Часть 1

Слабость 1. Очки Вару было скучно: в голову не приходил ни один достойный розыгрыш, и оставалось только скучающим взглядом разглядывать пасущихся на зелëном снегу голубей через прореху в полуразвалившемся балконе. «Фëдор или Куромаку сказали бы заняться чем-нибудь полезным, вроде мытья посуды или пола, — клон насмешливо сморщил нос. — Мечтать не вредно. Может, остальные смогут предложить нормальную идею?» С этими мыслями он, перестав болтать свешенными ногами, поднялся и прошмыгнул в тëплую квартиру. Мысли о розыгрыше так захватили разум клона, что он только сейчас осознал, как же холодно было снаружи. Воздух, нагретый батареями, приятно окружил чуть покрасневшие от мороза щëки и придал Вару оживлëнности, так что тот быстро пришëл в себя и стал оглядываться в поиске чего-то интересного. И оно нашлось в количестве двух штук: Пик и Ромео внимательно разглядывали на столе карточки с разными фигурами, закрашенными и пустыми. — Чë, формы учите? — насмешливо хмыкнул Вару подходя ближе. — Детсадовцы. — Сет! — торжествующе воскликнул Пик и, указав на три карточки, между которыми не было ничего общего, забрал их себе под недовольным взглядом Ромео. — Всë, я победил. Давай ещë раз! — Ну уж нет, — Ромео обиженно надул губы и сложил руки на груди. — С тобой неинтересно, у тебя слишком быстрая реакция. — А ты не тормози, — Пик довольно оглядывал карты в своей большой колоде, пересчитывая их. — Если я буду тянуться к картам наперегонки с тобой, ты меня поцарапаешь! И вообще, перекрикивать тебя я тоже не горю желанием, — глядя на недовольное лицо Пика, он смягчился. — Но можем поиграть во что-то другое. — Не хочу я в другое, — буркнул Пик и наконец повернулся к Вару, оживлëнно спросив: — Хочешь сразиться? Только без твоих дурацких шуточек! — Чтобы тебя уделать, они мне не нужны, — ехидно заметил Вару и плюхнулся на свободный стул возле противника. — Чë делать надо? — Составлять сеты из карточек, кто быстрее. Можно по форме, типу закраски или цвету. Услышав последнее, Вару выхватил колоду у Пика и пристально оглядел карточки, а затем потребовал: — Усложняем правила: цвет не считается! — Так неинтересно, — возразил Пик. — Просто сними свои стëкла на пару минут, что сложного? — Не-ет! — тут же взвился Вару, стукнув кулаками по столу. — Я никогда их не снимаю! — Это тупой принцип, — фыркнул Пик. — Что ты там прячешь? Глаза свои? Думаешь, мы не знаем, что у тебя они есть? — А ты не лезь, какая разница, что я там прячу?! — Вару обиженно скинул колоду, собранную Пиком, со стола и поспешил спрятаться в ванной, не дожидаясь реакции клона. — Косоглазие прячешь, что ли?! — недовольно рыкнул Пик, вскочив с табуретки, которая от неожиданности с грохотом повалилась на пол. Ч̶у̶в̶с̶т̶в̶а̶ Вару облегчëнно выдохнул и, посильнее надвинув очки на нос, сел на край ванной. Слабость 2. Груши — Вару, не трожь Габри! — взревел Феликс и ринулся к очкарику, пытавшемуся включить духовку. Несмотря на увлечëнность процессом, Вару не забывал поглядывать на связанного им Габриэля, лежащего возле духовки, чтобы убедиться, что тот не уполз. — А чë не так? Я есть хочу! — возмутился Вару, уворачиваясь от удара разгневанного Феликса. Нападающий быстро сориентировался и успел ухватить очкарика за шкирку прежде, чем тот удрал. Парочка сцепилась, чудом не задевая в драке Габриэля, но вскоре конец их поединка ознаменовал свисток рефери, а точнее, звонок в дверь. — Курьер пришëл, — тяжело дыша, оповестил Феликс и потëр ушибленный локоть. — Прости, я опять сорвался… Пойду открою. Надеюсь, остальные вернутся раньше, чем