рыбка

      костя обезумевшей рыбкой носится по кухне. вообще-то он просто едва не впилился головой в стеклянное ограждение, которое даже не заметил в пылу эмоций - вот поэтому и рыбка. но ему эту шутку объяснять бесполезно. кажется, что в таком состоянии он разве что забесится, или не дай бог одним махом опрокинет в себя бокал шардоне. а так бесцеремонно с ним нельзя - надо аккуратно и трепетно, в сочетании с хорошей закуской… которая, между прочим, у него за спиной, но костя выбирает злостно бухтеть, не давая ни подойти, чтобы забрать небольшие досочки, ни даже вставить слово, чтобы он повернулся и поставил их на стол.        ему надо выговориться. я знаю. о том, как заебало быть отцом, о том как хочется убежать с богинской, что не спал он уже кучу дней нормально - дольше двух часов. знаю, знаю… и ехидно хочется ввинтить, что сам выбрал такую жизнь. и что мне никуда не надо спешить, не надо в жопу ужаленно скакать вокруг давно нелюбимой жены, и спать я могу по двенадцать часов практически каждый день.  — костя, не ори, — наконец ощутив сдавленное раздражение, когда он правда разошёлся с совсем уж слишком, переключаясь на работу, на партнёров, и на мудака, из-за которого у него списали больше денег чем нужно было с транспондера за поезд по платной дороге, — и я тебе не психологиня, если ты забыл. я не нанималась.  он смотрит так, что я понимаю: уёбищной шутке - быть: — десятки тебе хватит? — с наглецой самодовольной, в последнее время ему непривычно свойственной.    с языка срывается простое женское: — пошёл нахер, — и мы довольно смеёмся. но знаем, что если бы я сказала «хватит», то он присел бы мне на ухо ещё на сорок пять минут.   и костя уже ощутимо спокойнее. выдыхает, проверяет тугой хвост волос - будто тот мог убежать во время яростного потока пожалейки: — так… а что у тебя? — и тут мне хочется хохотнуть. потому что это звучит просто невероятно глупо, неуместно и неестественно.  — о. меня только что трахнули в голову, спасибо что спросил. к сожалению, трахать бренное тело здесь некому! и он иначе на меня сморит. почти подумала бы, что взаправду меня хочет. но отшутиться проще, чем пытаться докопаться до его порывов. к тому же, он женат, о чём яростно сам себе напоминает, то и дело поднимая руку с кольцом, слегка оттопыривая безымянный палец. какой ты идеальный муж, костя! тогда почему этот вечер которотаешь с рыжей шаболдой, а не с возлюбленной женой? — как это - некому?! — вскидывает брови, тут же начиная выглядеть как смешной подросток, — тебя-то? арина! не смеши.  — ага… — преувеличенно-тоскливо накрутить локон на пальчик и грустно выдохнуть - это первостепенная необходимость, — представляешь? аж пару месяцев уже.  и, вообще-то, это наглая ложь. но кто узнает? иногда нарциссическая черта побеждает, и хочется нагло провоцировать и испытывать на прочность. хотя бы так почувствовать, что выглядишь не только как жилетка для соплей о неразделённой любви и тоске.  но костя кажется этот приём уже тоже выучил: — не пизди, родная. в твоих сторис вы с каким-то толей «зажигали» что надо.  — ну, милый, — подхватывая эту ужасную риторику с прозвищами, которые для нас и наших взаимоотношений совершенно несвойственны, — что тебе сказал, что у нас получилось что-то «зажечь»? я уехала домой сладко спать! — …серьёзно что ли? нет конечно. мы трахнулись и я с разорванной блузкой в лучших традициях «секса в большом городе» уехала домой.  — ага. мне не близки его кинки, но он не обиделся.  но если случайно отодвинуть воротник моей сегодняшней лёгкой рубашки, то легко увидеть россыпь засосов - я сама попросила его разойтись, и оставить пометок. так, чтобы ненадолго сохранить ощущение, что кто-то так и будет ждать, обо мне мечтая. тёмные отметки уже проходят, превращаясь в некрасивые желтоватые синяки, но при правильном свете все ещё могут показаться чем-то основательным. а повода похвастаться так и не представилось.  в ответ он как-то непонятно сжимает неприлично пухлые губы, трёт щетину - и выглядит невероятно неуместным тёмным и хмурым пятном на светлой кухне, на которой, между прочим, даже купленная в модном магазине вывеска есть - «это место для танцев»: — аккуратно… с поисками. сейчас мудаков развелось. дохуя и больше.  ну это уже даже смешно - что более мудацкий поступок: без разбора трахать девочек, или оставлять жёнушку в вечер пятницы предоставленную самой себе? вопрос с подвохом.  