Дерьмо на рождество.

Блинк стоял на движущемся полу в большом коридоре, где располагались порталы в другие миры. На высоких стенах с гигантскими повторяющимися экранами по всей длине висели ряды мишуры. Праздничная музыка наполняла коридор спокойствием и умиротворением. Изображения оператора, зачитывающего объявления, соответствовали экранам. Между каждым выпуском новостей звучала короткая мелодия, за которой следовала радостная фраза «С Рождеством от фабрики!». Блинк, стоя в окружении немногочисленной толпы уборщиков, находился на конвейерной ленте в центре. Блинк держал в руке конверт, на котором было напечатано только его имя, и с любопытством смотрел то на конверт, то на себя. В конце концов, любопытство взяло верх, он взял конверт в обе руки и отогнул приклеенный клапан. В предвкушении он заглянул внутрь. Конверт оказался пустым. Блинкс пощупал стенки конверта, чтобы проверить, есть ли там что-нибудь, но, как ни странно, он по-прежнему казался пустым. В последней попытке проверить, действительно ли там что-то есть, Блинкс перевернул конверт над головой, используя яркий свет вокруг, чтобы просвечивать сквозь бумагу, которая могла там оказаться. Вместо бумаги, на которую он смотрел, перед его глазами был голубовато-белый порошок. Он жёг, как соль, и был мелким, как сахарная пудра. Блинк застонал от боли и рефлекторно протёр глаза. Порошок растворился в жидкости его глаз, и как только острая боль утихла, он почувствовал тупую боль в обоих глазах, головокружение и дезориентацию. Взглянув вдаль, Блинкс заметил, что коридор впереди медленно начинает искривляться и поворачиваться по часовой стрелке. Блинкс отчаянно заморгал в надежде, что искажение прекратится, но оно не прекращалось. Он медленно пошёл назад, продолжая наблюдать, как коридор всё больше и больше искривляется. Изгиб становился всё круче и круче. Блинкс не мог допустить, чтобы его затянуло в спираль, поэтому развернулся и побежал. Почти сразу же Блинк столкнулся с другим уборщиком: Пелоном с персиково-оранжевым мехом и в жёлтой куртке. «Эй! Смотри, куда идёшь, Блинк!» Блинк оглянулся на Пелона, в панике прижав уши, расширив зрачки и слегка приоткрыв рот. Его заметно трясло. Пелон с беспокойством посмотрел на Блинка. «Эй, ты в порядке?»Пелон моргнул, и его глаза исчезли, когда веки полностью опустились. Когда веки снова поднялись, глаза Пелона превратились в пару маленьких ртов, говорящих в унисон с его настоящим ртом. «Ты выглядишь не очень хорошо, тебе помочь добраться до дома?» — вежливо предложил Пелон. Но Блинк слегка покачал головой и медленно попятился. Он наблюдал, как глаза Пелона перестали синхронизироваться и начали действовать независимо друг от друга. Левый глаз-рот медленно облизывал нижнюю губу, а правый щёлкал зубами. Блинк метнулся к противоположному конвейеру и прямо в дверной проём шлюзовой камеры. Войдя в комнату с воротами, Блинк увидел, что всё пространство заполнено рождественскими украшениями. На гигантской платформе в центре, высоко над полом, стояли большие красные деревянные сани. С большим красным мешком наверху. Слева от платформы на полу стояла рождественская сцена, в которой Некоджи и Кэтрин стояли, отвернувшись от Блинка и глядя в ясли. Блинк постоял, осматриваясь, а затем медленно подошёл к сцене. Как только он спрыгнул с платформы на пол, НекоДжи и Кэтрин развернулись и ушли, держась за руки и смеясь. Их лица казались перевёрнутыми, но губы были направлены вверх. Блинкс с беспокойством и недоумением посмотрел на уходящую пару, прежде чем снова сосредоточиться на яслях. По мере приближения его взгляд проникал внутрь всё глубже. Там что-то было. Добравшись до яслей, он увидел белую льняную пелёнку размером примерно с котёнка-подметальщика. Блинк улыбнулся: он не знал, что у НекоДжи и Кэтрин есть ребёнок, и теперь у него появилась возможность посмотреть, как он выглядит. Он откинул верхнюю часть пелёнки. Под ней спал золотисто-коричневый котёнок-подметальщик, неподвижный и молчаливый. Блинк улыбнулся ещё шире. Его улыбка была прервана низким смехом. Эхо от смеха напугало его, и он повернулся лицом к источнику звука. Там он увидел генерального директора, одетого в красно-белый пушистый костюм и шапку Санты. «Блинк! Какой приятный сюрприз, мы как раз собирались ужинать». Блинк