еда остынет. — Это кощунство — позволить пицце остыть! — театрально возмутился Вару. — Предлагаю съесть еë, а остальным великодушно оставить кусочек. — Только попробуй! — прошипел Феликс, отпирая замок. — Мы все тебя привяжем, как когда суп готовили, и есть до завтра ничего не будешь. А пока развяжи Габри. Вару надулся и высунул язык вслед клону, уже повернувшемуся к нему спиной, а затем нехотя поплëлся исполнять просьбу. Освобождëнный Габриэль ничем не отличался от связанного, всë так же продолжая лежать неподвижно, как кукла. Махнув на него рукой, Вару положил верëвку на место и услышал, как недовольно захлопнулась дверь. — Чë опять случилось? — У них сбой в приложении, дали нам не ту пиццу, — Феликс недовольно бросил две коробки на стол. — Наши, конечно, принесут, раз их ошибка, но их ждать ещë не меньше часа, а я скоро от голода умру! — Так в чëм проблема? Халявная пицца! — Вару подскочил к столу и, разорвав защитные наклейки на пачках, открыл крышки. Феликс, трагично усмехнувшись, уточнил: — Они с грушей. — М-да… — протянул Вару, пожирая аппетитные кусочки взглядом. — Но на войне все средства хороши, да? Или как там Данте говорил? — Зачем давиться этой гадостью? — Феликс покачал головой, и тут его взгляд упал на лежавшего на полу клона. — Точно, накормим Габри! Он еë любит. Давай сюда коробку. Вару, едва заметно вздохнув, протянул Феликсу пиццу. Габриэль оживлëнно сел на полу, поведя носом на манер собаки, и облизнулся, когда перед ним поставили коробку. Потянувшись за куском, он замер и, уставившись на Вару своим пронзительным странным взглядом, спросил: — Сколько тебе оставить? — Ч-чего?! — растерянно возмутился Вару, но через мгновение пришëл в себя. — Нет уж, сам ешь эту дрянь, я не псих какой-нибудь! — Ты же минуту назад говорил… — начал было Феликс, но был перебит яростным возгласом: — А ты шуток не понимаешь, аутист! Поджав губы, Вару плюхнулся на диван и включил первый попавшийся канал. Через минуту Феликс сел рядом с ним и осторожно спросил: — Ты правда на меня обиделся за то, что я шутку не понял? — Ничë я не обиделся, просто бесишь меня, — Вару демонстративно отодвинулся. — Это всë голод, — Феликс ободряюще улыбнулся и тоже уставился в экран. Д̶о̶к̶с̶о̶ф̶о̶б̶и̶я̶ Вару незаметно оглянулся за спинку дивана на Габриэля. Тот перестал жевать и уставился на него, настойчиво протягивая кусок. Очкарик закатил глаза и вернулся в исходное положение. Слабость 3. Джокер Вару мучила бессонница. В комнате спали и другие клоны, так что почти ничем нельзя было заняться без риска быть убитым за то, что разбудил их. Так что клону оставалось развлекаться, закрывая и открывая глаза. Поначалу казалось забавным, что и так, и так было одинаково темно, но вскоре это стало надоедать, и Вару уже подумывал о том, чтобы отключиться старым добрым способом, головой о стену. Как вдруг в темноте вспыхнул тëмно-синий свет. Клон вздрогнул и попытался нащупать одеяло, но не нашëл ни его, ни подушки с матрасом, ни пола или стен как таковых. Он флотировал в какой-то бескрайней невесомости, как космос, но с единственным источником света, который вспыхнул ещë ярче. Вару зажмурился, а когда открыл глаза, то побледнел и выставил перед собой руки в позу, означавшую что-то между защитой и нападением. — Ну здравствуй, — широкая улыбка блеснула в чëрном вакууме. — Ты… — процедил Вару. — Что ты забыл у меня в башке? Проваливай! — Ну-ну, можно ведь быть и погостеприимнее, — Джокер расхохотался истерическим смехом, а после почти сразу хищно сощурился и приблизился к Вару, едва не касаясь его