тихой смешок всё таки находит выход. но костя предпочитает его не заметить, да и слава богу. объяснять ему полёт мысли - равно подписаться в собственной глупости, ещё и обязательно поссориться на почве очевидно опасной для обсуждения темы.  — обязательно. раз ты угомонился… — тон хитреет, а он настораживается. правильно, — позади тебя закуски. на стол, пожалуйста.  и он качает головой, будто ожидал чего-то другого. пожалуй, я не хочу развивать эту тему, отпивая из бокала терпкий глоток и укладывая на язык тонкий кусок солоноватого сыра, наконец позволяя себе удовольствие впервые за весь этот выматывающий вечер.  — фу, — резюмирует костя, повторив за мной глоток, — гадость, аринк.  — сам ты гадость, и твои сладкие шампанские - туда же. они настолько приторные, что их можно использовать вместо сиропа в кофе.  — пить надо виски. и кофе. а остальное - это приятный аперитив.  ответом ему в первую очередь служит смешок: — по хорошему, пить вообще не надо, начнём с этого. или так ты оправдываешь свой алкоголизм? — да какое алкоголизм, просто предпочтения.  и вот это уже раздражает, поэтому меня заносит, пожалуй, раньше, чем я успеваю обдумать правильность своего решения открыть рот: — то есть на свадьбе подружки, когда ты нааперетивился, потом полирнул виски, облапал аню как мудак - и это не мои слова - и не явился домой, проспав весь выходной в офисе, это тоже было предпочтение? костя смотрит тёмными глазами, и я понимаю - это предупредительный. спустя пол минуты молчания выдает всё же: — борщишь, — и всё таки в один глоток опрокидывает в себя содержимое бокала. да чтоб тебя. жалостливо провожаю взглядом передвижения бокала. всё таки доливаю ещё - будто соглашаюсь, что действительно проштрафилась, но никакой вины за собой на самом деле не ощущаю. разве я не права? права. и мы оба это знаем. просто кое-кто не в силах признать это даже для самого себя.  атмосфера накаляется. сбить градус, что ли? или еще прокипятить его, загоняя в лабиринт раздумий… — так что там с транспондером? — да ничё, — отвечает как-то резко, явно уже потонув в себе, — там три тыщи всего, перебьюсь.        а во мне неожиданно много эмоций, спровоцированных выпадами с его стороны, и обострившейся в принципе рефлексией в последний год. неприятно это признавать, но где-то около года назад и костя женился - как порядочный человек, сразу как узнал, что его алина беременна. я бы порадовалась, но чувствовала лишь неприятную горечь, как от таблетки цитрамона. продолжая метафору, она - таблетка - ведь должна избавить тебя от боли, даже если и погорчит некоторое время. а от костиной женитьбы воротило до сих пор, и ужасно, но откровенно себе признаться можно, что я медленно, но верно велась на его ненавязчивые «привёз тебе из франции духи, самые пиздатые там» и крайне приятные, пусть и редкие, цветы по праздникам. потому что он чётко выучил, что дарить огромные безвкусные букеты может кому угодно, но не мне, и это было приятно.  но как только появилась алина, лёгкая франция сменилась душной испанией, подарки пропали, да и цветов - как ни бывало. разве что алина однажды со сладкой улыбкой и совершенно невесёлыми глазами подарила открывашку - подарок из греции, но и ручка у этой открывашки в форме огромного пениса. интересно, это расценивать как «я знаю, что вы трахались»? хотя, думаю, что тут классическое «хуй тебе». да я… а я и не претендовала.  потому что мне костя никогда не говорил ни о какой любви, даже о чувствах.  помешало ли мне это начать чувствовать поганое что-то? нет.  сознаюсь ли я в этом вслух кому-то кроме себя? никогда в жизни. во первых, потому что уважаю себя. во вторых, какой бы стервой мне не казалась алина, её я уважаю тоже, тем более, тогда она уже была с видимым животом, но никогда его не прятала, наоборот выставляя напоказ и будто гордясь этим. либо заявляя права на своего мужика во всеуслышание.  из мыслей уже собственных заставляет вынырнуть звон - наливая себе вина, костя бутылкой стукнул о тонкую стенку бокала. меня неприятно корёжит: стенки реально тонкие, и такого небрежного обращения могут и не пережить.  — ну хоть бы для приличия поел, — получается ворчливо, но это не скупость - просто если я не скажу ничего, то и он заподозрит меня в том, что я залипла в мыслях, связанных непосредственно с ним, — не закусывают школьники и алкоголики.  