Часть 2

      — Хороший удар!       Лязг металла эхом отдаётся от пустой арены вместе со звонким голосом Мавуики. Довольная, хищная улыбка расползается по её лицу когда, перехватив двуручный меч поудобнее, она бросается в очередную атаку. У Капитано, со всей леденящей душу стойкостью, не дёргается ни один мускул, когда оружие свистит в опасной близости от его уха. В ответ — несколько острых, смертоносных льдинок, которые впиваются в разгорячённую землю перед Архонтом не хуже звериных когтей.       — С плохими ударами долго не живут, — Капитано отступает на несколько шагов, специально красуясь ледяными мечом, который ярко поблёскивает в лучах солнца. Свет в нем переливается, искрится, и Мавуика на секунду думает о том, каково это: постоянно жить среди высоких, таких же поблёскивающих сугробов и бесконечного льда, которыми покрыта вся Снежная? Она мысленно ставит пометку в голове спросить об этом когда-нибудь у Капитано. А пока только глаза закатывает на его небольшое позёрство, встряхивает головой, отбрасывая ненужные мысли, и кончики волос зажигаются самым настоящим огнём.       Мужчина голову склоняет, отвлекаясь на неё, и минутная передышка заканчивается ослепительными пламеными шарами, направленными в него. Резкий уворот в сторону спасает от преждевременного расплавления, но Капитано спиной ощущает жар от стены, в которую так удачно прилетели её удары. Всё такая же сильная, — как с Сердцем Бога, так и без него, — и мужчина не может не чувствовать восхищения. Пиро Архонт, Архонт Войны, с которой ему представилась возможность сразиться второй раз, взять обещанный реванш, не собиралась давать хоть малейшую передышку.       Мавуика двигается быстро, элегантно, в очередной раз стараясь сократить расстояние между ними, чтобы нанести последний, сокрушительный удар. Капитано отражает его, не без труда, и пустой Стадион снова наполняется звонким лязгом мечей. Искры от их столкновения с каждым разом становятся все ярче, живее, словно сам огонь из оружия Мавуики старается выбраться на волю. Пламя дикое, необузданное, что женщина держит и укрощает в себе, сейчас вырывается на свободу, чтобы выжечь в пылу битвы всё вокруг. Капитано отлетает достаточно в сторону, чтобы из огромных ледяных глыб создать небольшой полукруг, заперев туда Архонта.       При всей зрелищности и опасности боя, он и близко не походит на их первое сражение, но оно и к лучшему, наверно. Всё, что происходит сейчас, в их понимании, — детская возня, разминка или очередная тренировка, далёкая от кровопролитного боя. Острые льдинки пролетают над головой Мавуики, почти что туша некоторые огненные пряди, и в ответ она запускает несколько ослепительных пламенных языков. Один из них случайно попадает рядом с меховым плащом Капитано, который висит у самого входа на арену, и мужчина неодобрительно качает головой под громкий смех Мавуики.       — Я даже не попала! — Улыбка с её лица не сходит и в глазах пляшет беснующийся огонь.       — Зато в прошлый наш бой попала в самое сердце. — Капитано ухмыляется, видя как от его фразы Мавуика на мгновение теряет самообладание. И этого ему хватает.       Секундное замешательство.       Капитано в мгновение ока оказывается слишком близко к ней и одного сильного и точного удара ледяным мечом хватает, чтобы выбить оружие из рук Мавуики. Пламя в ней разгорается с новой силой, не терпя такого подлого приёма, но холод от мужчины, медленно её окружающий, заставляет невольно дрогнуть. Меч с тяжёлым грохотом падает из её рук и Капитано отталкивает его подальше под злостный взгляд Мавуики. Волосы переливаются огнём, ярким и опасным, ровно как и её удары, когда она переходит в рукопашный бой. Мужчина довольно усмехается и его собственный ледяной меч вонзается в землю, принимая её правила игры. Он ловко уворачивается от ударов Мавуики — их прошлый бой всё же чему-то научил — особенно стараясь беречь область груди. Рукопашная возня длится недолго, до тех пор, пока Капитано не перехватывает её руку, останавливая очередной удар.       