носа своим. — Так ты согласен на уговор? — Иди ты знаешь куда?! — очкарик хотел отплыть по воздуху, как по морю, подальше от собеседника, но тело окоченело, не желая шевелиться. — Какое милое представление! — Джокер похлопал в ладоши и свистнул, как восторженный зритель. — Готов смотреть его хоть каждую ночь! — Ты и так являешься дважды в неделю. Не надоело? — недовольно фыркнул Вару, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я же говорю, мне нравится наблюдать за тобой, — улыбка приобрела зверский оскал, а пальцы в перчатках как гвозди впились в плечи. — За тем, как ты всë сильнее разрушаешь сам себя, но всë пытаешься храбриться. — Это неправда! Не неси бред! — истерически выкрикнул Вару, ещë активнее пытаясь вывернуться из хвата магии и рук Джокера. — Разрушаешь, — повторил собеседник, и из его груди вырвался дьявольский смешок. — Ты самый слабый из всех клонов, и как только ты наконец сломаешься, я пролезу в эту щель. Обязательно пролезу. Слышишь? Вару ничего не ответил, чувствуя, как картинка перед глазами начинает плыть. Губы плотно сжались, подрагивая, а по коже прокатились мурашки. К горлу подступил ком, и клон, с трудом сглотнув его, судорожно вздохнул, зажмурившись. — …Вару! Клон распахнул глаза и резко сел, словно его окатили ледяной водой, и, едва заметив тëмную фигуру возле себя, отшатнулся. От такого резкого движения равновесие нарушилось, и Вару приготовился к удару затылком об пол, болезненно зажмурившись, но чужие руки подхватили его. Руки без перчаток, заставившие мгновенно издать вздох облегчения. — Вару, что случилось? — раздался спокойный шëпот Куромаку. — Кошмар? Вару растерянно помотал головой и, опомнившись, вздрогнул, а затем натянуто ухмыльнулся: — Бессонница. Я подумал, что не хочу страдать один, вот и решил кого-нибудь поднять. — Это иррационально и бесчеловечно, — отрезал Куромаку и, вернувшись на своë спальное место, добавил, устраиваясь на подушке: — Глупо было предполагать, что ты мог чего-то испугаться. Н̶е̶ г̶л̶у̶п̶о̶ Нижняя губа Вару дрогнула, и он, выдавив из себя язвительный смешок, отвернулся, накрывшись одеялом с головой. Слабость 4. Цветы Услышав щелчок замка, клоны удивлëнно переглянулись и направились в прихожую. На пороге возник Фëдор, одной рукой закрывая дверь, а другой, которая была не видна сожителям, держал что-то. — Ты сегодня рано, — заметил Зонтик. — Что-то случилось? — У мамы день рождения, я отпросился, чтобы успеть к ней, — пояснил художник и повернулся к клонам, являя им обе руки. — Заодно успел в подарок цветы купить. Вару напряжëнно распахнул глаза, плотнее придвинул очки к глазам и, бросив: — Идиотские цветы! — задержал дыхание. Протиснувшись к двери, он отпихнул не успевшего опомниться Фëдора и выбежал в подъезд. «Если они окна не догадаются открыть, ночевать тут придëтся, — он жадно втянул воздух и раздражëнно скрипнул зубами. — Дурацкая аллергия!» Вскоре дверь в квартиру снова скрипнула, и на лестничную клетку вышел Фëдор в сопровождении Зонтика. Оглядевшись, он заметил Вару и направился к нему, но клон отшатнулся и воскликнул: — Топай отсюда со своим веником! Фëдор удивлëнно вскинул брови, но затем взглянул на время на экране телефона и поспешил вниз, на ходу бросив: — Как вернусь — обсудим твоë поведение. Вару высунул язык и, спохватившись, задержал дыхание. Проводив создателя взглядом, Зонтик робко подошëл к очкарику на расстояние вытянутой руки и спросил: — Всë хорошо? Вару молча показал клону жест, не нуждающийся в переводе, и, подойдя ближе к коридорному окну, попытался его открыть. В этот