Часть II. r-стратегия. Глава 1

      Запах сырого табака ворвался в нос прежде, чем Иванэ́л открыл глаза. Он протянул руку и нашарил под подушкой мобильник: "05:29, первый день Ви, 12 апреля 5134 | Формика". Отбросив со лба прядь светлых волос, Иванэл расплылся в самодовольной улыбке — ровно за минуту до будильника. Да по нему часы сверять можно! Кухню заливал солнечный свет. Квартира была двухкомнатная, но небольшая. Пару лет назад Иванэл с отцом присоединили балкон к кухне, благодаря чему появилось несколько бонусных метров. Он собрал диван, положил в чашку пакетик клюквенного елове́я и поставил воду. Опустившись на пол, Иванэл отжался пятьдесят раз с одного захода, а потом ещё столько же — для круглого счёта. Он распахнул все окна настежь, чтобы не воняло потом, но табак моментально заслонил все прочие запахи. "Вторую смену что ль зарядили?" — задумался Иванэл, глядя на чадящую табачную фабрику с пятнадцатого этажа.       Лучше зарядки бодрит только ледяной душ, куда Иванэл направился, сделав ещё два подхода с гирей. Впрочем, горячий душ ему так и так не светил — из-за частых аварий горячая вода была только "по праздникам". Отец рассказывал, что бабушка с дедом влезли в ипотеку сразу после свадьбы, но спустя два года застройщик обанкротился. Повезло, что Секала всё же не бросила дольщиков, а обязала других застройщиков закончить работы. Материалы, собранные с миру по нитке, ясно, были самыми дешёвыми, но тут уж как есть — спасибо, что — не котлован.       Иванэл тихонько прошмыгнул мимо отцовской комнаты. Последний пациент ушёл аж в одиннадцать вечера, значит, батя дрых без задних ног. За второй дверью тоже было тихо — У́ли могла ещё часик покемарить. Бреясь, Иванэл скосил глаза на стаканчик с зубными щётками. Колпачок в виде кота на красной щётке был раскрыт, значит, сестра уже встала. Иванэл упорно заставлял её чистить зубы, а пока Ули была совсем мелкой, вычищал сам, несмотря на слёзы и крики. Его усилия не прошли даром — сестра подрастала такой же белозубой, как и он. Иванэл терялся в догадках, зачем вообще нужны стоматологи? Кто-то вроде бы даже ходит к ним на чистки?.. Неужели в мире столько ленивых людей, которым лень два раза в день почистить зубы? Странно, с учётом того, сколько стоит пломба. Ну, видимо, у богатых свои причуды, на них и расчёт.       И всё-таки, раз Ули вскочила ни свет ни заря, почему же её не слышно? По утрам она всегда крутилась на кухне, по сотому разу перепроверяя обожаемую домашку. Чем именно Ули так нравилась школа, Иванэл не выкупал. Если и был в его жизни праздник — это выпускной после восьмого класса, когда общеобразовательная повинность, наконец, закончилась. Даже тогда он особо не думал об уроках — дали аттестат, и спасибо, раз уж без него никак. Тогда Иванэл из кожи вон лез, чтобы пройти испытательный срок на укладчика, а под конец лета его ждал другой экзамен — на права. Все мысли были заняты ПДД, к слову, этот экзамен, в отличие от школьных, Иванэл сдал превосходно.       Вернувшись в кухню, он натянул джинсы; снял со спинки стула новую (и единственную) рубашку, постаравшись надеть так, чтобы не помять. Вечером Иванэл тщательно отгладил её, повторяя за какой-то тёткой из Сети. Хрустящая ткань давила со всех сторон не в пример любимым футболкам, зато после смены, когда он снимет форму, будет выглядеть презентабельно.       Д’жали́ззи не шла у него из головы с первого дня, как она устроилась в "Росто́к": натуральная платиновая блондинка с голубыми глазами и обалденной фигурой. Красота и необычное имя растравили интерес до безобразия! Оказалось, что её назвали в честь прабабушки — аристократки, которую местный купец привёз из северной Лагори́ны. С тех пор семья Д’жализзи успела не только обеднеть, но и опуститься, впрочем, до её предков Иванэлу было по барабану. Девчонка была потрясной и нравилась многим, но Иванэл ведь тоже не пальцем деланный! В начале Д’жализзи, ясно, поломалась, но такой красотке это простительно. Иванэл уже покатал её на машине, пару раз сводил в ресторан (и не в какой-нибудь, а в "Эте́ру"!) и сегодня, наконец, она согласилась зайти "в гости". Конечно, Иванэл хотел её так, что из ушей лезло, но этот раз отличался. Д’жализзи нравилась ему как человек. Без шуток, он мог слушать её часами, не разыгрывая интерес, лишь бы скорее залезть под юбку. И пусть Иванэл понимал далеко не всё, что она говорит, он чувствовал к ней нечто новое. Сегодняшний день должен был всё изменить — Иванэл собирался предложить Д’жализзи встречаться. Раньше он никогда так не заморачивался, но для неё расстарался по полной: рубашка, пирожные… Иванэл даже умыкнул у отца несколько свечей, чтобы было, как в кино. Главное, успеть их зажечь, пока Д’жализзи будет ловить горячую воду в душе. А если к вечеру её не дадут, Иванэл накипятит целую ванную и даже предложит потереть спинку. Он злился на себя, что раньше не подумал о бойлере, но теперь уж как есть — купит со следующей получки. Насчёт секса Иванэл не парился — он ведь мужик на опыте! Девчонки просыпались всем довольные, ну, пожалуй, кроме того, что ни с одной из них он не захотел встречаться.       