снова поддеваю намерено.  но видимо костю этим уже не пронять, и он выбирает беспроигрышный вариант - отшутиться самым топорным образом: — арина витальна. мне завтра ко второму, могу себе позволить.  а потом правда пришлось достать бутылку виски, потому что хорошее белое сухое его не взяло, а он, видимо, очень рассчитывал напиться и уехать домой на такси. потому что ночевать у меня ему не позволено - здесь та самая грань, после которой всё определённо пойдёт по пизде. да и здесь надо сделать ремарку - всё уже пошло, и довольно давно. зато костя наконец начинает набираться до желанной кондиции, впервые за вечер закусывая. не уверена, что сыр сочетается с виски и тем более не ублажает вкусовые рецепторы, приятно раскрываясь на языке, но… не хочу. не хочу пытаться ему угождать, бегать вокруг, как собачка с тонким поводочком. надо будет - сам попросит. забудет отблагодарить, как часто бывает у занятых людей, и потом притащит ещё одну бутылку виски - в замен старой. и так и будет и она его дожидаться на полке. стабильность.  — может развестись? — наконец он обращает на меня внимание, поднимая глаза, и я понимаю, что для того чтобы задать этот вопрос, он и надирался планомерно.  — я тебе не психотерапевт, наталкивать на верные решения.  возможно это было жестоко. но справедливо. потому что такого груза ответственности мне точно не надо.  — скажи мне как друг.  — друг… смешно. я твоя жилетка, костя. не заметил? последний год - просто вспомни, рассказал ты мне хоть что-то хорошее? нет. просто я единственный человек, который способен выслушать твой поток негатива и не перенять всё на себя. а моё мнение интересовало тебя только в случае с богинской. и сейчас ты хочешь снова спихнуть на меня ответственность. моё мнение - да, тебе нужно не только развестись, но и перестать даже надеяться на что-то с аней. тебе нужно смирится, отпустить, и идти дальше. но ты опасаешься, потому что ты привык и к тому, что аня тебя отшивает, и к тому что с алиной у тебя грустный секс по расписанию. и даже к тому, что потом можно будет приехать к арине, и поговорить в одну сторону.  получается, три «а». прикольно.  он снова молчит, будто всерьёз обдумывая мои слова, и тяжело кивает: — может быть.  будто я тебя уговариваю.  не отвечаю, и молчание затягивается, поэтому я не придумываю ничего лучше, чем уткнуться в телефон, листая видео. костя видимо задумался настолько крепко, что не слышит ни дурацкой музыки, ни глупых реплик.        через десяток минут он неожиданно оживает, махом допивая остатки на дне, и встаёт из-за стола, видимо, намереваясь совсем уходить, объятый какой-то мыслью внутри. поэтому я встаю следом, отвлекаясь на продумывание плана: дойти до двери, открыть дверь, как полагается гостеприимной хозяйке… не забыть эту дверь за ним закрыть. потом в душ. и спать. сыр можно не убирать - всё равно расплавился до противно-мягкого состояния и начал неприятно блестеть в свете лампочек… это на выброс, возможно уже даже утром.  костя почему-то останавливается рядом со мной, и действительно неожиданно для меня, останавливает, притягивая к себе. и если поначалу я думала, что может он сошёл с ума и планирует моё убийство, то теперь поняла, что тянется он к лицу, и изо всех сил толкаю его в грудь, резко отворачиваясь. буквально чувствую, как на лице появляется злое выражение. однажды сказали, что злоба у меня яростно-холодная, и если это так, то сейчас я с удовольствием бы его заморозила.  — ты чего?! я хотел-… — о, нет, костя, просто нет, — я говорю, оттесняя его к прихожей, и в его глазах действительно читаю немой вопрос: почему? господи боже, ты правда не понимаешь? — целуюсь я только с теми, с кем сплю, либо с кем встречаюсь. для секса ты слишком пьян, для отношений слишком женат. иди проспись и извинись потом. дать бумажку записать последовательность действий? — очень удачно оказывается рядом рекламка с белой оборотной стороной, а ручка точно будет у меня в сумочке у входа.  а вот это уже откровенный яд, которым приходится окатывать особо охуевших. к сожалению, сегодня под раздачу попал и костя.  — не стоит, — он криво усмехается, неловко обуваясь, плечами то и дело стукаясь то о шкаф, то о стены - моя квартира рассчитана на одного и на узкие плечи, и теперь будто выталкивает его прочь. — ага. пока, — и дверь закрывается за ним с глухим щелчком. пиджак наденет в коридоре.