момент дыхание закончилось, и Вару шумно выдохнул. — Ч-что с тобой?! — всполошился Зонтик, подходя ближе. — Тебе помочь? — Всë в порядке, — буркнул Вару в ответ. — Отстань уже от меня! — Мы не знали, почему ты так внезапно убежал. Я… Я хотел убедиться, что с тобой всë хорошо. — Всë просто прекрасно, — Вару отпихнул Зонтика. — А теперь свали! Сказал уже сто раз! — Ладно, — Зонтик послушно отпрянул и направился в сторону квартиры, но на полпути обернулся и тихо добавил: — Может, вернëшься? — У вас там душно, — пробормотал Вару. — Окна откройте, тогда, может, верну… — не договорив, он чихнул и испуганно взглянул на Зонтика, потирая нос пальцем. — Будь здоров, — клон обеспокоенно обернулся, и вдруг его лицо озарилось. — Подожди, это как-то связано с цветами? У тебя аллергия? — Нет! — едва Вару выкрикнул это, как судьба, словно бы в насмешку, снова заставила его чихнуть. — Ты… Ты ничего не слышал, ясно?! Иначе вылью ведро краски тебе на голову! — Но в этом же нет ничего стыдного, — попытался возразить Зонтик. Е̶с̶т̶ь̶ — Вали домой и никому ни слова, — холодно потребовал Вару, стиснув губы. Зонтик встревоженно закивал и исчез за дверью, а оставшийся в одиночестве клон прислонился лбом к холодному стеклу и прерывисто вздохнул. «Расскажет — прибью», — решил он, обхватывая себя руками. Слабость 5. «Р» Как только Фëдор ушëл из дома, Вару прошмыгнул в его комнату, услышав за спиной: — Опять что-то удумал? Не удостоив говорящего ответом, он плотно закрыл дверь и на всякий случай поставил возле неë стул, чтобы точно услышать, если кто-то решит войти. Взглянув на священный грааль — компьютер Фëдора, — он уселся перед ним и открыл браузер. В поисковой строке замелькали буквы, и вскоре интернет предложил клону множество методов борьбы с картавостью. Пробежавшись глазами по экрану, Вару, снова оглядевшись на всякий случай, глубоко вздохнул и стал тренироваться. Какие-то звуки походили на булькающие попытки утопающего позвать на помощь, какие-то — на агрессивных мартовских кошек, а вскоре уставший язык мог выдать только «л». Удручëнно помотав головой, Вару откинулся на спинку стула, чтобы дать себе отдохнуть, но тут же, едва не вскрикнув, вытянулся по струнке, увидев за своей спиной… — Данте?! Ты чë тут забыл?! — рука судорожно метнулась к мышке, закрывая браузер, а взгляд окинул дверь, возле которой стоял никем не потревоженный стул. Клон молча пожал плечами и, подняв кверху указательный палец, заговорил, снисходительно улыбаясь: — Люди, не имеющие недостатков, имеют очень мало достоинств. — Ладно, не знаю, как ты сюда попал, но я просто… учился битбоксить, ясно? — Вару грозно уставился на клона, но, увидев, что выражения лица собеседника это никак не меняет, махнул рукой и встал. Он упëрся в Данте руками, силясь вытолкать его из комнаты, но тот не сдвинулся с места, всë тем же тоном сообщив: — Недостатки иногда более простительны, чем средства, которыми пользуются для того, чтоб их скрыть. Вару ничего не ответил, продолжив попытки переупрямить клона, но вскоре махнул рукой и, выключив компьютер, озлобленно направился к двери. — Вот и оставайся! Заноза в заднице, — проворчал очкарик, отодвигая стул от двери. — Если б глаза протëр, увидел бы, что там были уроки битбокса! Расправившись со стулом, Вару, сжав кулаки, потопал прочь из комнаты, но замер, услышав за спиной: — Недостатки — это особенность человека так же, как и достоинства, ибо мы все уникальны и все мыслим по-разному. П̶о̶з̶о̶р̶ — Кто-нибудь, заклейте Данте рот, — взвыл Вару, захлопывая за собой дверь. Слабость 6. … Вару не спал