Упаковав обед в контейнер, Иванэл доделывал третий бутерброд, когда на кухне нарисовалась Ули. Скоро ей исполнится одиннадцать, но в ней всегда была какая-то заковыристость, из-за чего казалось, будто старшая именно она. Прямые светлые волосы, как у Иванэла, были заплетены в две аккуратные косы. Кофта и джинсы сидели ещё более-менее, но к следующему году точно придётся брать всё новое. Иванэл мысленно сделал пометку отложить денег и взять что получше.       — Салют! — он обернулся через плечо.       Голова Ули исчезла в холодильнике, а потом она вынырнула оттуда, осторожно держа в руках пирожное "корзинка". Сестра облизнулась, глядя на разноцветные кремовые розочки.       — Это последняя, лады? — попросил Иванэл.       Из десяти "корзинок" на утро осталось всего семь.       — Твоя подружка всё равно не будет, — отмахнулась Ули, вгрызаясь в пирожное.       — С чего это? — расстроился Иванэл. — Невкусные?.. — Вот не надо было брать по скидке, значит, просрочка! — Не ешь тогда, ещё траванешься.       — Да нет, просто все твои подружки берегут фигуру, — Ули картинно сморщила носик.       — Тебе-то откуда знать? — Иванэл скептически смерил её взглядом. — Д’жализзи не надо заниматься такой фигнёй — она уже красотка, — такие смены, как у них, на девчоночьей диете не потянуть. Но сестре о таких вещах знать ещё рановато. — Чтобы больше не брала, слышишь? И если опять поймаю ночью под дверью, уши надеру!       — Ой, боюсь-боюсь, — Ули закатила глаза. — Нужны вы мне, я просто ходила в туалет…       — Серьёзно, получишь, — его голос потерялся в шуме льющейся воды. Ули тщательно вымыла руки перед тем, как принести тетрадь и планшет с учебным пособием.       — Тебе с чем бутерброд оставить? — спросил Иванэл, усаживаясь рядом.       — Всё равно, — отозвалась сестра, сверяясь с ответами. Когда Иванэл принялся за еду, Ули со стоном уронила голову в ладошки. — Не сходится! Ну почему? Нэл, помоги… — она так хныкала, будто решала вопрос жизни и смерти.       — Неа, спроси батю, — Иванэл откинулся на стуле и включил телек.       — Да ну его, не хочу, — надулась Ули. — А у тебя сто баллов было по алгебре. Я видела!       — Хватит шариться по моим вещам! — вспылил Иванэл. — Всё равно в жизни тебе эти уравнения никогда не пригодятся, расслабься уже!       — Ладно! — Ули надулась, а потом воскликнула. — Я придумала подарок на день рождения — алгебраический калькулятор со встроенным ИИ.       — Ага, разбежалась! — возмутился Иванэл. — Совсем голову включать разучишься.       Сестра удивлённо взглянула на него:       — Но ты же всегда даришь, что я прошу…       — Никаких роботов в этом доме не будет! Давай лучше мультики тебе какие включу, только отвали уже с этими "железками".       — Телек — тоже робот вообще-то, — презрительно заметила Ули. — Сам смотри, раз так нравится. Телевизор, включи мультики ему! — она показала Иванэлу язык и закрыла уши руками.       Когда-то Иванэл воспринимал уравнения как утреннюю зарядку, только для мозгов — было так прикольно и радостно, когда под конец всё красивенько сходилось. Жаль, практического смысла в них было ноль. Иванэла раздражало нытьё Ули, но ничто на свете не заставит его взять в руки учебник! Даже несчастная мордашка сестры.

* * *

      Сегодняшние пациенты жили далеко, поэтому отец просил не брать машину. В пробку Иванэл влился как пассажир автобуса, и, мысленно бранясь на понаехавших, добрался до работы изрядно помятым. Переодевшись в форму, Иванэл натянул рабочие перчатки и, лавируя между стеллажами, добрался до своей упаковочной станции. На бегу он перекинулся шутками с парнями, выискивая взглядом макушку Д’жализзи, но тормозить было некогда. Иванэл включил сканер, выводя на экран заказы, и активировал статус сборки для первого, развернул список товаров. Игрушечный космолёт — раз, рыболовные снасти — два, дорогущий инфузор — три. Иванэлу нравилось гадать, кто и зачем покупает такие разные вещи — себе или в подарок? Это позволяло занять голову и ощутить свой труд более значимым. Он бегал от полки к полке, ловко избегая столкновений с коллегами. Спина и грудь взмокли, пот стекал по виску. За прошедшие годы Иванэл довёл ритм до автоматизма: полка — товар — коробка, но каждый заказ требовал своей упаковки: пузырчатая плёнка, бумага, разделители из плотного картона… Целая наука! Справа гудел маленький термопринтер, привязанный к станции; по окончании сборки он выпускал наклейку со штрихкодом.       "Росток" экономил на лентах, поэтому укладчики сами относили заказы в зону отгрузки. Вернувшись на склад, Иванэл наконец заметил Д’жализзи. Она осторожно упаковывала баночки с какой-то косметикой. У неё были длинные волосы, но во время работы она их забирала. Непослушная прядка выбилась и упала на глаза, отчего Иванэлу захотелось подойти и убрать её за ухо. Д’жализзи отвлеклась на волосы, тут же поймав его взгляд. Девушка радостно улыбнулась и облизнула губы, из-за чего Иванэл чуть не сбил кого-то из коллег. Сил резко прибавилось, а настроение улучшилось!       За соседней станцией копошится дядя Вир, красный от беготни. Как на зло, сегодня старику достались исключительно тяжёлые бытовые приборы. Подняв одну из собранных коробок, дядя Вир немного покачнулся, едва не выронив.       — Давайте захвачу, — сложив собственные коробки в тележку, Иванэл поставил туда же коробки старика.       — Да не надо… — смутился дядя Вир, но Иванэла уже и след простыл.       