Юки

      Неторопливо собрав светлые волосы в высокий хвост, Нора посмотрела в зеркало и широко зевнула, прикрывая пухлые губы ладонью. На мгновение она сравнила эту позу с той, в которой была два дня назад с Изаной. Синяки на подбородке до сих пор не сошли.       Курокава никогда не попросит замолчать вежливо.       Жёлто-зелёные пятна на руках, багровые отпечатки зубов на шее, шрамы на ногах и запястьях — и пусть каждый в «Поднебесье» знает, кому Юки Нора принадлежит. Она — маленькая принцесса. Неприкосновенная госпожа.       Ни одну вещь нельзя трогать без разрешения хозяина.       Нора выпрямила спину, прикрыв на несколько секунд глаза, и потянулась к подставке с помадами, что стояла на низком журнальном столике из тёмного дерева. Все они были одного и того же оттенка: Изана был без ума от того, как Юки подчёркивала свои губы.       Ради него она обязана быть идеальной. В Курокаве нет ни одного недостатка, значит, надо соответствовать.       — Юки-сан?       Лишь Какучо Хитто из подчинённых Изаны мог обращаться к Норе по имени и без формальностей, но вежливость не позволяла ему делать это.       Какучо и Нора сидели в одной лодке. Курокава посадил их туда и выдал билеты только в один конец — они оба были смертельно зависимы от своего «Короля».       Девушка повернулась в сторону двери и отпрянула от высокого зеркала. Хитто стоял в проходе с несколькими чехлами для одежды в руках. За спиной возвышался безразличный Изана, но лиловые глаза его блестели от предвкушения.       — Здравствуй, — Нора неловко улыбнулась уголками губ и немного склонилась в вежливом поклоне, заламывая от беспокойства свои пальцы.       — Вечером ты идёшь с нами, и надо решить, в чём ты будешь, — Курокава зашёл в спальню сразу после Какучо и жестами показал ему оставить чехлы на широкой кровати.       Изана любит спонтанность и считает, что люди обязаны понимать его с полуслова. Просто Нора за месяцы отношений так и не научилась понимать его порывы сходу. Позор.       — С вами..? — заторможенно повторила она и едва не прикусила нижнюю губу. Эта привычка была с Юки с самого детства, но вот Курокава её не любил.       «Её» — привычку кусать губы. Шестёрки «Поднебесья» считают, что речь идёт о самой Юки, но вслух этого не говорят.       Изана без слов устремил свой взгляд на Нору, а Хитто шёпотом ему подсказал:       — Ты ей ничего не рассказывал.       — Это не должен был сделать ты?       Парень отрицательно покачал головой. Курокава не отрывал от его лица взгляда, словно испытывая, а потом снова повернулся к выжидающей Норе.       — В десять вечера кучка мажоров соберётся в Гиндзе, чтобы вылизать друг другу задницы и сказать, какие они молодцы, — небрежно начал он. — И там есть личности, которые позарез нам нужны. Мероприятие официальное... — Изана намотал на свой палец длинную кремово-белую прядь волос Юки. — ...и будет странно, если хотя бы один из нас не придёт в сопровождении дамы.       — Вот оно как... — прошептала девушка, зачарованная глазами напротив. Её тусклые фиолетово-красные глаза были слепы, когда Изана стоял рядом. Она могла видеть только очертания его лица. — Это платья?       Она намекнула на чехлы для одежды, которые были выложены в ряд на снежно-белом покрывале.       — Да. Тебе надо примерить каждое, чтобы я решил, что ты наденешь сегодня.       Нора кивнула, оглянулась на зеркало за своей спиной и подошла к кровати, пальцами цепляясь за бегунок молнии на чехле.       Хитто сразу посмотрел на Изану, ожидая разрешения — или приказа — уйти. Ни статус лучшего друга, ни должность правой руки не позволяют ему смотреть на тело Норы. Какучо этому и рад. Никогда у него не возникало желания подсмотреть за ней.       Юки расстегнула молнию и взяла в свои руки первое из трёх платьев — это было нежно-розовое платье-бюстье с широким чёрным поясом из ткани.       — Ты дарил мне туфли... — вдруг вспомнила она и задумалась, — ...они хорошо к нему подойдут.       — Просто скажи, если захочешь новые, — отмахнулся Курокава и сел на кожаный диван в углу комнаты, широко раздвинув ноги. — Наш казначей найдёт, где урезать бюджет.       