уже неделю: шестое чувство сходило с ума от страха, стоило хоть на секунду прикрыть глаза. «Он рядом», — твердило сознание, и клону не оставалось ничего, кроме как бежать от опасности, пока это было возможно. Глядя на себя в зеркало по вечерам, Вару видел в своих глазах усталость и страх — вещи, по его мнению противоположные понятию «сильный». Это значило, что он действительно мог взять верх, выбраться в их мир через лазейку и сделать что-то ужасное… Вару мотнул головой, отгоняя мрачные мысли, от появления которых спина покрылась тревожными мурашками, и зевнул. — С тобой всë хорошо? — раздалось над ухом. Вару был настолько сонным, что не разобрал, чей это был голос. Повернувшись на звук, он увидел только несколько расплывчатых цветных пятен, и решив, что пытаться различить клонов бесполезно, снова уткнул взгляд в пол, на котором сидел, облокотясь руками о стол. — Я просто не выспался. — Ты кажешься вялым уже неделю. — Когда кажется, креститься надо. — Вару, ты явно что-то недоговариваешь! Скажи правду. Клон почувствовал, как зевота снова подступает, и, покоряясь ей, прикрыл веки. Открыться они уже не захотели, а шестое чувство, как бы громко оно ни кричало внутри, не смогло противостоять усталости. Голова Вару рухнула на руки, сложенные на столе, и он провалился во тьму… … … … …Когда он набрался сил и наконец разлепил веки, вокруг снова была та холодная пустая темнота из сна. «Что я здесь делаю?..» — переутомление мешало памяти работать, и нужные фрагменты никак не складывались в голове. Вару огляделся и увидел вдалеке тонкую, едва заметную полосу света. «Отсюда выходил Джокер? — он попытался подлететь к ней, но тело пусть и двигалось, делало это очень вяло из-за недостатка сил, так что клон вскоре бросил это занятие, не пройдя и половины пути. — Почему оно не светится? Было же синим… Или я что-то путаю?» Вару зарылся руками в растрëпаные кудри, но это не помогло привести мысли в порядок, и он, поддавшись новой волне усталости, окутавшей его, как по волшебству, опустил веки на глаза с глубокими мешками под ними. «Раз Джокера здесь нет, значит, я его победил», — расслабленно подумал клон и почувствовал, как сон захватывает его. Вдруг всю усталость как рукой сняло: — Вару, что ты делаешь?! Клон встрепенулся и ошарашенно округлил глаза: кричал Пик, и звучал он по-настоящему испуганно. «Он… умеет бояться?» — Вару медленно повернулся в сторону, откуда донëсся звук, и снова увидел перед собой трещину. — Пожалуйста, Вару… Тихое, болезненное бормотание Зонтика заставило клона закусить губу. «Очень странный сон… — он поëжился, обхватив себя руками, и вдруг в его голову ударило озарение: — Он выбрался!» Остатки усталости затмила собой решимость, и Вару, собрав остатки сил в кулак, стал активно грести к трещине. По мере приближения всë отчëтливее слышались болезненные вопли вперемешку с криками ужаса. Клон нахмурился, до скрипа стиснув зубы, и протиснулся в полосу белого света, зажмурившись с непривычки. «Никто не смеет обижать их!» …Открыв глаза, Вару увидел перед собой квартиру Фëдора, которую едва можно было узнать: осколки битой посуды, сломанная мебель и несколько брызг крови на стенах с ободранными обоями и полу. «Нет…» — сердце клона заныло, когда он увидел своих товарищей, разбитых, израненных и вымотанных. Вару почувствовал, как его кулак сам собой поднимается, а затем, примерившись, стремглав летит в сторону Фëдора, пытавшегося встать на защиту остальных. Клон попытался затормозить его, но это оказалось бесполезно: тело совсем не слушалось, словно он был лишь зрителем