Одно мгновение.       Которого хватает, чтобы уложить Пиро Архонта на лопатки. Капитано нависает сверху, хватая её за запястья и заводя их за голову, прижимает к земле. Долгие секунды уходят на то, чтобы привести дыхание в норму и Мавуика грозно шипит:       — Нечестно! — Она говорит на выдохе, пытаясь вывернуться из его стальной хватки. Мужчина только сильнее сжимает запястья, стараясь ненароком не поцарапать чувствительную кожу острыми выступами железных перчаток.       — В бою все средства хороши, — Мавуика даже сквозь непроницаемый шлем чувствует его довольную ухмылку, от чего только сильнее ёрзает, стараясь вырваться, — особенно, если обещанная награда за победу того стоит.       Она ругается тихо, пытается сдуть с лица длинную надоедливую чёлку, всё норовящую попасть в глаза. Пламенные кудри рассыпаны по земле и растекаются по каменной плитке как жидкое золото, переливаясь. В свете яркого натлановского солнца картина завораживающая и Капитано невольно ей любуется.       Время между ними словно замирает и посреди недавнего поля битвы, где медленно тают глыбы льда, восцарилась резкая тишина. Мавуика губы поджимает, все ещё недовольно смотря на мужчину, но как только осознает двусмысленность их положения, прикрывает глаза. И чистая случайность, что по щекам Пиро Архонта начинает расползаться предательский румянец, по цвету сочетающийся с её волосами. Она чувствует, как мужчина склоняется к ней ещё ближе, как кончики его длинных, чёрных волос щекочат разгорячённую кожу, как цепи на костюме громко позвякивают среди тишины арены. Но глаза открывает только тогда, когда чувствует на своей щеке неестественный для Натлана холод, пуская по телу первую волну мурашек. Её раздражение и недовольство быстро тают под ледяным взглядом, который Мавуика чувствовала даже сквозь бесконечную черноту его шлема.       — Капитано, — она поворачивает голову в его сторону так, что почти касается прохладных железяк, скрывающих лицо, — сними шлем.       — Тебе не понравится то, что ты увидишь, — перед ответом он задумывается на секунду, но голос его звучит твёрдо и убедительно. И слишком серьёзно. Только Мавуике всё равно.       — Ты не можешь знать наверняка, — она чувствует, как крепкая хватка на её запястьях слабеет и Капитано отстраняется, — и чтобы там у тебя под шлемом не было — я хочу увидеть.       — Но не говори, что я тебя не предупреждал, — он издаёт тихий усталый смешок, но перечить ей не смеет.       Капитано не помнит, когда смотрелся в зеркало последний раз. Все целое, живое в нем уже давно поглотила Бездна, которой он ещё отчаянно сопротивляется. От медленного разложения не спасёт никто и ничто, но почему-то рядом с Мавуикой всё это, хотя бы на время, отходит на второй план. Но открываться даже ей не хочется, потому что больше всего он боится увидеть в её глазах отвращение. Это будет жгучий, болючий удар, который по силе может сравниться только с тем, что Мавуика оставила на его груди прежде. Она смогла разжечь маленькое пламя среди бесконечного слоя льда и тьмы Бездны, проникнуть под самую корку мёртвого сердца, чтобы заставить биться его снова. Он поздно, слишком поздно осознаёт, какую власть имеет над ним Мавуика, которая, кажется, начинает бессовестно этим пользоваться. Но Капитано понимает, что сделает для этой женщины всё, о чём бы она не попросила.       Мавуика садится с ним рядом, поджимая ноги под себя, наблюдая за тем, как мужчина неспеша расстегивает на перчатке несколько хитрых, почти незаметных застёжек. С шумом, который кажется на пустой арене почти оглушающими, громоздкие железные перчатки падают на плитку. То же самое он повторяет и с другой рукой, оставляя только непроницаемые тканевые перчатки. Он делает это так аккуратно и элегантно, что Мавуика невольно засматривается, затаив дыхание. Если Капитано решил устроить из этого маленькое представление, то у него получилось: Мавуика могла бы наблюдать за этим вечность. Её не покидает мысль о том, что всё происходящее с каждой секундой приобретает более личный, интимный характер и она задаётся вопросом: показывал ли Капитано свою внешность кому-либо до неё? Вслух спросить не решается, наблюдая, как мужчина подцепляет край шлема, аккуратно снимая его.       