Он ни за что не стал бы делать чужую работу, кроме того, дядя Вир его не просил, даже ни разу не пожаловался. Старик честно вкалывал наравне со всеми, чтобы обиходить жену, перенёсшую какую-то страшную операцию. Иванэл уважал таких людей, поэтому сразу взял на ним шефство: поделился опытом и, по возможности, прихватывал парочку самых тяжёлых коробок.       Каждый раз возвращаясь на склад, Иванэл переглядывался с Д’жализзи, но в третий раз она смотрела не на него. Лик Ар-Ю́на — координатор складских процессов — стоял рядом с девушкой. Гладко выбритый, с короткой стрижкой "белого воротничка" и в смарт-очках. Указывая на коробку, а потом на сканер Д’жализзи, он склонился к ней так близко, что его дыхание наверняка касалось её губ… С таким выражением лица не указывают на ошибки! Последнее, что Иванэл увидел — как Д’жализзи чуть отвела голову. "Моя девочка!" — мысленно восторжествовал он, однако чувство беспомощности всё равно болталось где-то на дне желудка. Лик увивался за ней с первого дня! Парни уже начали делать ставки — Лик или Иванэл? — чтоб им низко было! Он прикусил губу от ревности; сердце стучало громче складского гула — большинство ставили на Лика. Сразу видно, что парень учился, значит, и предки деньгами не обижены. Он мог бы помочь Д’жализзи продвинуться — подмажет, кого нужно, выторгует должность… Ну уж нет! Это сейчас Иванэл был потный и загнанный! Вечером он тоже нацепит рубашку, уложит волосы и станет в сто раз круче этого задохлика! У Д’жализзи глаза на месте! Сдался ей этот лизоблюд с гаденькими улыбочками! Проглотив ком в горле, Иванэл попытался сосредоточиться на работе — клиентам нет дела до его шашней, они ждут посылки! Вот только он постоянно натыкался на Лика. Тот ходил с важным лицом, делая вид, что следит за процессом, а сам уже третий раз предлагал Д’жализзи "помощь". Усилием воли Иванэл сместил фокус на дядю Вира, успев выхватывать у него особенно тяжёлую коробку.       На обед полагалось полчаса. Укладчикам питание не оплачивали, поэтому еду приносили с собой. В кухне гудели микроволновки, было тепло и душно. Запахи самой разной еды смешивались в один, не особо аппетитный. Кто-то листал смартфон, кто-то молчал, уткнувшись в термокружку. Одна из девчонок откинулась на спинку стула с закрытыми глазами, может быть, медитировала. Иванэлу было жаль, что это не Д’жализзи, но они ели в разные смены. Он молча разогрел обед: сосиски по акции, макароны, яйцо и огурец. После работы вкус казался нереальным, но посмаковать еду не удалось — парни уселись рядом. Иванэл тут же втянулся в разговор, почти забыв о Д’жализзи и этом слизняке. Доев, он вытер стол и уже готов был бежать обратно, когда столкнулся в дверях с Д’жализзи.       — Приятного! — бросил Иванэл, мягко коснувшись руки девушки.       Он чуть не выпрыгнул из штанов, когда она обхватила его руку, переплела пальцы и крепко сжала. Кажется, этот день никогда не кончится!       Ближе к вечеру ноги и руки гудели, плечи ломило, но Иванэл давно привык. Повезло, что сверхурочных не предвиделось — накануне не было ни распродаж, ни праздников. Иначе Д’жализзи он бы сегодня ничем не порадовал — вырубился бы сразу, как дополз до кровати. Зато сейчас Иванэл был в полной боевой готовности! Последний заказ, как на зло, состоял из нескольких коробок керамической посуды. Такие вещи требовали особого внимания, к счастью, этот поставщик упаковывал надёжно — будет достаточно одного слоя плёнки и пометки о хрупкости.       Пока Иванэл шёл в раздевалку, искал глазами Д’жализзи, но в потоках людей её было не разглядеть. Дневная смена спешила по домам, а ночная заступала на работу. За ночь, конечно, платили больше, но Иванэл редко брал такие смены, уверенный, что залог здоровья — чёткий режим.       Привалившись к стене, в раздевалке сидел дядя Вир. Он уже привёл себя в порядок, но, видимо, решил отдышаться перед дорогой домой — старик жил в нескольких кварталах и был без машины.       — Спасибо, Нэл, — дядя Вир протянул ему руку. — Иначе Лик точно впаял бы мне штраф.       — Да ну бросьте, — Иванэл ответил на рукопожатие. — Вы круто работаете, просто не ваш день, у всех бывает.       Дядя Вир благодарно улыбнулся и вздохнул. Почесав лысину, он тяжело поднялся и засобирался домой.       По-быстрому ополоснувшись, Иванэл уложил волосы, втиснулся в рубашку и пошёл на досмотр. Очередь двигалась медленно, а Иванэлу казалось, что время вообще остановилось.       — Рюкзак открывай! — рявкнул охранник.       Очередь позади тоже зашумела, недовольная заминкой.       — Извините, — пробормотал Иванэл. Он правда забыл, мысленно уже снимая с Д’жализзи одежду.       — И карманы! — поторопил охранник.       В работе Иванэл меньше всего любил эту процедуру, чувствуя себя вором, хотя он в жизни не брал чужого. Впрочем, Иванэл тоже не стал бы верить на слово, тем более, что случаи воровства имели место. Единственное, что его унижало — это тыканье, но охрану можно понять — с каждым раскланиваться не будешь — такой поток. Другое дело, когда ему тыкал Лик…       — Следующий, — прорычал охранник, кивнув Иванэлу в сторону выхода.       После складской духоты он блаженно вдохнул холодный воздух, но тут же поперхнулся слюной. Д’жализзи ждала его в нереально аппетитной блузке, выглядывающей из-под расстёгнутой куртки. Сердце забилось, как бешеное.       — Не замёрзни только, — подходя, сказал Иванэл, в шоке от самого себя. Раньше он бы тупо глазел, даже не задумавшись о подобных вещах.

