжить учиться не думал? — как чёртик из табакерки, рядом нарисовалась Ма Сон. — Смотри, я ведь могу оплатить тебе любой технический вуз по выбору… ну, или не я, а Лёха — ты ведь ему помог, а не мне… — она негромко рассмеялась.       Гриша вздрогнул от неожиданности — в отличие от друга, он никак не мог привыкнуть к тому, что у этой женщины были необыкновенный слух и способность появляться ниоткуда. Потом задумался. Мотнул головой:       — Да ведь я только девятый класс закончил. Это не институт, а колледж… или надо сначала в школу. Даже не знаю, я и не думал… Может, сначала всё-таки в ученики? Интересно научиться делать такое руками. А потом подготовиться к экзамену, взять сюда книжек... Я подумаю, ладно?       — Думай, — милостиво разрешила Ма Сон. — Но не слишком долго, а то уже я передумаю. Но как по мне, бросать школу — последнее дело. Это я как бывший преподаватель говорю. Ну, чего встали? Или у вас дел никаких нет?

***

      Осень сменилась зимой. Каналы замёрзли, и весь город, дети и взрослые, по вечерам катались на коньках. Марк рассказал приютским мальчишкам правила игры в хоккей, и новая забава тотчас увлекла их. Только Нелли чинно прогуливалась с Ильзой и Кларой — и с Михелем, который из солидарности с женой тоже отложил коньки до следующего года.       Нелли всё чаще ходила в Нэрли — то с Яном и Ма Сон, то с Лангером, то с Михелем. Одну её Михель не отпускал, тем более что сверхсила к ней так и не вернулась.       Зимние праздники, по уже сложившейся традиции, отмечали все вместе в два приёма — сначала Рождество в Бригге, потом Новый год в Нэрли.       Абрам и Вильгельмина порой тоже выходили на лёд. Абрам всё-таки кое-как наловчился, и теперь держался на коньках более уверенно. Да и позориться перед любимой женой по-прежнему не хотел, так что очень старался не падать.       Нелли, окружённая заботой и вниманием мужа и товарищей, чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете, с нетерпением ожидая появления на свет ребёнка. Во время визитов в Нэрли она старательно изучала форумы для будущих матерей, восполняя пробелы в знаниях об уходе за детьми.       Оба праздника прошли замечательно. Нелли даже смогла позволить себе медленные танцы под одобрительные взгляды присутствующих, а уже потом с удовольствием смотрела, как отплясывают остальные.       А в середине января Нелли собралась и отправилась в Нэрли — поближе к лекарям. Михель скучал и волновался. Работал, по вечерам занимался детьми (в этот раз он не стал никому отдавать Клару, Лиза и новая служанка вполне справлялись) и каждый день разговаривал с Нелли по рации. Вот теперь они вдвоём сполна оценили это устройство!       Нелли говорила, что у неё всё хорошо, что она много гуляет, часто встречается с Луизой и со своими старыми подругами… Дети тоже скучали. Клара то и дело спрашивала, где мама, Ильза выглядела встревоженной…       Когда Михель говорил Нелли об этом, она и сама начинала беспокоиться, подумывала, не стоит ли вернуться — хотя бы ненадолго… Хотела было попросить мужа дать дочерям послушать её голос по рации, но по здравом размышлении сочла, что делать этого не стоит — результат может быть непредсказуемым. Так что просто попросила передать им привет и уверить, что с ней всё хорошо. В принципе, это было правдой. Нелли старалась проводить время с какой-никакой пользой — читала статьи в инфосети, пыталась делать дыхательную гимнастику… Конечно, было боязно. Но женщина успокаивала себя тем, что, во-первых, это был её выбор, и она хочет ребёнка… ну, и во-вторых, тем, что пути назад всё равно уже не было. Так что оставалось только ждать.       