Нора немного отошла от кровати и потянулась к банту на шее, который был завязан на воротнике тёмно-зелёной рубашки вместо галстука. Лента оказалась на кровати возле платья, следом были расстёгнуты пуговицы. Девушка осталась в белоснежных трусиках и бюстгальтере. Она чувствовала пожирающий взгляд Курокавы, который облизывал каждый изгиб, каждую рану на теле, пока натягивала на себя розовое платье.       — Повернись ко мне.       Юки беспрекословно послушалась, даже не глянув в зеркало самой. Ему лучше знать, что ей идёт.       — Распусти волосы.       Густая светлая копна упала на открытые спину и плечи, чёрная шёлковая резинка приземлилась на большой кровати.       Курокава долго думал, не меняя своей вальяжной позы. Он то просил девушку повернуться в другую сторону, то убрать волосы на одно плечо, но в итоге вынес вердикт, ясный только ему:       — Не пойдёт. Снимай.       Во втором чехле аккуратно лежало довольно длинное светло-голубое платье и поверх него бант для волос более тёмного оттенка. Нора потянулась к подолу своего платья-бюстье и сняла его, после чего убрала разбросанные волосы со лба.       — Ты всегда говорил, что мне не идёт этот цвет, — тихо заметила она, сжимая ткань в руках.       — Я хочу посмотреть на тебя в нём.       Парень молчал, пока Юки надевала голубое вечернее платье. Он лениво провёл глазами по щели между стеной и тёмно-серой шторой, через которую безуспешно пытался пробиться свет; по книге на журнальном столике, из которой на нужной странице торчала цветная ленточка вместо закладки. Потом вернулся к Норе.       Она закончила переодеваться и теперь рассматривала на своё отражение в зеркале, кончиком указательного пальца касаясь своих пухлых губ. Юки сделала несколько шагов в сторону и взяла в руки помаду. Изана в возникшей тишине заговорил неожиданно грубо:       — Двое из них заставили Хайтани Рана исчезнуть.       Нора застыла на месте, так и не докрасив нижнюю губу любимой винно-красной помадой. По голым рукам пробежалась волна мурашек. Девушка на несколько секунд закрыла глаза и вдохнула. Сил ей хватило только на скупое:       — Соболезную.       Старший из братьев Хайтани пропал без вести в своём же клубе около трёх месяцев назад, а две недели спустя был обнаружен мёртвым. Юки не знает точно, кто именно ставит «Поднебесью» палки в колёса, но может сравнивать их только с якудза.       Зато Нора, несомненно, знает причину, по которой Курокава решил сказать ей об этом сейчас.       Светло-голубое платье оголяло спину до самой поясницы, и каждый выпирающий позвонок парень знал наизусть. Каждый изгиб старого безобразного шрама вдоль всей спины — тоже.       Хайтани Рану втайне от Изаны нравилось шутить над Юки и звать её раненой пташкой: если бы у неё были крылья и она их лишилась, то шрам на память остался бы точно такой же. Если бы у неё были крылья, то Хайтани Ран предпочёл бы их вырвать и сжечь. ———       Изана и Нора познакомились в ту ночь, когда «Поднебесье» устроило рейд на бордель, где работала Юки. Маму убили за долги, отец вскоре после этого пропал без вести, и до сих пор не известно, жив ли он вообще.       Все девочки получают в наследство деньги, ювелирные украшения, дорогие старые книги или фотоальбомы; Нора получила пустой банковский счёт и целый список тех, кому должна её семья.       О выплате долгов речи не шло — главной задачей всегда было выжить.       Юки в приступе отвращения и страха отвернулась от мёртвого тела своей коллеги, а со спины к ней уже шёл знаменитый брат Хайтани, за неимением телескопической дубинки держа танто в руках.       Курокава Изана приказал не оставлять в живых никого.       Внимание «Короля», наверное, привлекли крики. Сдерживать их сложно в тот момент, когда тебе вскрывают спину.       Раз Изана распорядился забрать Юки с собой, единственную из всех, хотя в борделе были и более красивые девушки, значит, увидел в ней что-то?       Либо же она оставалась последней.       