улыбнулся и нервно кивнул. «Пойдём, ты должен это увидеть!» Блинк последовал за генеральным директором вверх по лестнице на высокую платформу. Пол под ними растягивался, и казалось, что его живот проваливается вниз. Наконец, оказавшись наверху, генеральный директор усадил Блинкса в сани, а затем забрался в них сам. Генеральный директор взял в руки поводья и взмахнул ими. Сани слегка сдвинулись с места и начали наклоняться. Блинк откинулся на спинку сиденья, а генеральный директор начал смеяться глубоким низким смехом. Сани накренились вперёд и начали скатываться вниз по лестнице. Блинкс издал громкий пронзительный крик. Казалось, что спуск по лестнице никогда не закончится, сани то и дело кренились то влево, то вправо, то снова влево. Каждый раз сани почти неуправляемо кренились. Наконец сани остановились прямо перед входной дверью. Блинкс тут же выпрыгнул и оглянулся на лестницу, которая чуть не убила его. Лестница уменьшилась до своего обычного размера, изгибы и повороты сгладились. Его левое ухо дёрнулось, когда он услышал, как генеральный директор заговорил с кем-то об электрическом ноже. Блинк повернулся, чтобы посмотреть, с кем разговаривает генеральный директор; это был Аники в своём обычном зелёном костюме. Аники выглядел нормально с точки зрения телосложения, хотя его голова была полностью заменена большой рукой. Пальцы выстроились в ряд и согнулись, чтобы коснуться большого пальца. Закрытая рука-голова кивнула генеральному директору, спросившему о ноже, прежде чем его обычные руки вытащили из-за спины белый электрический нож. Генеральный директор в последний раз спросил, работает ли нож, и Аники поморщилась. Пальцы сжались, большой палец вытянулся в сторону, и вся рука повернулась, указывая большим пальцем вверх. Генеральный директор повернулся к Блинксу. «Блинкс, не хочешь ли ты нарезать мясо для нашего ужина?» — спросил он. Блинкс в ответ взволнованно кивнул. Вскоре был накрыт раскладной стол, разложены салфетки, тарелки и столовые приборы, а в центре стола выстроились в ряд блюда с овощами. Генеральный директор и Аники сели с одной стороны стола, а Блинк — во главе. Некоджи и Кэтрин вернулись в комнату у ворот, всё ещё улыбаясь. По крайней мере, это выглядело как улыбка. — Ах! Вы двое! — объявил генеральный директор. — У вас есть наше мясо, да?— спросил он, удерживая их внимание. Кэтрин и НекоДжи переглянулись и расхохотались, подходя к яслям в рождественской сцене и доставая из них младенца, завернутого в ткань. Генеральный директор тоже расхохотался, а Аники постучал пальцами по столу. Кэтрин положила уже развернутого младенца перед Блинксом, а затем села напротив генерального директора и Аники. Блинкс встал и посмотрел на остальных за столом, которые с нетерпением ждали его. Блинкс снова посмотрел на золотисто-коричневого ребёнка, который всё ещё лежал молча и крепко спал. Блинк взглянул на него в последний раз. Все по-прежнему смотрели на него, почти разинув рты. Блинк сделал последний вдох, включил нож и начал погружать его в младенца. Он стиснул зубы, думая, что это причинит ему душевную боль, но он чувствовал почти реальную боль, исходящую от его рук. Он продолжал резать, несмотря ни на что. Ребёнок оставался неподвижным. Но все равно вырезанный и обескровленный почти слишком ожидаемым способом. Почти сразу же все четверо за столом ахнули. Аники разжал пальцы и втянул их в себя, скорчив гримасу. Кэтрин несколько раз сильно закашлялась, снова и снова повторяя слово «нет». Генеральный директор в ужасе посмотрел на неё и просто сказал: «О, Богини», а НекоДжи во всё горло закричал, чтобы принесли аптечку. Блинк посмотрел на генерального директора с растерянным и взволнованным выражением лица. «Вы все говорили мне, что нужно убить младенца, и я чувствовал, что у меня нет выбора!» — Младенца? — спросил генеральный директор с шокированным выражением лица. — Это курица. Мы хотели, чтобы ты разделал курицу. Мы в панике, потому что ты только что отрезал себе пальцы. Блинкс посмотрел на руку, которой не держал электрический нож, и увидел вместо пальцев четыре обрубка у костяшек, из которых с пугающей скоростью вытекала кровь. «О... п-придите в себя, ребята». Вскоре после того, как Блинкс пробормотал эти слова, он упал навзничь и потерял сознание.