Как ни готовилась Нелли, как ни ждала родов, первые схватки оказались неожиданностью. Когда боль отступила, Нелли постаралась успокоиться, взять себя в руки. Проверила вещи в «тревожном чемоданчике», то есть сумке. Позвонила Луизе — та разволновалась, пообещала приехать. Потом наугад позвонила Абраму. Абонент оказался вне доступа — видно, был в Бригге. Очень хотелось связаться с Михелем, но до сеанса связи было ещё несколько часов.       Луиза появилась очень быстро — видимо, приехала на такси. Ещё часа два они провели вдвоём — Луиза поддерживала Нелли, успокаивала, помогала то встать, то лечь, то ходить… Когда схватки стали повторяться каждые четверть часа, Луиза вызвала такси до роддома.       Встречали Нелли в роддоме по-королевски — конечно, за те деньги, которые она платила, иначе и быть не могло… но всё равно, уменьшить дикую боль было не под силу даже здешним кудесникам. Хорошо хоть, это мучение продлилось не так долго — каких-то три часа… Нелли читала, что обычно бывает дольше. Впрочем, оно и к лучшему — наверное, ещё через пару часов она бы просто отключилась от боли, и тогда… о таком даже думать не хотелось. А так женщина достаточно скоро смогла взять дитя в руки.       Потом она лежала на койке в отдельной палате, отдыхая от перенесённых трудов. Несколько раз в день ей приносили ребенка на кормление. На второй день пришло молоко, тяжёлую грудь распирало, малыш сосал жадно, сопя и причмокивая.       Каждый день приходила Луиза, пару раз и Лёха заглянул. По вечерам Нелли целый час разговаривала с мужем. Если персонал роддома и удивлялся, почему она пользуется рацией, а не коммом, то вопросов никто не задавал. Выписка была назначена через неделю.       В один из дней пришёл Абрам — по всей форме, со здоровенным букетом и коробкой конфет. Пристально осмотрев младенца, он назвал его новым началом для всей их команды. В каком-то смысле это было правдой — до этого если у них и были дети, то приёмные, так что первый ребёнок, рождённый естественным путём, действительно стал своего рода прорывом. Абрам сердечно поздравил Нелли — он хорошо знал, как сильно она этого хотела, как ждала и мучилась… Уходя, Абрам попросил Нелли по возвращении в прошлое навестить приют, чтобы взять у младенца кое-какие анализы, уверив, что это ему никак не навредит и пройдёт безболезненно.       Через неделю Михель отправился в Нэрли забирать жену и сына. Луиза заранее уточнила у подруг, как тут принято, помогла с покупками. И в назначенный час Михель подошёл к дверям роддома с огромным букетом цветов в одной руке и с сумкой детских вещей в другой, а позади него шли Луиза и Лёха с букетами и сумками поменьше.       Потом была радостная, праздничная суета. Нелли выскочила навстречу Михелю, повисла у него на шее. Потом медсестра вынесла меховой конверт, перевязанный синими шёлковыми лентами с огромными бантами, за которыми едва можно было разглядеть крохотное личико малыша. Луиза вручила свой букет медсестре и стала разглядывать ребёнка, с умилением повторяя:       — Славный-то какой, хорошенький… И на отца похож!       Наконец они вышли из здания и загрузились в машину.       Возвращаться сразу в прошлое не стали — Нелли хотелось ещё немного побыть в настоящем, рядом с мужем. Пару дней счастливая и гордая собой женщина принимала поздравления и подарки от друзей, товарищей, друзей товарищей и товарищей друзей. Попутно Нелли с Михелем решали, как назвать сына, но пока так и не смогли прийти к единому мнению. И в конце концов вчетвером, вместе с Абрамом, отправились в прошлое.       Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы Нелли с ребёнком шла пешком. Абрам заранее позаботился о повозке, и теперь мужчины по очереди правили лошадьми, а Нелли то дремала, то любовалась уже привычными пейзажами с каналами, полями, рощами, а то и кормила ребенка, распахнув шубу и прикрывшись сверху тёплой шалью…       Дома их уже ждали. Каспар и Лиза прибрались, постелили на стол праздничную скатерть, приготовили, как смогли, праздничный ужин. Ильзы и Клары дома не было — на эти несколько дней их забрала Дагмар.       