Самый сладкий поцелуй

Город просыпается под ласковыми лучами утреннего солнца, которые ложатся на окна, улицы и здания. Небо, безоблачное и чистое, растянулось над городом словно голубой купол. Эва, молодая студентка, едва замечала всю эту красоту. Ее мысли были погружены в суету нового дня — в поиски доклада, который, казалось, все еще был скрыт в лабиринтах памяти, и бесконечное повторение пройденного материала. Ее облик говорил о сдержанности и практичности, но вместе с тем в нем было что-то утонченное. Бледный блеск на губах контрастировал с темными волосами, стянутыми в тугой хвост, из которого упрямо выбивались две небрежные пряди, придавая ей легкую нотку романтической небрежности. Строгая черная юбка доходившая до колен и белая рубашка с широкими длинными рукавами складками. Эва взяла свою маленькую сумочку и, выйдя из автобуса, на мгновение задержала дыхание. Она чувствовала ритм времени и время от времени поглядывала на телефон, прогуливаясь до университета. Ее легкий выдох слился с шумом улиц, пока она, зациклившись на циферблате экрана, пыталась поймать каждую ускользающую секунду, словно это могло дать ей какой-то дополнительный балл на экзамене. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь полупрозрачные шторы, скользили по классной доске, озаряя фигуру преподавателя, чьи широкие плечи и прямая спина придавали ему величественный вид. Его рука, уверенно и размеренно, выводила на доске тему урока. Он двигался по классу с неким чувством властности, словно лев, обхаживающий свою территорию. Студенты молчаливо следили за его передвижениями. Преподаватель, фигура которого напоминала перевернутый треугольник — широкие плечи, узкая талия, мускулистые руки, — на мгновение замер у открытого окна, позволяя легкому ветерку колыхать его вишнёвые волосы, которые отливали огнем в свете утреннего солнца. Глубокий и уверенный голос прорезал тишину: — Что вы слышали о богах Древнего Египта? Гул голосов заполнил класс. Ответы были разнородными, а некоторые даже путали египетские имена с греческими, вызывая легкое раздражение у преподавателя. Это был день, когда студенты должны были представить доклады о древних культурах, но мало кто был подготовлен настолько, чтобы полностью углубиться в тему. Тем временем Эва, крадучись, зашла в класс через задний проход, пытаясь не привлекать к себе внимания. Она тихо скользнула на одно из свободных мест, однако к её разочарованию, задние парты уже были заняты теми, кто явно не спешил вслушиваться в лекцию нового преподавателя. — Хорошо, назовите имена, — раздался голос преподавателя. — Перечислите каждый с первого ряда по одному. Ошибки и догадки наполняли класс, когда студенты, один за другим, называли известных богов: Осирис, Исида, Анубис. Когда очередь дошла до Эвы, она почувствовала, как нервное напряжение сжало горло. Она села слишком близко к первому ряду, а большинство уже перечислили тех богов, которых она включила в свой доклад. Неуверенно потянувшись к своему телефону, Эва замерла. Преподаватель, не сводя с неё взгляда, подошёл к её парте, уперев руки в столешницу по обе стороны от неё, его алые глаза словно пронизывали её насквозь. — Продолжайте вы, — произнёс он тихо, но настойчиво. — Сет, — произнесла она, внутренне сжавшись от ожидания. — Уже было. Подумайте ещё. Он провёл рукой по своим вишнёвым волосам и медленно отошёл к доске. — Ну что же вы так долго думаете, назовите хотя бы наугад, как ваши одногруппники. Эва покачала головой, чувствуя, как нервы натягиваются, как струны. — Ваше имя? — Эвтида, — ответила она, чувствуя, как на неё устремились взгляды остальных студентов. Преподаватель прищурился, словно смакуя её ответ, и ухмыльнулся: — Как созвучно с Нефтидой. Кажется, кто-то уже называл её. Меренсет — наречённая возлюбленная бога Сета. —… Влюбилась в Осириса, приняла облик его жены и зачала Анубиса, — вдруг проговорила Эва. Преподаватель внимательно посмотрел на неё, его взгляд был холоден, но внутри него проскользнуло что-то едва заметное, недовольство, может быть, даже ревность. Однако через мгновение его лицо вновь стало спокойным. — Верно. Вы, видимо, знаете больше, чем ваши одногруппники, — произнёс он, слегка наклоняя голову. Эва встала, расправила плечи и, слегка касаясь пальцами своего доклада, пыталась сохранить самообладание. — Я написала про Древний Египет, — тихо сказала она, чувствуя, как её голос дрожит. Преподаватель, хитро улыбнувшись, подошёл к её столу и аккуратно забрал доклад, параллельно продолжая рассказывать тему урока. Минуты пролетали, как мгновения. Каждый его жест — щелчок ручки, поправка причёски, глоток воды — всё это выглядело почти ритуальным, таким интригующим началом. Когда он наклонялся к первым партам и улыбался своим ученикам, его взгляд будто пронизывал каждого из них. Если бы он был богом, Эва, несомненно, стала бы его самой преданной жрицей. Когда он улыбался краем губ, в его взгляде было что-то гипнотическое, как если бы мир вокруг замедлялся, подстраиваясь под его ритм. Эва ощущала, как пространство вокруг неё начинало изменяться, словно под воздействием невидимой силы. Казалось, что комната постепенно окрашивалась в алый оттенок, будто свет проникающего сквозь окна солнца не был тёплым и золотым, а кроваво-красным. Этот цвет заполнял воздух, пропитывая его напряжённой, почти опасной энергией. И когда он смотрел на неё, зациклившись на её взгляде, Эва чувствовала, как это алое пламя, которое он излучал, проникало прямо в её живот. Оно не было холодным или обжигающим — оно было густым, тяжёлым, почти осязаемым, будто волна жара разливалась по её телу, парализуя её на месте, оставляя чувство внутреннего трепета и неясного ожидания чего-то неизбежного. — Нефтида, — повторяла Эва, словно заклинание, каждое слово отдавалось эхом в её мыслях, пока её пальцы механически выделяли это имя в тексте. Её глаза скользили по строкам, но внимание неизменно возвращалось к этому одному имени. Оно теперь казалось ей ключом ко всему, к самому смыслу его слов, к тому придыханию, с которым он так странно и томно его произносил. Когда преподаватель говорил это имя, казалось, что с каждым разом его голос становился глубже, мягче, как будто он прикасался к чему-то сокровенному, таящемуся в его душе. «Нефтида» звучало как нечто большее, чем просто мифический персонаж; как будто это имя принадлежало не далёкой богине, а кому-то очень близкому ему. Это придыхание… В нём было что-то интимное, почти личное. Эва снова выделила это имя, её рука дрожала, и она не могла избавиться от ощущения, что это слово уже было отпечатано не только на бумаге, но и в её собственном сознании. Нефтида.