* * *

      — Пожалуйста, проходи, — Иванэл пропустил девушку вперёд, открывая дверь в квартиру. — Давай сюда куртку. Вот тапки, а то у нас пол холодный.       Стоило ей присесть на пуфик, как Иванэл опустился на одно колено и надел тапочки на ноги Д’жализзи. Большим пальцем он неторопливо погладил лодыжку в тонком нейлоне, очертил косточку, прошёлся по ступне. Девушка замерла, с предвкушением глядя в глаза, а у Иванэла вдоль позвоночника побежали мурашки.       Вдруг во входной двери снова повернулся ключ — прерывая горячий момент, пришёл с работы отец. Он был невысокий, худощавый, с вытянутым лицом и зелёными глазами. Ростом, цветом волос и глаз Иванэл с Ули пошли в маму, а тонкими правильным чертами — в батю. Обе его руки украшали перстни. Отец рассказывал, что это за камни, но Иванэл не мог вспомнить, чтобы щегольнуть эрудицией перед Д’жализзи. Чёрные седеющие волосы отца, переплетённые лентой, спускались почти до лопаток. Из-под серого костюма проглядывала тёмно-красная рубашка с отливом. Достав из рюкзака скрученный белый халат, отец хотел повесить его на крючок.       — Дай, я заброшу в стирку, — Иванэл отнял у него халат и сунул в рюкзак к грязной форме. — Давайте уже знакомьтесь — это батя, а это — Д’жализзи, — Иванэл протянул ей руку и помог встать с пуфика.       — Юн Эз-Тома́, — представился отец и галантно поцеловал Д’жализзи руку. — Вы точно Дева-Лебедь, сошедшая с лагоринских полотен! — он чуть прищурился, разглядывая её, и мягко улыбнулся. — От вас правда исходит свет.       У отца был припасён заумный комплимент на любой случай. Иванэл давно привык и ни разу не проверял, похожи ли девчонки на отцовских персонажей. Про эту деву Иванэл даже не слышал, но, видя, как зарумянилась Д’жализзи, сделал вывод, что комплимент ей понравился. Ещё бы — у них ведь культурная семья! Его беспокоило другое — от отца пахло сигаретами. Иванэл надеялся, что батя курил не в салоне, иначе пассажиры опять будут жаловаться на вонь. Хорошо, что отец воздерживался хотя бы дома — ради Ули.       — Спасибо, Юн Эз-Тома. Я очень рада познакомиться, — сердечно ответила Д’жализзи.       Отец одевался довольно вычурно, и у других девчонок ни разу не получалось скрыть эмоции. Д’жализзи ничем не выдала удивление, похоже, действительно хотела понравиться родне Иванэла. Он мысленно добавил себе плюс один к шансам её заполучить.       — Поешь с нами? — спросил Иванэл у отца, кивнув в сторону кухни. Как бы ему ни хотелось поскорее остаться с Д’жализзи вдвоём, отец наверняка проголодался. Тот отрицательно покачал головой:       — Пациент не отпустил меня без ужина… Устал, лягу сегодня пораньше. Доброй ночи!       Отец нередко принимал дома, но некоторым было комфортнее в привычной обстановке.       — Ладно, отдыхай тогда. Идём, — Иванэл махнул рукой, указывая Д’жализзи, в какой стороне кухня, и уже шёл следом, когда обернулся к отцу и спросил на полтона ниже. — А как мама?..       — К сожалению, сегодня не удалось с ней связаться, — отец сразу погрустнел и на миг отвёл взгляд, будто всматривался во что-то немного левее плеча Иванэла. — Завтра точно получится, не грусти.       На кухне, обложившись тетрадками, сидела Ули и увлечённо что-то писала. Иванэл только покачал головой, заметив у неё на тарелке недоеденную "корзинку". И чего она тут разложилась? После ужина сестра исчезала в комнате, чтобы никто не заляпал ей домашку.       — Привет, — Д’жализзи подсела к девочке и представилась.       — Здравствуйте, — Ули быстро скользнула по ней взглядом и продолжила строчить.       — Да можно на "ты", Солнце, — предложила Д’жализзи, одобрительно глядя на тетрадки.       Сестра горделиво задрала нос и покивала.       — Будешь макароны с сосисками? — спросил Иванэл у Д’жализзи. — Вчерашние, правда…       После работы он был голодный как волк, вряд ли Д’жализзи проголодалась меньше и будет выпендриваться. Или лучше было заказать доставку?.. Впрочем, ему не хотелось что-то из себя строить — пусть смотрит товар лицом!       — С удовольствием! — облизнулась девушка. — Давай обжарю, чтобы было вкуснее.       Не успела Д’жализзи подняться из-за стола, как Ули подёргала её за рукав.       — Д’жализзи, извини, пожалуйста, — маленькая нахалка пододвинула к ней тетрадь. — Может, ты помнишь, как тут решается?       Иванэл обернулся, грозя прожечь сестру взглядом. Так вот чего она тут застряла!       — Я спрашивала Нэла, но он сказал, что уже всё забыл, — несчастным голоском продолжила Ули.       — Не ври, — смутился Иванэл. — Так-то я просто на работу торопился, вот и всё…       — Ну сейчас мы никуда не торопимся, — Д’жализзи с энтузиазмом придвинулась к девочке, и две светлые головки склонились над тетрадкой.       — Тогда сосиски обжарю я, — быстро вызвался Иванэл, разворачиваясь к кухне.       Он испугался, что Д’жализзи усадит его за учебники. Из школьной программы он помнил одну математику да и ту — с горем пополам. Иванэл этого не стеснялся, но, если Д’жализзи решит задачку, а он — нет, сестра будет стебать его весь вечер и, чего дорого, собьёт Д’жализзи весь настрой.       Девчонки так увлеклись, что заметили его только, когда Иванэл поставил на стол тарелки с сосисками, зажаренными до золотистой корочки. Горячее масло ещё шипело. Иванэл коварно пододвинул тарелку впритык к разложенным тетрадкам. Ули с визгами сгребла свои сокровища и, наконец, сбежала с кухни. Иванэл уселся за стол, быстро отрезал кусок сосиски ребром вилки и отправил в рот. Д’жализзи почему-то медлила.       — Горячо? — предположил Иванэл, готовый самолично подуть на её ужин, чтобы тот быстрее остыл.       Д’жализзи покачала головой, не отводя глаз от Иванэла.       — Понравилось смотреть, как ты готовишь, — сказала она с влюблённой улыбкой.       От её долгого ласкающего взгляда сердце Иванэла пустилось вскачь. Вдруг голова Ули снова показалась из-за двери.       — Д’жализзи, спасибо, что помогла, — она с интересом разглядывала девушку.       — На здоровье, Солнце, — Д’жализзи подмигнула ей. — Ты поужинала?       — Да, перед тем, как вы пришли, — девочка на миг умолкла и потупилась. — В холодильнике осталось ещё четыре пирожных.       — Ули, ну я ж просил! — проворчал Иванэл, впрочем, без особой экспрессии. Д’жализзи не должна подумать, что он жмот.       — Ты же не сказал, что она такая классная! — возмутилась Ули, переводя взгляд на Д’жализзи. — Братик очень-очень старался для тебя! Приходи к нам ещё, а лучше оставайтесь насовсем! — сестра хитро улыбалась и, пока она не успела наговорить ещё больше глупостей, Иванэл поднялся и закрыл кухонную дверь на шпингалет.       — Нэл очень-очень хороший, правда! Ты такого больше нигде не найдёшь! — голос за дверью становился всё тише и потонул в топоте маленьких ног.       Иванэл обернулся к девушке, чувствуя, как предательски горит лицо. Он планировал объясниться совсем не так, но она, конечно же, уловила смысл сказанного и теперь понимающе смотрела с нежной улыбкой. Оставалось главное — не забыть дурацкие свечи!