Нелли не смогла сдержать слёз умиления, по очереди обняла обоих. Всё-таки после родов она стала даже более эмоциональной, чем была… Повозку Абрам купил загодя — у него наконец дошли руки создать рядом с местом перехода убежище с источником тепла и сменной одеждой. Да и в будущем он создал подобное укрытие — правда, куда как более современное. Привлёк для этого неких своих «друзей», которых, правда, никому не показывал. Зная, каковы из себя были эти «друзья» — правильно делал.       Каспар давно привык к манере хозяйки чуть что, сразу обниматься. А сейчас тем более у неё повод такой… Он помнил, как она говорила, что не может иметь детей. Выходит, всё-таки может. Неудивительно, что она весь мир готова обнять.       Потом был поздний ужин в тесном семейном кругу. Малыш тихо посапывал в колыбельке, которую Лиза заранее подготовила. Чтобы его не разбудить, все старались разговаривать негромко, почти шёпотом, и от этого становилось ещё уютнее…       А после ужина, уже лёжа в кровати рядом с Михелем, обняв его и поглаживая по груди, Нелли тихо спросила:       — Ну что, так на каком имени остановимся? Мы ведь так и не решили… Нехорошо оставлять дитя безымянным, примета плохая.       — Говорят, надо взять ребенка и называть разные имена, да смотреть, на какое он откликнется, — задумчиво сказал Михель. — Попробуем?       — А давай! Хорошая идея! — улыбнулась Нелли. Она подошла к младенцу, со всей осторожностью взяла его из кроватки, принесла мужу и на правах матери начала:       — Морис. Так звали одного хорошего человека, на которого работал мой прадед. Отец о нём рассказывал.       Ребёнок продолжал посапывать, никак не реагируя.       — Густав, — предложил Михель... с тем же успехом. Дальше они называли имена по очереди, но ребёнок, похоже, не желал быть ни Нильсом, ни Томом, ни Петером… и только на имени Тильберт он зашевелился и открыл глазки.       — Ну, вот он и выбрал, — улыбнулся Михель. — Здравствуй, Тиль!       Нелли осторожно и нежно поцеловала новонаречённого сына в лобик и отнесла обратно в кроватку. Затем вернулась к Михелю.       — Завтра и объявим об этом, — улыбнулась она. — Рада бы это отпраздновать… да пока нельзя. Зато ещё пара месяцев — и ты целыми ночами будешь мой! И дети новые будут…       — Ничего, подождём, — согласился Михель. — Ты же знаешь, я в тебе не только это ценю. А пока давай просто обнимемся! Знаешь, мне тебя не хватало эти дни… вернее, ночи. Ну, и дни тоже. Твоего голоса, твоей заботы, твоего тепла. Родная моя…       Нелли была так счастлива это слышать, что вновь прослезилась, крепко обняла Михеля и прижала его ко груди. Теперь ей не нужно было контролировать себя, чтобы ненароком не причинить ему боль. Так пара и уснула, не выпуская друг друга из объятий.       Наутро в дом вернулись Клара и Ильза — и снова начались бесконечные объятия и расспросы. А дальше жизнь пошла своим чередом. Нелли готова была без конца возиться с Тилем, но при этом старалась не обделять своим вниманием и девочек. Конечно, это было бы невозможно в одиночку, но ей помогали и Лиза, и Каспар, и новенькая служанка — спокойная улыбчивая Катрин, какая-то дальняя родственница Магды.       Как-то вечером Нелли вдруг задумалась, а потом сказала Михелю:       — Знаешь, с маленьким ребёнком всегда хлопотно, даже и мне — притом, сколько у меня помощников, и о заработке мне можно пока не думать… А я вот сейчас представила себе, как же тяжело было нашей Дагмар!       — Ну ничего, зато сейчас у неё всё хорошо, — поспешил успокоить жену Михель. Но Нелли покачала головой:       — Да я сейчас не о ней. Я вообще… В городе ведь, наверное, много таких, как она. Кто-то овдовел, кого-то парень бросил…       — Ты хочешь им всем помочь? — Михель покачал головой. — Даже твоего приданого не хватит на всех.       — Я и не собираюсь, — поспешно возразила Нелли. — Я хочу, чтобы они сами себе, ну и друг другу, помогали. У Дагмар ведь основная трудность была в том, что ребёнка не с кем оставить. А если, скажем, несколько таких девушек будут жить в одном доме… Это же и выгоднее, чем поодиночке — в смысле отопления, и вообще. Одна бы с детьми сидела, а остальные работали. Может, по очереди.       Сначала Михель слушал с некоторым скепсисом, но по мере того, как Нелли излагала свою идею, выражение его лица менялось.       — Ты чудо! — сказал он наконец. — Ты замечательно придумала. Знаешь, наверное, это надо обсудить с Дагмар — может, она что-нибудь посоветует… А расходов, выходит, только и будет, что снять домик.       — Вот и славно, — улыбнулась Нелли. — Я знала, что ты меня поддержишь.       И дело пошло. Девушек искали примерно так же, как Вильгельмина в своё время искала будущих воспитанников приюта. Конечно, не обходилось без казусов — некоторые, например, не сразу понимали, что именно им предлагают, предполагая какие-то непристойности… но наглядная демонстрация снимала все вопросы.       В итоге нашлось пять женщин с детьми (старшему ребёнку было два года), да ещё одна была только беременной. Первое время Нелли немного помогала им деньгами... точнее, продуктами. Девушки смущались, благодарили и обещали со временем всё вернуть. И Дагмар заглядывала к ним, помогала устроиться на новом месте, приносила детские вещи, из которых Конрад уже вырос. Потом жизнь наладилась — кто-то нашел работу, кто-то занимался детьми или домом…       В отличие от мальчиков из приюта, девушки не нуждались, конечно, в учителях и воспитателях. Но как-то после разговора с Дагмар они купили в складчину тетрадок и перьев и стали по вечерам заниматься чтением и письмом. С разрешения Абрама Дагмар давала им книги, чтобы по вечерам читать вслух…       Шло время. Первые воспитанники приюта потихоньку превратились из мальчиков в статных юношей. Кто-то из них остался в приюте, теперь уже на правах воспитателя, кто-то ушёл, что называется, на вольные хлеба. Абрам с Вильгельминой с удовольствием наблюдали, как понемногу растёт и ширится их детище. Даже невозможность иметь своих детей не слишком огорчала — в конце концов, они теперь были окружены целым большим семейством детей приёмных.       У Яна и Ма Сон дела тоже шли в гору. Теперь у них была не одна, а три лавки с наёмными работниками, так что по местным меркам семейство вполне можно было назвать богачами. Ма Сон таки исполнила свою мечту — выписала себе чистокровного скакуна из самой Аравии, и порой чёрной молнией проносилась на нём по дорогам. Женщина надеялась, что муж не будет ревновать её к животному…       У их воспитанников тоже всё было хорошо. Федя смог уговорить Ма Сон перевезти в прошлое и его маму — подальше от стремительно спивающегося отца — и теперь женщина была в доме четы Книпперов кем-то вроде домоправительницы. Так оба могли быть спокойны за своё будущее.       Гриша, вняв совету Ма Сон, всё же решил продолжить образование в будущем, и, будучи весьма одарённым юношей, имел все шансы попасть на работу в какую-нибудь наукоёмкую отрасль… ну, из тех, что остались от обширной когда-то науки. Ма Сон надеялась, что его не переманят в итоге в Британию — развивать не отечественную, а тамошнюю науку… хотя большой разницы, увы, не было.       