первая и последняя глава

      Попав в тело Нохары Рин, она принимает единственное, по ее мнению, верное решение — не становиться шиноби.       И вот на радость родителям, на рабочем столе аккуратно разложены не деревянные кунаи, а цветные карандаши. Книжки с описанием техник перекочевали в подвал вместе со странноватой одеждой, купленной в магазине для шиноби (по мнению УжеРин, у шиноби атрофированно чувство стиля). А вместо того, чтобы запереться в комнате и провести весь оставшийся вечер за упражнениями по улучшению контроля чакры, Нохара ужинает с родителями.       Рин лепечет что-то про истинное призвания и директор, с тяжким вздохом, отдает ей документы.       — Спустя неделю после начала учебы ты решила все бросить? Серьезно? — широко раскрыв глаза, Обито с нескрываемым недовольством смотрит на уже бывшую одноклассницу. — И чем ты хочешь заниматься?       — Работать в кондитерской родителей.       — И просто всю оставшуюся жизнь печь булочки?       — Не только булочки! У нас большой ассортимент. — обиженно дуется девочка.       Рин не любит убивать людей и рисковать своей жизнью. Рин любит булочки.       Возможно, будь ей лет четырнадцать, она не стала бы ставить крест на карьере шиноби. Возможно, по классике жанра, Рин каким-то образом притащила бы Цунадэ в деревню и стала ее самой талантливой ученицей. И несомненно, в нее влюбился бы самый сексапильный персонаж, по которому сохнут девушки сразу из двух миров…или что обычно происходит с людьми в такой ситуации?       Рин отдает документы в школу для гражданских и с удивлением отмечает, что школа в этой реальности является гибридом обычной школы и колледжа.             После первых трех лет обучения, идет разделение на факультеты в соответствии с желанием самого ученика. Но чаще всего, решение принимается родителями.       Здесь так принято: ребенок пекаря — пекарь, ребенок торговца — торговец. И Рин не планирует идти против заведённых порядков — ее все устраивает.       Рин учится хорошо, но не слишком — знает, что если много умеешь, то от тебя и требуют соответственно больше.       Аям Нохара с энтузиазмом учит дочь всем премудростям готовки, в процессе возвращаясь к тому, как же она рада, что решила отбросить мысли о становлении шиноби.       — Милая, это было действительно очень плохое решение. — отряхивая руки от муки, Аям продолжает тараторить. Рин забавляла такая ее особенность. — Особенно для девушки. За возможность быть шиноби они платят своим здоровьем и женским счастьем.       И Рин полностью с ней согласна.       Нохара живет жизнью обычного гражданского и это более чем устраивает. Проходит время и Обито даже перестаёт дуться на нее и в качестве извинений, дарит букет полевых цветов.       Обито больше не умирает от смущения каждый раз, когда Рин делает что-то, по его мнению, из ряда вон выходящее (даже держать зрительный контакт на протяжении хотя бы тридцати секунд для него слишком интимно), потому что Уже Нохара сама того не осознавая, погубила все ростки зарождающейся влюбленности.       С горящими глазами, Обито сбивчиво лепечет о некой Саюри (которая, к слову, часто покупает панкейки фуафуа с намазкой из перетертой малины).       Рин беззлобно ухмыляется. Саюри Яманака напоминала ей одуванчик. Одно неаккуратное движение — цветочек посыпется. Как и все девушки из клана Яманака, Саюри обладала ангельской внешностью. И в ее случае, внешность полностью соответствовала характеру.        У Обито Учиха определенно есть типаж, в который Рин, увы, больше не вписывается.       Друг часто тащит ее на посиделки с несостоявшимися одноклассниками, где Рин с трудом досиживает до конца, ибо весь вечер ловить заинтересованые взгляды Генмы и выслушивать, как Гай соловьём распевается перед ней, выше сил. Пубертат не щадил никого, особенно будущих шиноби, у которых в классах количество девочек было катастрофически низким. Страшно представить, что будет с ними лет, эдак, в четырнадцать.       Самообладание сохранял только Какаши. Но моментами и он заглядывался на длинноногих красавиц, проходящих мимо. Но почему-то, когда Рин слишком увлечена чем-то, чтобы заметить чей-то взгляд направленный на нее, к примеру, Какаши полностью игнорирует этих самых красавиц.       Хатаке становится частым посетителем кондитерской. Хитро сощурив глаза, Рин улыбается. Какаши терпеть не может сладкое.       Рин по-настоящему счастлива, но порой, мысли о будущем заставляют ее невольно вздрагивать. Осознавать то, что рассуждающий о том, как будут звать его с Саюри детей, Обито, с большой вероятностью, погибнет, было страшно.       Осознавать, что Какаши, который всеми силами пытается впихнуть в себя, а после не выблевать, злосчастное парфе, останется совсем один, было не менее ужасающе.       Рин по-настоящему счастлива, но на долго ли?