Интерлюдия: Кесагаке

Медведь громко зевнул, разразившись гулким эхом по миру духов. Ёкаи и мелкие ками разбежались в ужасе, услышав его зевок. Снедаемый скукой, зверь перевернулся на другой бок, всхрапывая и порыкивая от желания развеять свою тоску. Заунывно влачить своё существование в царстве Ёми, но ничего не поделаешь - такова доля бога-демона. И он ничуть не жалел об этом, так как делал то, что считал правильным. Природа не добрая, и не злая - она естественна в своей милости, и беспощадной суровости. Есть хищники, жертвы, падальщики, симбионты, паразиты... каких только тварей не носит на себе земля. Истиной является лишь то, что сильные диктуют свою волю, а слабые - подчиняются. Либо естественным образом исчезают, когда смеют противится решению сильных. С его точки зрения, мир выглядел очень просто. Люди... как всегда нагородили бесполезной, бросающей пыль в глаза, мишуры. Они настолько запутались в своих хитросплетениях лжи, что уже не могут отличить подделку от правды. Вся их жалкая жизнь крутится от их надуманных страданий, и таких же жалких целей, на пути к которым они не гнушаются никаких подлостей. Как и всякое существо, живущее за счёт молитв, подношений, празднеств в его честь, поминаний и жертвоприношений, он постепенно слабел и увядал без внимания со стороны мира живых - когда-то давно, даже жестокие шиноби и самураи ужаснулись тому кровопролитию, что учинил он и его последователи. Его верные последователи были уничтожены, а храмы - разрушены и забыты. Его запретили чтить. Он в какой-то момент смирился со своей участью, ведь как и всякому живому существу (пускай и не имеющему своего материального воплощения в мире живых) ему суждено умереть. И он готовился к своей неизбежной смерти, стремясь напоследок устроить такое зрелище, что его бы нескоро забыли. Всё изменилось всего-то сотню лет назад. Какой-то бродяга случайно нашёл одно из его капищ, и громко взмолился о помощи, взывая ко всем ками и демонам - и он услышал его. Если ему суждено умереть, то какая разница, десятилетием позже, десятилетием раньше? Стало интересно, что же он будет делать с полученной помощью, когда бог оторвал от себя кусочек своей силы. Человечишка воспрял духом. Благодарный за это, он обратил в свою новую веру других людей. Один за другим, они пополняли его естество своей молитвой и подношениями. В какой-то момент, процесс его увядания обратился вспять и впервые за многие годы, он начал расти в силе. Охотники, всякого рода пастухи, и редкие мстители, ищущие силы для своей цели - это конечно хорошо, но мало. Он желал душу настоящего воина, того, кто страстно желает всем смерти и сам стремится её найти на поле боя. Быть богом охоты - почётно, но ему хотелось былой славы, когда ратные подвиги его чемпионов гремели на весь свет. И такой нашёлся. Человек, что пришёл в очередной забытый храм, посвящённый ему, и лёгший спать под его кровом, не переставая думать о том, как учинить резню. Это хорошо. Он пойдёт дальше, он станет первым за сотни лет, кто рискнёт пройти Испытание. Как и всякое фильтрационное мероприятие, оно было предназначено для того, чтобы отсеять слабых от сильных. В этом не было ничего необычного - крестьяне с каждой осенью отделяют плевел от зерен, когда наступает пора сбора урожая. Если его чемпион отвергнет его дар или провалит Испытание... в этом не было ничего страшного. В этом прогнившем мире хватает несчастных душ, желающих всем смерти, включая самих себя. В конце-концов, чемпионом может стать человек и без этих качеств, просто ему будет труднее принять мировоззрение своего бога. Была в последнее время ещё одна беда - это то, что завеса между их измерением, и миром живых стала прочнее и толще, чем прежде. Ему всё труднее услышать своих последователей, как и для них - его голос становится всё более тихим. Что-то менялось. Нечто меняло само мироздание, стремясь оградить мир живых от влияния извне. Он погрузился в воспоминания - в далекую-далекую память, когда всё изменилось. В то время, он ещё не был богом. Он дышал, и ходил в своей собственной плоти и крови, находясь в физической оболочке, когда на землю приземлился камень с неба. Метеорит принёс с собой семя, от которого выросло