Этот жестокий филиппинец оказался лучшим в жизни Норы. Его голос, словно мёд, моментально лечит все раны; его глаза, почти светящиеся в темноте, заставляют сразу преклонить колени перед тем, что глубоко в них скрыто; его сильные руки наносят на тело раны, служащие лучшим знаком принадлежности; а его слова — самые громкие ругательства — всегда унижают за дело, и плевать, что одной фразой Изана может убить сразу сотню. ———       Своё мнение по поводу второго наряда Курокава не высказал.       — Меряй третье.       Нора развязала своё голубое платье, и оно упало на пол безжизненным куском ткани. Босыми ногами девушка прошла по мягкому чёрно-белому ковру и вытащила из чехла новое платье, с каплей восхищения приоткрыв накрашенные губы.       Она осторожно надела его через верх и длинными ноготками поправила тонкие лямки. Под грудью вместо пояса была широкая вставка из ткани такого же цвета. Лопатки были открыты, и тонкие перекрещивающиеся завязки никак их не прикрывали.       Приподняв полы длинного вечернего платья шоколадного цвета, Нора слабо улыбнулась и повернулась к Курокаве. Она не ожидала того, что Изана уже подошёл ближе. Парень сжал подбородок Юки в своей ладони, большим пальцем мазнув по её губам. Он тщательно смотрел лиловыми глазами на бледные оголённые плечи, немного выпирающие ключицы, но то, как верх платья подчёркивал грудь среднего размера.       — Наденешь это.       — Я выгляжу в этом... неплохо, — неловко согласилась Нора и поправила длинные пряди волос у лба, когда «Король» отпустил её.       — Для тебя этого будет достаточно, — отозвался Курокава. Он провёл пальцем по ключице девушки, оставляя там след от её же помады.       — Спасибо... — очарованно поблагодарила его Юки. Он не сказал «убожество» — значит, сделал комплимент. Встав к парню ещё ближе, она посмотрела на него снизу вверх и спросила, едва шевельнув губами: — Поцелуешь меня?       Не сразу, но Изана научился противиться страсти тускловатых фиолетово-красных глаз Норы. Научился гасить её.       — Накрашены.       Она немного потеряла свой жалкий пыл. «Король» обожал, когда на губах Юки была помада, но из-за неё никогда их не целовал.       — К девяти ты должна быть готова, — Курокава стал шагать в сторону двери спиной. — Обуешь белые лодочки.        Напоследок филиппинец прошёлся взглядом по девушке в вечернем платье с ног до макушки.       — Позже я убью каждого, кто посмотрит на твоё тело. —————       Изана гордо вошёл в открытые высокие парадные двери, лениво держа руки в карманах чёрных брюк. Нора шла в трёх шагах позади.       Не доросла до того, чтобы идти с «Королём» рука об руку.       Хайтани Риндо, Ясухиро Муто и ещё двое верхушек уже должны быть здесь. Юки была полностью согласна со словами Изаны о том, что заявиться сюда в полном составе и вооружении равносильно смерти.       Курокава мрачно кивнул кому-то в толпе. Девушка попыталась проследить за его взглядом, но никого знакомого не увидела. Изана бесшумно подошёл к Норе и наклонил голову, шепча на ухо:       — Шестнадцать минут. Восемь.       Она приблизилась к парню чуть ближе, касаясь его щеки светлыми распущенными волосами, которые держал лишь тёмный ободок.       — Я тебя поняла.       Ей надо привлекать к себе внимание охраны и следить за обстановкой двадцать четыре минуты. Шестнадцать на подготовку, восемь на устранение семи человек. Курокава всегда даёт себе немного времени, а на случай непредвиденных обстоятельств в зале находится дюжина боеспособных шестёрок.       «Король» скрылся в толпе, а Нора, словно принцесса, подняла полы длинного платья и уверенно двинулась вперёд. Она взглянула на огромные часы, висящие в центре зала. Двадцать-два тридцать-восемь: время пошло.       Все синяки и шрамы были укрыты под слоем косметики, и взгляды женщин привлекало незнакомое лицо, а не проявления заботы Курокавы — что редкость. Какучо заслуженно считает Нору третьей по красоте среди всех пассий Изаны.       