Дагмар продолжала заниматься хозяйством в приюте. Теперь она уже сама могла помочь детям с уроками, и никто не вспоминал, как старательно она выводила когда-то буквы, сидя позади мальчиков. Заглядывала она и к Неллиным девушкам, особенно когда появлялась новенькая — поддержать, выслушать, приободрить…       Марка в очередной раз повысили по службе. Теперь у него в подчинении было тридцать человек, и он не столько сам ходил в обходы, сколько устраивал своим подчинённым тренировки и проверки.       Как-то утром Дагмар обнаружила перед дверью приюта корзинку, из которой слышался слабый писк. Внутри оказался новорождённый младенец. И пока Вильгельмина соображала, что им делать, Дагмар задумчиво проговорила:       — Девочка… Чёрненькая, на Марка похожа. Хорошая примета, когда сын на мать похож, а дочь — на отца.       Марк, честно говоря, сходства с собой не заметил, кроме цвета волос, но возражать не стал. Назвали дочку, по настоянию Дагмар, Нелли — в благодарность за всё хорошее, что Дагмар получила от своей бывшей хозяйки.       Лёха и Луиза о детях пока не задумывались. Первый вовсе не поднимал этот вопрос в силу физической невозможности его решить, а вторая всё же была ещё достаточно молода, чтобы об этом не думать. В любом случае, пока что им для счастья вполне хватало друг друга. Лёху повысили до старшего инженера-взрывотехника, прибавили зарплату. Ценимый начальством, через несколько лет мужчина мог из старшего взрывотехника стать ведущим. Теперь он смог свозить жену к тёплому морю, которым они наслаждались днём так же, как ночью — друг другом. Заодно эта поездка стала подарком Луизе в честь успешного (мало того — она оказалась лучшей в потоке!) окончания педагогического колледжа, и Лёха постарался сделать всё, чтобы на время поездки его жена смогла почувствовать себя королевой, прежде чем устроиться куда-нибудь воспитательницей. В принципе, с такими рекомендациями девушка, при наличии некоторой дополнительной подготовки, могла попасть на работу в недавно открывшийся в городе частный детсад и начать зарабатывать почти столько же, сколько муж.       И вот наступило очередное Рождество. Погода была самая что ни на есть праздничная — стоял лёгкий морозец и кружились в воздухе крупные пушистые снежинки.       Собирались, как всегда, в приюте. Тесновато было, но всё же места хватило всем — детям и взрослым, местным и гостям из будущего. Потрескивали свечи, пахло хвоей и пирогами. Праздничный ужин, как всегда, приготовили сами воспитанники под руководством Нелли.       На праздник явилась и празднично одетая чета Книпперов, и Бутылёвы, и Вилкасы, и дед Карл с Магдой. К Матвею на празднике присоединилась Катрин — когда он однажды заглянул в гости, она попалась ему на глаза… и мужчине вдруг очень захотелось задержаться в прошлом. Девушка отнеслась к его ухаживаниям благосклонно, и, пусть и пилила порой за привычку брить голову, подобно каторжнику, всё равно любила его так же сильно, как и он её.       После первых тостов с поздравлениями и добрыми пожеланиями к празднику встал с бокалом в руке Лангер. Огляделся по сторонам — и начал не торопясь:       — Я хочу сказать о случайности. Или, вернее, о судьбе. Я что имею в виду? Нас здесь столько народу, и все мы, в целом, счастливы. Кто-то пару нашёл, а кто семью… А ведь всё это — только потому, что я решил по дороге к углежогам ноги размять. Ну так выпьем за счастливый случай!       Предложение Лангера было встречено добродушным смехом и всеобщим одобрением. Те, кто нашёл себе пару или семью в прошлом или будущем, посмотрели на своих избранников и избранниц с какой-то особенной нежностью.       — Это точно… — первой тост поддержала Нелли. — Ну, и ещё потому, что я как раз там и тогда искала грибы. В итоге нашла и грибы, и верных друзей, и мужа, и детей… Я тот день никогда не забуду. А ведь кто мог предположить, что всё так обернётся? Так что… за счастливый случай!       — За счастливый случай! — хором поддержали все остальные.