Капитано ёжится от непривычного разгоряченного воздуха, который за очень долгое время ощущает не сквозь тяжёлый железный шлем. Он не открывает глаза, — в первый раз в жизни ему до банального страшно, — и абсолютная тишина, повисшая тяжёлым грузом между ними не добавляет уверенности. Но отступать поздно, Мавуика уже всё увидела, и мужчина поправляет длинные волосы, которые рассыпаются по плечам. Чувствовать лёгкое дуновение воздуха, ощущать тёплое солнце кожей, хоть и изуродованной силой Бездны, кажется непозволительной роскошью. Дышать намного легче, без тонны железа на себе и Капитано старается как можно больше насладиться этим мгновением, все ещё ожидая хоть одно слово от Мавуики.       Только ей сказать нечего, она ошеломлённо смотрит на него, на обугленную, по её ощущению, кожу, с яркими голубыми прожилками, которые иногда переливаются. Так покрыто почти всё лицо, за исключением правой щеки, где ещё видны бледные участки его прежней кожи. У Мавуики в груди что-то щемит ужасно, болезненно, от осознания того, что рано или поздно разложение поглотит Капитано полностью, без остатка. От одной этой мысли кровь закипает, смешиваясь с твёрдой уверенностью: она сделает всё возможное и, может быть, даже невозможное, чтобы помочь, избавиться от следов проклятия, которые оставила Бездна.       Она тянется к нему, без страха касаясь острого подбородка, медленно, изучая, ведёт рукой дальше, по щеке, стараясь не причинить боль. Капитано выдыхает — резко и шумно, — и, не сдерживаясь, с удивлением открывает глаза, смотря на Мавуику. Очередная глыба льда падает с его души, когда он не видит в её пламенных глазах даже каплю отвращения. Горячая рука ощущается на коже неестественно, незнакомо, но до ужаса приятно, особенно, когда Мавуика решается идти дальше.       — Не больно, — он говорит тихо, не сводя с неё голубых глаз, успокаивая то ли её, то ли себя.       Мавуика кивает, её рука скользит по шее и даже этих ощущений Капитано хватает с головой. Он тянется к ней, за её касаниями, не отрывая от неё взгляда, стараясь запомнить в ней каждую деталь, каждую мелочь. Теперь, когда ему не мешает шлем, он видит перед собой яркое пламя, Пиро Архонта, божество.       И просто Мавуику.       Которая бессовестно тянет его на себя, свободной рукой цепляясь за цепи на его костюме, и целует. Наглее, требовательнее, со всей пламенной искренностью, на которую была способна. И пусть она не проронила ни слова, её действия говорят сами за себя: отвращения к нему нет.       Капитано проводит рукой по талии, но долго не сдерживается, притягивая Мавуику к себе. Губы её мягкие и поддатливые, целовать которые до ужаса приятно и мужчина теряется во всех своих ощущениях и чувствах. Она запускает руку в его волосы, взлохмачивая, создавая из некогда аккуратно уложенных волос хаос. С каждой секундой в ней распаляется пламя, рискующее поглотить и Капитано, и, напоследок прикусив его губу, отстраняется.       — Мы смогли спасти Натлан от Бездны, — голос её тихий, но уверенный: она для себя уже всё решила, — а теперь позволь спасти тебя от неё.       Мужчина усмехается, прижимая Мавуику к себе ещё ближе. Он не верит в своё исцеление, даже не смеет надеяться, но её твёрдой и непоколебимой уверенности хватит на двоих.       — Не думаю, что смогу тебе отказать, — он усмехается, проводя рукой по её спине, — но неужели этот поцелуй всё, что было обещано за победу?       Мавуика наигранно закатывает глаза, плохо сдерживая улыбку, и дарит Капитано далеко не один поцелуй.