* * *

      Когда Иванэл открыл глаза, в кухне пахло не только расплавленным парафином, но и яичницей. Пока он не разлепил веки, на миг подумал, что это хозяйничает мама… Но в этом случае пахло бы какой-нибудь выпечкой. У неё даже духи такие были — "Булочка с ка́ссией"! В детстве Иванэл очень берёг последний флакончик — капал себе на подушку, чтобы легче заснуть…       Перевернувшись на бок, он смотрел, как Лиззи — уже при полном параде — ловко готовит завтрак на всю семью. Ему понравилось её так называть (во время секса он был просто не способен выговорить что-то длинное). Иванэл не любил сокращать имена — раз назвали, надо так и говорить — но "Лиззи" звучало по-особенному тепло и уже совсем привычно. Его Лиззи… Девушка так старалась всем понравиться, что даже купила к столу дорогущий еловей! Иванэл покупал гранулированный с разными вкусами, как просила Ули, но догадывался, что там одна химия. Лиззи углядела на полке прозрачный инфузор, доставшийся им от бабушки, и устроила настоящее шоу! Все зачарованно смотрели, как оживают от кипятка разноцветные ягоды, листья и можжевеловые веточки. Отец даже пустил слезу, видимо, вспомнил что-то из детства.       Сегодня у них с Лиззи был выходной, но отцу надо было к пациентам, а Ули — в школу. Иванэл не мог перестать любоваться девушкой. Лиззи словно стала ещё красивее: утренняя, тёплая, родная. За завтраком она весело шутила с Ули и горячо спорила с отцом о плюсах и минусах колонизации Руджоо. Иванэл слушал вполуха. Он не мог дождаться, когда все уйдут, чтобы спросить, как ей понравилась прошлая ночь. Для него это было… странно. Он так давно мечтал о Лиззи, а когда наконец получил возможность трогать и целовать её везде, ничего не смог поделать с робостью и глупым трепетом. Поцелуи выходили слишком долгими, а прикосновения — слишком нежными, почти неуклюжими. Вдруг Лиззи подумала, что это его первый раз?! Иванэл не мог отделаться от ощущения, будто в самом деле — первый. Прежде ему никогда не было так приятно: будто от самой крошечной ласки накатывало такое счастье, что требовалось время прочухаться и продолжить. Судя по отдаче, беспокоился он напрасно: Лиззи не скрывала ответных чувств, но Иванэл предпочёл бы услышать это от неё. Одно плохо, что, набегавшись на работе, Лиззи уснула сразу же после первого раунда. Между тем, было что-то удивительно трогательное и новое в том, как доверчиво она спит рядом с ним, голая и беззащитная. Прежде это ни разу не вызвало таких странных мыслей. Жалея девушку, Иванэл не стал будить её, но очень надеялся, что до возвращения сестры они успеют ещё разок или два.       Захлопнув за Ули входную дверь, Иванэл скорее вернулся к Лиззи. Она успела перемыть всю посуду и теперь стояла возле раковины, потирая переносицу указательным пальцем.       — Всё хорошо? — Иванэл подошёл к ней и с беспокойством приподнял подбородок.       — Голова болит, — Лиззи блаженно улыбнулась, отведя глаза в сторону. — Наверное, мало спала…       — Ну извини, — ухмыльнулся Иванэл, абсолютно не чувствуя себя виноватым.       — Было бы за что, — Лиззи поцеловала его и прижалась тесно-тесно. — Подожди, я выпью таблетку, а то не могу ни на чём сосредоточиться, — она попыталась вывернуться из объятий, но Иванэл подхватил её на руки, уселся на диван и устроил голову девушки у себя на коленях.       — Не надо травиться лишний раз, — нахмурился он. — Щас пройдёт, просто расслабься, — Иванэл бережно прикоснулся пальцами к вискам и начал мягко массировать, пытаясь представить её боль как сгусток энергии. Его руки медленно спустились на шею и затылок.       — Действительно лучше, — улыбнулась Лиззи с закрытыми глазами.       — Если ты разденешься, будет ещё лучше, отвечаю, — невинным голосом предложил Иванэл.       — Там пока не болит, — она хитро скривила губы и поудобнее устроила голову, нещадно елозя у него на коленях. Наверняка она чувствовала, как сильно он её хочет, но Лиззи была в своём репертуаре и не могла не подразнить. — У тебя просто волшебные руки, — она захватила его ладонь и поцеловала каждую подушечку по очереди.       Самое время предложить ей встречаться! Вдруг в коридоре послышалась какая-то возня, и Лиззи встрепенулась в его руках. Она вскочила с дивана, поспешно оправляя одежду и с тревогой уставилась на дверь. Иванэл тоже поднялся, после чего они вместе вышли в коридор. На пуфике сидела раздосадованная Ули, уперев подбородок в кулачки.       — Что-то забыла? — Иванэл с удивлением воззрился на неё.       — Нет. У нас в школе — малсанека. Сказали, чтобы всех непривитых отправили на дистанционку, — сестра подняла на него злые глаза.       — Я-то думал, что случилось, — Иванэл облегчённо выдохнул. — Ну так радуйся, сходи погуляй с кем-нибудь, — он не оставлял надежду сплавить сестру хотя бы на пару часов.       — Не пойду. Медсестра сказала, что вчера заболели три человека из нашего класса. Вот, мне даже тесты дали — один вечером сделать, один — утром, — Ули показала какие-то блистеры. — Придётся теперь сидеть на карантине!       — Ой, да забей, — отмахнулся Иванэл. — Спорим, все ваши уже в кино? Давай кину тебе денег, сходишь развлечёшься.       — Не хочу с ними, они дуры! — Ули снова разозлилась. — Я хочу в школу, ко всем остальным. Почему у меня нет прививки? Те, у кого есть, могут ходить дальше.       — Потому что в шприцу́хах намешана всякая дрянь, — Иванэл присел на корточки и заглянул в глаза сестре. — Ты же так любишь читать, вот и почитай на досуге, что туда замешивают: жижу, которой трупы бальзамируют, ртуть из старых градусников и ещё кучу разной фигни. Поэтому они иммунку садят, а ещё аутизм вызывают. Хочешь потом сидеть и капать слюнями, как шизики? Спроси вечером у бати, он тебе лучше меня расскажет.       — А медсестра говорит, что прививки полезные, — Ули отпихнула его. — И Эль так всегда говорил, и в учебнике тоже написано, что если я здорова, мне нужно их сделать. А медсестра сказала, что папа написал отказ, — она протянула ручки и привлекла к себе Иванэла, обнимая за шею. — Ну, пожалуйста, братик, сходи со мной, пусть мне сделают прививку? Я сама не разберусь тут со всем, я отстану, — девочка умоляюще смотрела на него, глаза были на мокром месте.       — Ули, я не могу, но даже если бы и мог, не стал бы, — отрезал Иванэл, проигнорировав упоминание о бывшем друге, и поднялся на ноги. — Мы с батей за тебя отвечаем, и нам важнее твоё здоровье, чем твои не́уды.       — У меня никогда их не было, никогда! — закричала Ули. — А из-за тебя будут, и меня оставят на второй год, и я буду учиться с тупыми, которым ничего не интересно! Из-за тебя Эль к нам больше не ходит! Ненавижу тебя! — она метнула взгляд ему за плечо. — Не люби его, Д’жализзи, он та ещё задница!       Ули разревелась и убежала к себе в комнату, изо всех сил хлопнув дверью. Иванэл взглянул на Лиззи и развёл руками:       — Дела…       — Когда мы с тобой были маленькие, малсанека наделала много дел, — Лиззи прищурилась, глядя на него. — Почему вы не разрешаете вакцинировать девочку? Она чем-то больна?       — Вот именно, что — ничем. Я же сказал, что шприцухи гробят здоровье, — с раздражением повторил Иванэл. — Или думаешь, я её нарочно троллю, чтобы громче хныкала? Сколько уже рассказывают, и всё кто-то ими колется. А ты разве так не считаешь?       Лиззи неопределённо повела головой.       — На что ты потратил первую зарплату? — спросила она вместо ответа.       — Железо в машине обновил. Ну и малой — на солнцепряники.       — А я — на прививку от ВИЧ, — Лиззи цокнула языком.       — На фига?! — Иванэл не мог взять в толк, как такие чудовищные деньжищи можно отдать за долбаный укол. — Ты не бойся так, я всегда резинками пользуюсь. А у тебя предки что ли вакцинутые?       — Они напишут отказ только в том случае, если неиспользованные дозы страховая вернёт им наличкой, — невесело хохотнула Лиззи. — Поэтому у нас с братьями и сёстрами сделано всё, что входит в "базу". Малсанека там тоже есть, но в городе всё равно опять вспышка. Даже здоровых детей сплошные отказы! А вирус мутирует и…       — Ну всё, хорош спорить, пошли лучше пирожные доедим, — сексуальный настрой был упущен, однако прощаться на такой ноте Иванэлу не хотелось.       Кивнув, Лиззи, захватила с вешалки сумку и вернулась на кухню вместе с ним. Он хмуро смотрел, как она всё-таки проглотила стрёмную пилюлю и запила водой.       — Чего ты вскочила в такую рань? — раздражённо спросил Иванэл. — Выспалась бы как следует — не мучилась бы головой. А я бы настругал бутеров, и все были бы довольны.       Лиззи смущённо улыбнулась.       — Хотела показаться перед твоей мамой в лучшем виде… Ну, знаешь, как-то не очень — знакомиться с мамой твоего парня без трусов.       Иванэл переменился в лице. Сердце пропустило удар, когда она назвала его "своим парнем", но шок вызвало иное.       — Это… никто не придёт, — опустив взгляд, он принялся вычищать из-под ногтя несуществующую грязь. — Мама умерла. Одиннадцать лет в ноябре будет…       Лиззи распахнула глаза и села рядом с ним.       — Тогда что вы с папой вчера имели в виду?..       — Не уверен, что смогу как следует объяснить… Так-то лучше, чтобы он. Короче, после смерти мамы выяснилось, что у него есть… ну такие способнособности. Ну как бы экстрасенсорные, понимаешь? Там тема такая, что из Истого мира, оказывается, можно передавать часть жизненной силы, какую человек не успел прожить, и она лечит вот вообще любые болезни. А батя связывается с умершими и помогает ихним родным эту силу забрать, — Иванэл видел, как взгляд Лиззи становится всё более странным, почти жалостливым. Разумеется, она сочувствовала ему, но интуиция подсказывала, что это какая-то другая жалость. — Если тебе интересно, пусть лучше он расскажет, — зачастил Иванэл. — Я пока не то чтобы сильно в теме…       — Нэл, — Лиззи мягко взяла его за руку, смотря в глаза. — Ты правда веришь, что экстрасенсы существуют?       — Они ж не ВиВо, чтобы верить или нет, — рассмеялся он. — Существуют, конечно! Вон батя там с этим всем уже сколько лет хороводится. Он один из них, понимаешь? Избранный.       — В смысле перерождённый? — уточнила Лиззи, склонив голову. — И кто же его избрал? Ви и Во?       — Нет, конечно, — Иванэл снова рассмеялся — Мы тут вообще не из этих фанатиков. Не понимаю, как кто-то ещё может верить в эти бредни. Уже ж давно доказали, что Младший с Истым миром замутили инопланетяне. Вон даже корабль ихний в Керне где-то валяется. У них там своя физика была, но самые шустрые успели с нами это самое, вот теперь и вылазят эти способности то тут, то там — у детей ихних. Про экстрасенсов даже по телеку передачи разные крутят — и документалки, и расследования прям на камеру. Ты телек смотришь вообще? Я каждый день вижу людей, которые приходят к нам еле живые, а уходят как новенькие. Батя реально шарит, Лиззи. Просто не все люди чувствуют эти биополя, и ещё для этого глаза должны быть зелёные.       — У твоего отца есть медицинское образование? — Лиззи выпустила его руку и откинулась на спинку дивана.       — Не, он после школы на табачку пошёл и маму там встретил.       — Но он ходит в белом халате! — Лиззи чуть повысила голос. — И вы называете их "пациентами"! Я решила, что он медик…       — Ну… нет, — Иванэл задумался, как лучше объяснить, чтобы она наконец поняла. — Просто людям так больше нравится, спокойнее, что ли. Да ты не бойся, его не загребут, он аккуратно. Ясно дело — в чёрную, ну а как иначе? Понапридумывали всяких драконовских лицензий и прочего барахла! Человек реально помогает, а вынужден шифроваться, будто преступник какой. Если бы не помогало, люди бы к нему толпами не таскались и деньги бы не сували, а пошли бы к твоим врачам, на худой конец.       — Как он умудряется работать в чёрную, если на нём — Ули? — докапывалась Лиззи. — Школа и страховка должны биться с доходами. Даже в наш самострой из опеки заглядывают, хотя всё это для галочки. Специально подгадывают, когда отца нет — боятся его, он ведь за убийство сидел… То, что дети с ним живут, их не волнует. А на твоего папу могут и насесть — видно, что интеллигентный, с ножом не бросится. Таких они любят покошмарить.       — Так он не целиком в чёрную, — Иванэл не рассказывал подробности чужим людям, но ведь Лиззи-то не чужая, правда? Она сама сказала… — Батя проводит по налогам минималку, как раз, чтобы опека не прикопалась. Остальное — уже так… — Иванэл сделал неопределённый жест.       — А как он?.. Ладно, всё равно это не имеет никакого отношения к медицине. Вы хоть говорите об этом людям перед тем, как взять деньги?       Лиззи уже начинала порядком раздражать.       — Ясно, не имеет отношения — в том и тема! — отрезал Иванэл. — Вот на меня посмотри — никогда ничем не болею, потому что не травлюсь почём зря. Ну, может, в детстве и болел, когда ещё мама пичкала таблетками, а потом, как рукой сняло. Ули тоже крепенькая, только сопли пару раз в год бывают. Всё зло от фармы, понимаешь? Они нарочно травят людей всякой химией. А врачи с ними в доле, ну или сами верят во всё это, они ведь люди, в конце концов. Мама тоже вот очень любила эти шприцухи. Да только где она теперь? Если бы отец научился в это во всё раньше, мы бы щас тут пили еловей все вместе! Бабушка с дедом так рано умерли — могли бы передать ей оттуда много сил…       — Извини, пожалуйста, — Лиззи опустила голову. — Можешь не отвечать, если не хочешь. От чего умерла твоя мама?       — Да какой тут секрет, — Иванэл тоже опустил взгляд на руки, сцепленные в замок поверх столешницы. — Наоборот, тебе так-то полезно послушать. Когда Ули родилась, через месяц где-то у мамы нашли рак желудка. Видимо, ещё до Ули что-то там было, а мама не знала, думала, мол, болит и рвёт из-за беременности. В общем, сделали ей какую-то там энную терапию. Сказали, мол, рак ушёл, а через месяц она умерла от самого тупого гриппа… Вот и всё.       — И ты считаешь, что в смерти твоей мамы виноваты прививки? — изумлённо спросила Лиззи. — Почему?       — Потому что они посадили ей иммунку, а поверх ещё эту терапию нахлобучили…       — Как раз наоборот! Генная терапия бережёт иммунитет и ткани вокруг опухоли. Она не могла ухудшить…       — Ой, всё! — Иванэл тоже начал горячиться. — Смотри: мы с батей и мало́й не шприцухаемся и никогда ничем не болеем, а мама сто раз в себя это вкалывала, а в итоге и раком заболела, и умерла от каких-то соплей. Значит, дело в шприцухах. Это же тупо логика — я тебе уже на пальцах разложил.       — Просто грипп — настоящий грипп, не простуда — тоже непростая история, — встревоженно заметила Лиззи. — И от него, кстати говоря, надо прививаться ежегодно. Думаю, твоя мама тогда просто забыла… Я вот делаю каждую осень, потому что наш младшенький однажды…       — Ну и посадишь иммунку, что ещё тебе сказать, — Иванэл не на шутку встревожился за неё. — Надо своей головой думать хоть иногда, а не повторять за другими. Это всё… ну просто ради денег, понимаешь? Фарме выгодно, чтобы ты сделала как можно больше уколов, а на самом деле это отрава. Там внутри что-то мутирует, а потом раки всякие вырастают.       — Ты сам себе противоречишь: если фарме выгодно, чтобы я сделала как можно больше уколов, мёртвая я вряд ли смогу продолжать их покупать. Зачем же специально меня травить? — она слабо улыбнулась, и снисходительная улыбка Иванэлу не понравилась.       — Мировое правительство боится перенаселения, вот и скинулись на спецзаказ, — Иванэл озвучил теорию, про которую недавно смотрел передачу. Аргументы показались ему очень логичными.       — А работать тогда кто будет? — подколола Лиззи. — Мировое правительство, само? Не будет людей — не будет экономики, а с ней и правительств.       — Так роботы одни и будут! Ты что, не видишь, сколько лишних людей вокруг осталось? Это ж тупо заговор, но переработать всех на мыло так просто не выйдет, поэтому они делают по-умному. Тебе рассказывают, что шприцухи на пользу, а на самом деле это обычный геноцид.       — Почему же тогда не растёт избыточная смертность среди привитых? — не унималась Лиззи. — Статистика…       — Так она вся навранная! Да и люди тоже не пальцем деланные! Ты, к примеру, вон какая! Сколько нас таких? Говорят, население по всей планете молодеет. Вот тебе и ответ — выживаем вопреки, хоть нас и травят. Мама вот другая была… слабенькая, уставала быстро… — Иванэл сглотнул. — Не надо больше этих шприцух, Лиззи, пожалуйста? Лучше давай вместе бегать по утрам или что ты там любишь?       