Через несколько минут блужданий и изучения зала девушка подошла к длинному столу с напитками и закусками и осторожно взяла в руки бокал с красноватым напитком — скорее всего, вином. Юки подняла голову, сглатывая ком в горле: она совсем редко выходит в люди. Коконой учил быть гордой, но тревожность никуда не делась. Оставалось лишь топить её в сегодняшнем алкоголе.       Высмотрев в большой зале небольшую группу охраны совсем рядом, Нора в кокетливом жесте приподняла свой напиток и подмигнула трём мужчинам, через секунду пряча неуверенный смешок в полупустом бокале.       — Доброго вечера, — голос у подошедший женщины был довольно высокий, совсем не подходящий под её внешность. — Простите, следила за Вами последние несколько минут.       — Добрый вечер, — Юки на считанные мгновения закрыла глаза, собираясь с силами, и вымученно улыбнулась. — Почему же за мной? Здесь так много... других достойных дам.       Еле-еле не сжала свои губы. Глупая. Изана ведь узнает.       — Вас я раньше не видела.       — А Вы бываете на каждом таком мероприятии? — Нора стояла на месте, буквально замерев. Даже не сменила позы, по-прежнему некультурно стоя к старшей боком.       — Моя сестра — жена одного из спонсоров, — незнакомка повернулась и указала глазами на женщину в дорогом платье, отдалённо напоминающем традиционное кимоно. — Так что да, на каждом.       — Вот как? Я тоже прихожусь сестрой одному из гостей. Сегодня я здесь впервые.       Жена неизвестного спонсора выглядела ужасно знакомой, но все попытки вспомнить её имя утекали, как песок сквозь пальцы.       — Так как, говорите, Вас зовут? — незнакомка едва заметно склонила голову вбок, сверкая синими глазами.       Тусклые фиолетово-красные глаза Норы были неизменно холодны ко всем.       — Минато Минору.       Говори любое имя, кроме своего.       Женщина призадумалась.       — Я сменила фамилию после замужества, так что...       — А, кажется, я поняла, кто Ваш брат, — женщина приторно улыбнулась. Юки боковым зрением поняла, что мужчина в толпе неотрывно смотрит на неё. Одна из шестёрок «Поднебесья» — и голову им с плеч, если с девушкой что-то случится. — Минато Нобору, случаем, не Ваш родственник?       Нора немного воспрянула: её примут за сестрёнку какого-то парня, и тогда вопросов об её личности точно станет меньше.       — Да-да, Вы угадали.       — Это нетрудно: Вы с Минато-куном похожи, — отмахнулась довольная незнакомка. — А вот глаза у Вас точь-в-точь похожи на господина Сатору. И родинка под губой — совсем как у его первой жены. ———       — Не плачь, Нора.       Уставший мужчина нехотя приобнял дочь за плечи и в попытке успокоить провёл рукой по голове. Девушка только всхлипнула ещё раз и потянулась рукой к лицу — вытереть слёзы.       — Правда, прекращай. Какой тебя мама растила? Сильной и независимой! — Сатору сжал свои тонкие губы и огляделся, похлопывая по волосам Норы. — Ей не понравится, что ты сейчас плачешь.       — Что я буду делать, если и тебя однажды тоже... и ты не вернёшься?..       — Я с того света вернусь, но тебя одну не оставлю, — вздохнул мужчина. — Выберемся.       Нора судорожно вздохнула, ощущая холод слёз на ресницах, и отошла от отца на два шага. Она прикрыла глаза рукой и слепо повернула голову в сторону — к могиле. Обидно только, что Сатору так и не привык говорить о жене в прошедшем времени. ———       — Господин... Сатору?       После попадания к Изане она в первый раз слышит и произносит имя отца. Курокаву это никогда не интересовало.       — Да, мой зять, — с толикой непонимания, но определённо гордости согласилась женщина. — Юки Сатору, один из спонсоров сегодняшнего вечера. Вам очень даже повезло: и он сам, и его коллеги сегодня здесь. Уединились обсудить какие-то важные дела.       — Госпожа, позвольте украсть Вашу собеседницу, — голос Хитто раздался над самым ухом. Парень крепко сжал плечо Норы своей рукой и, не дожидаясь реакции женщины, повёл за собой.       — Какучо! — негромко воскликнула растерянная Юки, удивляясь присутствию парня здесь. — Изана не сказал, что ты тоже идёшь!       Как почти не сказал, что идёт сама Нора.       — Последнее ранение даёт о себе знать — сегодня я вместе с шестёрками, — ответил Какучо. Он быстрым движением перенял бокал из рук девушки, опустошил его и успел поставить на поднос идущему мимо официанту. — Тебе я сейчас полезнее, чем им. О чём вы с ней разговаривали?       Хитто притворился, что поправляет воротник своей белой рубашки, и, совсем не смотря на Нору, указал на женщину, с которой она вела диалог минуту назад.       — Она спрашивала о том, кто я. О спонсорах сказала... — она вдруг замолчала и сделала короткий вдох через приоткрытые губы. После вина пересохло во рту. — Это и есть те самые «мажоры»?       — Да, — твёрдо ответил Какучо. Он сделал это так быстро, будто ответил на вопрос о снегопаде завтра. — И как тебе, нравится?       Какучо совсем не был хитрым, нечасто бывал жестоким, но всегда был уверен в правильности своих действий.       Хитто с самого начала был опорой, незримым плотом — Нора знала, что если нельзя обратиться к «Королю», то всегда можно подойти к его правой руке. Парень вносил в слова филиппинца ясность и здравый смысл, но делал это, не препятствуя самому Изане. ———       — Думаю, поймёшь.       Изана протянул Юки стеклянную банку с плотно закрытой крышкой. Внутри бились две полупрозрачные красные бабочки, очерчивая своими хрупкими крыльями круги в воздухе.       Держа банку двумя руками и осторожно обхватывая стекло пальцами, Нора с едва нахмуренными бровями подняла голову. Парень стоял напротив, слабо сжимая ладони в кулаки. Он не стал дожидаться каких-либо слов и спокойно ушёл, не обременяя себя заботами о другом человеке.       — Некоторые бабочки в неволе живут дольше, — негромко произнёс Какучо, когда поравнялся с Юки. Он обвёл взглядом её винно-красные губы, подвесные серьги с такими же красными камешками, потом прошёлся по голым рукам к стеклянной клетке. Что угодно, только не глаза. Смотреть в фиолетово-красные глаза Норы Курокава Изаной было запрещено.       Нора не знает, но из-за её взгляда на корм рыбам пустили уже трёх человек. Юки Изане не нужна, но это не значит, что он позволит кому-то забрать её. ———       — Они закончили, — серьёзно произнёс Какучо, объясняя тем причину своего появления возле Юки. Он окинул гостей тяжёлым взглядом. По толпе полминуты назад пошла подозрительная волна перешёптываний.       — Ещё рано... — неуверенно заметила Нора и невольно повернула голову в ту сторону, где она видела знакомую женщину. Скорее всего, она когда-то видела её возле отца. Возле отца-предателя.       Сердце обливалось кровью от мыслей, что Изана сейчас рядом с ним. Но, в конце концов, предателей никто не любит, да?..       Группа вооружённых охранников, что стояла в десяти метрах от Хитто и Юки, получила какую-то информацию по рации и ринулась к лестнице.       — Самое время. Нам пора уходить.       Какучо потянул девушку за собой. Несмотря на то, что противиться Нора не стала и медленно пошла сбоку, она возмутилась:       — Мы должны подождать Изану!       — Он уйдёт с Мадарамэ, — парень покачал головой. Какучо знает, кого «Поднебесье» убило сегодня, и если он сейчас же не увезёт Нору, Курокава убьёт его. Потом, возможно, и её — чтобы полиция не вышла на всю группировку.       — А если что-то случится?! — она была птицей, волнующейся об едва взлетевшем птенце.       Разве что птицы не ведут себя капризно, когда им отдают приказ.       Хитто едва успел открыть рот, чтобы попросить Юки быть тише, но его за плечо грубо остановила мужская рука. Какучо отпустил девушку и потянулся к пистолету под пиджаком, однако краем единственного видящего глаза уловил знакомые крашеные волосы.       — Ты представить не сможешь, как вы выделяетесь, — Хайтани выдавил кривую усмешку, но взгляд его был совсем не весел. Наоборот, казалось, что увиденное Риндо придётся долго расхлёбывать всем.       Парень как-то обеспокоенно и рвано оглянулся назад через плечо. Сейчас он не сильно был похож на профессионального убийцу, но молчавшая Нора заметила размазанную кровь сбоку его шеи, а кончики некоторых пальцев были в не оттёршейся крови.       — Что произошло? Вы всё уладили? — быстро спросил Какучо. — Нам надо валить, пока полиция не проснулась.       — Те уже остывают, но есть одно «но».       — Скажи, что оно маленькое.       — Сто шесят пять ростом.       Хитто от ответа Хайтани только сильнее нахмурился, всем своим видом показывая, что сейчас не время и не место для шуток. Парень привык исполнять поручения Курокавы при первой возможности. Быть верным до последнего вздоха.       — Ублюдок Юки поднял свой пистолет с пола и выстрелил в сердце Курокаве.       И сердце остановилось. Не только у «Короля», но и у Норы с Какучо.       — Что? — из груди девушки одним предложением выбили весь воздух.       — У старика разве ещё кто-то есть? — неверяще предположил Хитто.       — Нет, Сатору — так его ж звали? — сам, — объяснил Риндо. — Недобили его, Муто не уследил. Они уже уходить стали.       — Изана никогда не шёл за чьей-то спиной.       Вместо ответа Хайтани неопределённо пожал плечами. Ему Курокава никогда не внушал доверия, а после смерти Рана — Боги, он выглядел так, словно умер вместе с ним, разве что где-то внутри — его в «Поднебесье» вообще ничего не держало.       — Поезжайте, мы с Мочи разберёмся, — Риндо уже собрался уходить, угрожающе похрустывая пальцами.       — Нам нужно тело.       — Тело, — одновременно произнесли Какучо и Нора. Только парень — собирая себя и свои силы в кулак; Юки — беззвучно давясь слезами, прижимая ладонь ко рту и нещадно смазывая с губ любимую помаду Курокавы.       Пока она не увидит тело — он для неё ещё жив. Если Изана действительно мёртв, Нора клянётся сама себе: никогда на её губах больше не будет этого винно-красного цвета.       — Я должен сейчас его вынести? — нетерпеливо выплюнул Хайтани, щуря раздражённые глаза. — Или вы пока мозги не сделаете, не свалите?       Юки задыхалась и терялась в пространстве, благо в суматохе на это никто внимание не обратил, и один Хитто был каким-никаким ориентиром и вёл покорную девушку на парковку.       Руки немели, дышать становилось всё тяжелее: прямо сейчас было готово разорваться сердце.       Какучо с третьего раза сумел вставить ключ зажигания и завести мотор. Аварии в детстве было мало? — поедет в таком состоянии сейчас, точно вылетит на встречку.       Да и плевать.       Будь Хитто лет пятнадцать, он бы, не раздумывая, бросился кому-то под колёса или нож, лишь бы не оставаться без Курокавы. Сейчас на его плечах куда больше ответственности, чем тогда, но и связь между ними точно стала сильнее.       — Бабочки... — едва на уровне слуха вдруг произнесла Нора, комкая в руках ткань шоколадного цвета.       Парень непонимающе посмотрел на Юки, чтобы понять, к чему это было сказано и не начала ли она так быстро терять рассудок.       Второй раз в жизни он посмотрел в её глаза. Очаровывали. Они очаровывали, пока Нора смотрела на Какучо в ответ.       — Юки-сан?       — Что будет со мной? — отчаянно вырвалось у неё. — Я ведь... «Поднебесье»...       Какучо стиснул зубы, выворачивая руль на повороте. Он даже не знает, что случится теперь с группировкой. Всех привлекал авторитет «Короля», хотя многие дали клятву верности.       В общем-то, после ухода Курокавы Нора стала никому не нужна; и парень даже не говорил, что делать с его пассией потом. Должна ли она остаться в живых?       — Будешь под нашей опекой.       Услышав, как показалось, какой-то обнадёживающий ответ, Нора сняла с головы тёмный ободок, зачёсывая волосы рукой назад, и откинулась на спинку сиденья.       — Какучо... Бабочки, которые вы с Изаной принесли мне на прошлой неделе... — она вновь заговорила об этом. — Одна из них два дня назад умерла. У неё... крылья сломались...       Как же Хитто хотелось просто закрыть глаза и не видеть ни девушку сбоку, ни дорогу, ни тысячу других автомобилей. Не видеть ничего.       Кроме, возможно, лиловых глаз Изаны.       Если Курокава хотел, чтобы две бабочки стали им и Юки, то теперь ей точно нельзя умирать.       Можно ли считать это его последней волей? Какучо хочется верить, что да.