Меренсет.

Эме.

Эва.

Эвтида. Конец лекции пришёл так неожиданно. Эвтида медленно отпустила все ненужные мысли, собравшись с духом, и направилась к уходящему лектору. Он, казалось, был поглощён чем-то, его фигура выделялась на фоне полупустой аудитории. — Извините, когда вы вернёте наши доклады? — осторожно спросила она. Мужчина взглянул на свои часы, задержавшись на мгновение. — У вас же сегодня тест должен быть? Занесу вашим преподавателям. Подпишите свои работы, позже ознакомлюсь с содержимым. Эвтида кивнула, хотя её мысли были где-то далеко. Она взглянула на свой доклад, где на полях, будто автоматически, синяя ручка снова вывела имя «Нефтида». Её пальцы, сами того не замечая, повторяли этот ритуал снова и снова, как заклинание, которое требовало завершения. Они встретились взглядами на мгновение, и Эва ощутила странное, непонятное ощущение, будто этот взгляд нес в себе больше, чем просто прощание. В нем была некая загадка, что-то, что тянуло её к нему, но оставалось неразгаданным. Она молча покинула аудиторию, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё ещё чувствовала жар его присутствия. — Вот и я говорю, а она мне: «Да ничего ты не понимаешь в искусстве,» — рассказывала её подруга Дия, взяв её под руку, утягивая обратно в реальность обычного дня, полного своих маленьких забот.