в кино, на фильме-катастрофе. Когда Фëдор отлетел к стене, где сгрудились остальные, тело выпрямилось и… расхохоталось. «Это он!» — с ненавистью подумал Вару. Джокер тем временем заговорил не своим, украденным вместе с плотью голосом: — Представляете, ваш драгоценный Вару смог выбраться из моей сонной ловушки! — ладони полетели навстречу друг другу, и по затихшей квартире разнеслось несколько хлопков. — Что ж, ему же хуже: будет наблюдать за тем, как я вас уничтожу, и ничего не сможет предпринять. А знаешь, Вару, почему так? «Мне плевать, сволочь! Отпусти их!» — Вару чувствовал, как его сердце распаляется всë больше. — Не знаешь, — Джокер покачал головой. — Что ж, я проявлю великодушие и объясню: ты слаб. Думаю, ты и так догадываешься, благодаря чему я смог выбраться. Но что касается того, что ты стал заложником собственного разума… Это уже куда более интересная история! — Что ты сделал с Вару?! — взревел Феликс, и его глаза яростно заблестели. Ромео с Куромаку удержали его за плечи, а Пик подхватил речь: — Не неси бред, тебе нас не победить! Сначала мы намылим тебе шею, а потом вернëм Вару! — Вару не может быть слабым, — неожиданно твëрдо произнëс Зонтик. — Тот, кто вселился в тело Вару, похож на злодея, — начал Габриэль. — А если он злодей, то по всем законам жанра он должен проиграть. — Идеальных людей в этом мире не бывает, — холодно заметил Данте. — А раз ты считаешь себя идеалом, значит, тебе здесь не место. — Я чувствую, как сердце вашего драгоценного Вару забилось сильнее, — Джокер хищно усмехнулся. — Именно из-за вас он и не может меня одолеть. Если кто-то имеет привязанность, он становится уязвим. Поэтому я с лëгкостью одолею всех вас, жалких несовершенных существ. «ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ!» Вару ощутил такую жгучую ярость, какую не знал никогда; она текла в самое сердце и по пути усиливалась чувством отчаянного бессилия. Едва первая его капля достигла пункта назначения, как тело застыло на месте. — Ч-чего? — Джокер растерянно мотнул головой, но она тут же резко замерла. — Нет, нет, нет! Он пробовал шевелить руками, ногами или хотя бы пальцами, но все они в мгновение ока перестали подчиняться, возвращаясь под контроль своего законного владельца. — Может… — Вару вздрогнул, поняв, что говорит вслух, но упрямо продолжил: — Может, я и слабый, но любить — это не слабость! Это сила! «Остановись! Что ты делаешь?!» — в голове раздался истошный вопль Джокера, и резкая боль пронзила виски, за которые Вару тут же схватился, оседая на пол. Зажмурившись, он снова увидел перед собой непроглядную тьму, единственным ярким объектом в которой был Джокер. Точнее, уже половина его тела: ноги успели распасться на части, и невидимая волна забиралась всë выше и выше, пожирая врага. — Ты слаб и ничтожен! — кричал Джокер, с ужасом наблюдая за тем, как плечи растворяются в небытие. — Я ещë вернусь, потому что я сильный. И тогда ты сломаешься! Я лично об этом позабочусь, и тогда, поверь, твоя жизнь станет таким кошмаром, что ты придпочтëшь ей смерть. Из груди Джокера вырвался истерический хохот, который оборвался, едва последний атом его тела испарился. Удовлетворëнно кивнув, Вару заставил себя открыть глаза, что снова вдруг стало ощущаться как невыполнимая задача. — Вару, как ты? Вокруг него сгрудились все его сожители, обеспокоенно глядя на клона. Вару из последних сил пробормотал: — Ребята… Я вас люблю. Счастливая улыбка расплылась по его лицу, и он полностью отдался усталости, проваливаясь в темноту. Это больше не пугало, ведь рядом была его семья.