огромное, зловещее древо. А из него - плод Шинджу. Также как и он, это древо питалось кровью, пролитой на землю бесчисленными войнами. А те, кто срывают плод с этого древа... Медведь громко фыркнул, распоров когтями землю под собой, гневаясь на тех, о ком он подумал. Да, он не был рождён в этом мире - он гость, пришедший извне. Но он принял этот мир, как свой новый дом, и живёт в нём уже несколько тысячелетий. Мерзкие белокожие твари, высасывающие жизнь из миров. Паразиты, отрыжки мироздания, которым нет места в том мире, который он видел. И самое главное зло, которое стояло во главе них - Шибай. Он поклялся себе, что покуда он жив, их раса не будет знать покоя. Многие его порицали за жестокость и суровость, но они же вдруг начинали звать на помощь, когда их желание решить всё миром не помогало. Всё было старо как мир - только сила, могла превозмочь другую силу. Кровь за кровь. Хорошо быть кровожадным зверем. Всё видится просто. Если есть враг - его не только можно, но и нужно убить, а чтобы тело не пропадало зря, то и употребить мясо и кровь в пищу. Исключения составляют разного рода больные и просто непригодные в пищу падальные туши. Он задумчиво почесал свой свежий шрам - последствия того, что он отделил плоть от своего тела, поделившись со своим чемпионом. Да, он его вылечил, но к его сожалению, это было не полное исцеление. Что-то было не так с его глазами. Но он всё никак не мог вспомнить, что именно. Иногда ему казалось, что он впадает в старческий маразм, свойственный смертным, что живут дольше, чем им положено. Когда на эту землю упал метеорит с семенем древа Шинджу - он уже был очень и очень старым. В такие моменты, когда он поддавался своей меланхолии, он любил вспоминать свою юность и молодость, которые он провёл в своём первоначальном мире - суровые ледовитые моря, снежные зимы, бескрайние хвойные леса, высокие, широкоплечие и светловолосые люди, отправляющиеся в долгие странствия на своих длинных лодках, гребя на веслах под бой барабанов... Он скучал по своему миру. Иногда он разговаривал сам с собой на языках своего родного мира - грубый и жёсткий язык, которым удобно раздавать команды на корабле, или готовя засаду в дремучем лесу. Я отвлёкся, сейчас не время предаваться старой памяти... - одёрнул он себя. Ему нужно было вспомнить, где он раньше видел такие глаза. Волшебные очи, природу которых он не мог до конца понять. (Бросок Кесагаке на память 24/100) Ничего путного на ум не приходит. Единственное, что он помнил - что-то похожее он видел у шиноби из далёкого запада. Земли, которые зовутся элементальными странами. Он и его последователи там никогда не были, но были наслышаны. Он даже слышал, что некоторые страны зовутся совершенно идиотским названием - страна травы, страна рисовых полей, страна горячих источников... Ни грамма фантазии. Интересно, если бы он пустил ветер на одной из этих земель, её бы назвали страной медвежьего пердежа?.. Зверь хмыкнул, в мыслях похвалив себя за бесхитростную шутку. - Нужно попросить этого медвежонка найти парочку таких же глаз, как у него, чтобы понять, как их сделать. Тогда возможно, я смогу вернуть ему зрение таким, каким оно у него было раньше... — произнёс он вслух, когда начал строить планы на будущее. Глаз у него не было, но его странная чакра осталась с ним. Контактируя с ней, и поделившись с чемпионом кусочком своей плоти, он сумел ознакомиться с ней ближе - и на основе полученных данных, одарить своего избранного чем-то, что могло бы содержаться в его странных глазах. С такими мыслями, он впал в спячку, погружаясь в глубокий сон. Ему нужно было копить силы для великих битв - скоро, возможно через десять-пятнадцать лет сюда вернутся рогатые белокожие твари с блёклыми глазами, их нужно будет встретить во всеоружии. Зверь пообещал себе, что он напьётся их крови, и наестся их мяса досыта, слушая как их вопящие от ужаса души будут терзаться в муках. Морда исказилась в алчущей гримасе, обнажая его клыки, по которым он провёл языком. Всё будет - но потом. Сейчас нужно было проявить терпение, и как следует отоспаться в спячке, как и положено медведю, когда дует холодный зимний ветер. Воспрянет весна - и он пробудится вместе с ней.