С тех пор как она сказала, что прививается каждый год, Иванэл не мог избавиться от нарастающей тревоги. Девушка не перебивала его, нервно теребя руки, а когда он закончил, спросила:       — Может, ещё скажешь, что Земля плоская и Луна — это голограмма? — в её тоне сквозило задушенное отчаяние. — А Лунные базы сгенерированы ИИ?       Иванэл взглянул ей в глаза и выпалил на одном дыхании:       — Честно? Да мне по барабану! — он чувствовал, что между ними пошла трещина, и запаниковал. Иванэл абсолютно не понимал причину, по которой прямо сейчас теряет эту потрясающую девушку. Надо было срочно что-то предпринять! — А тебе-то какое дело? От того, плоская она или нет, твоя жизнь никак не изменится. И что тебе вообще до моих предков? Я ж не сужу тебя по твоим! Смотри, я здесь, с тобой, готовый на всё ради тебя! Я в лепёшку расшибусь, чтобы у нас всё было, как у людей. Зачем нам вся эта заумь? Хочешь, оставайся здесь, прямо щас, насовсем! Ули дура, но она сказала правду — я хочу этого больше всего на свете! Я люблю тебя!       Последние слова он выкрикнул с колотящимся сердцем. Иванэл никогда не говорил этого ни одной девушке. И ни к одной такого не чувствовал. Ему казалось, что он стоит голый аккурат посреди Торговой площади, а вокруг столпились люди, готовые забросать его всяким дерьмом.       Лиззи всхлипнула и покачала головой. Слёзы катились так быстро, что она не успевала вытирать их тыльной стороной ладони.       — Прости, Нэл, но я так не хочу.       — Как именно?.. — он сглотнул, в ужасе глядя на неё.       — Жить, как мои родители, во всём этом мраке. Они столько пьют, что я удивляюсь, почему отца ещё не погнали с табачки. Мама рожает каждый год, и мы…       — Я не пью, — оборвал Иванэл. — Ну… точно не так. Слушай, — он взял её за руки, мокрые от слёз. — Если ты скажешь, я вообще никогда больше не притронусь к бутылке. У нас не будет, как у них, ни за что на свете. Я отвечаю!       — Я тоже не пью, — Лиззи грустно улыбнулась. — Но ты не понял… Я хочу другой жизни, совсем. Может быть, к следующему году я накоплю на переезд в Керну. Буду искать там хоть какую-то работу, чтобы, взять кредит на заочку.       Трещина между ними резко превратилась в пропасть. Иванэл помертвел, осознавая смысл её слов.       — Теперь понял, — он криво ухмыльнулся, надеясь, что с виду не заметно, как больно она его ранила. — Укладчик с углом на кухне тебе не пара.       — Дело не в этом, — Лиззи снова заплакала. Иванэл перестал понимать, чего она ревёт, раз не любит его. — Дело в том, что ты хочешь им быть всю жизнь. Ты не планируешь учиться… даже твоя сестра понимает, а ты — нет, — она подняла на него глаза: тушь размазалась; на мокрых слипшихся ресницах застыла капелька. Иванэл хотел поймать её губами, но тут же вспомнил обиду и удержал себя. — Ты хочешь детей, Нэл?       — Ну не щас же. Мне, блин, в июле — девятнадцать лет! Или скажешь, я козёл, потому что не тащу тебя замуж в первое же утро? Такого у меня ещё не было!       — Да нет же, Нэл! Я так много читала о "К-стратегии", что для себя решила для — либо так, либо вообще не буду заводить детей. Представляешь, сколько это стоит?       Иванэл хохотнул.       — У тебя губа не дура, я уже понял. Другие бабы рожают и нормально, а ты чем лучше? Прошлой ночью я ничего особенного не заметил.       Он хамил, заглушая боль от того, что не мог удержать её. Она всё ещё была рядом, сидела на диване, где они прошлой ночью занимались сексом, но отдалялась с космической скоростью. Самое унизительное, что Лиззи, конечно, видела его боль, а Иванэл никак не мог скрыть её лучше. Такое ощущение, словно ей тоже было больно, как если бы это он бросал её самым бессердечным образом, а не наоборот.       — Я ничем не лучше, но хочу лучшего для своих детей. Ты знаешь, что такое редактор генов? С его помощью можно вырезать разные дефекты…       — У меня ничего не вырезали, и что, скажешь, плохой получился? Да на мне пахать можно! — Иванэл поднял руку и поиграл мускулами.       — Тебе просто повезло, — Лиззи встала, больше не встречаясь с ним глазами, и перебросила сумку через плечо. — А я не собираюсь надеяться удачу и сделаю всё, чтобы нормально жить и ребят моих отсюда вытащить.       — В следующий раз не промахнись койкой! — Иванэл отвернулся к окну, слушая как стихают шаги Лиззи и закрывается входная дверь.       Голос в голове орал матом, чтобы Иванэл рванул за ней, прижал к стене, поцеловал… Неважно, что она там говорила, у Лиззи были чувства к нему. Это исходило от неё, когда они просто смотрели друг на друга, когда занимались сексом и когда она плакала так, словно вырывала его из сердца. Однако Иванэл продолжал сидеть на месте, пряча за оскорблённой гордостью страшную правду: он умудрился сделать нечто такое, через что Лиззи никогда не сможет переступить. И дело тут вообще не в деньгах. Однако понять, в чём именно, никак не получалось.       Из-за двери Ули снова послышались приглушённые всхлипы. С Иванэла было достаточно плачущих женщин, поэтому он собрался, сел в машину и уехал таксовать, как часто делал в выходные. Повезло, что у отца сегодня все пациенты жили по соседству. Так Иванэл вряд ли заработает столько, сколько хочет Лиззи, но какой-нибудь другой девчонке должно сгодиться. Жаль, пока он смотреть не мог в их сторону, но его скоро отпустит, обязательно отпустит. Жизнь продолжается!