Часть 1

Нова продолжала заниматься поиском источника, только вот полностью себя отдать этому делу Ловчая не могла. Снова и снова она возвращалась к моменту, что изменил её жизнь. К признанию, которое она услышала от Ренато: «Я полюбил вас, Нова». Прошло уже несколько дней после этого, но эти слова всё так же громко звучали в ее сознании. Ведь чувства ловчей были ответными, и она полюбила его, правда, думала, что из этого ничего не выйдет. Разве мог их союз кто-то представить? Он служитель церкви, она Другая. Вот и она не могла. Но вопреки всему он стал возможным. Маленькими шажками Ренато всё больше и больше влюблял её в себя. Своей заботой, такими не свойственными для священника взглядами, своим желанием помочь и поддержать, когда ей казалось, что весь мир против неё. И Нова, понимая, кто он и кто она, хотела быть ему хотя бы другом. Для неё это было ничтожно мало, но разве она имела право рушить его судьбу? А как выяснилось, он сам для себя всё решил. Не отрёкся от веры, но выбрал свой путь, иной, но тот, в котором они могли бы быть вместе. Теперь он был на её стороне, хоть она и не успела ему всего рассказать. Ренато не хотел более продолжать работать на церковь, как и она, а это значило, что преград больше нет. И всё бы было прекрасно, если бы не одно «но». Ренато не шёл на поправку. Нове было страшно, как ещё никогда прежде. Даже когда она думала, что Превиус убивает её, чувства были не те. Она только обрела любовь, поверила в то, что может быть счастлива с тем, к кому тянулась душа, как судьба снова отвернулась от неё. Пуля, которая была предназначена ей, попала в Ренато. Да, он сам на это решился, хотел её спасти, но от этого Нове не было легче. Это она должна лежать в постели, борясь за свою жизнь. Это её должен был настигнуть рок за всё содеянное, а лежал он. Ренато много спал, только во сне он не мучился от боли. Когда поднималась особо высокая температура, он бредил и звал Нову. Она ни разу этого не застала, иначе бы её сердце разорвалось бы на части в тот же миг. Смотреть на его страдания было невыносимо, потому как Нова не могла или не знала, как ему помочь. Каждый раз, когда у нее не было возможности навестить его из-за дел Союза, ей передавали новости о его состоянии. И день ото дня она слышала одно и то же: лучше ему не становится. После очередного звонка она замыкалась, не шла на контакт с другими членами Союза, не могла сосредочится на чём-то. Тогда Веспер сдавалась и отпускала её навестить Ренато. Встреча с ним хоть ненадолго возвращала Нову в работу, ведь каждый раз, когда она приходила, он храбрился и уверял её, что совсем скоро поправится. Сегодня Нова вновь была у него. Тихо вошла в комнату, села на кресло рядом с кроватью, неотрывно смотря на бледное лицо Ренато. Сердце кольнуло. Нова отдала бы всё, что у неё есть, лишь бы привычный румянец вернулся к его щекам, глаза снова засияли, и он улыбнулся ей не вымученно превозмогая боль, а открыто и искренне, так, как умел только он. И тогда все страхи бы ушли. Нова перестала бы корить себя за случившееся, смогла бы объясниться с ним и вместе идти к заветной цели. Нова ждала, что Ренато проснётся, как и всегда, когда она рядом. Но сегодня его сон был крепок, как никогда. Десятки минут она провела в тишине подле него. Будить его она не осмелилась, хоть ей и очень хотелось услышать его голос, взглянуть в глаза, что смотрели на неё с такой нежностью, подарить ему новый, наполненный чувствами, поцелуй. Несмотря на недуг, ему словно становилось лучше после этого, а от того, как очаровательно он смущался, душа Ловчей трепетала. Нова решила, что сегодня уже не дождётся его пробуждения. Стараясь не издавать ни звука, поднялась с кресла и направилась к двери. Уже потянувшись к ручке, она обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на него. Ренато нахмурился во сне, затем его начало трясти, а с губ сорвался хриплый шёпот: — Нова, нет! Ловчая моментально оказалась с ним рядом. Увидела испарину на его лице, дотронулась до щеки, почувствовав жар его кожи. Она схватила влажное полотенце, положила на лоб дрожащими руками и, проглотив ком в горле, сказала: — Ренато, я здесь. Я в порядке, это всего лишь дурной сон. Он не проснулся, но начал успокаиваться. Дыхание его выровнялось, лицо расслабилось. Нова осталась сидеть на краю его постели и меняла полотенце до тех пор, пока жар не отступил. Только тогда она смогла сделать глубокий вдох. Сердце в груди билось ещё слишком быстро, но паника, что охватила её, начала проходить. Похолодевшими пальцами Нова взяла Ренато за руку, что лежала поверх одеяла. Губы её дрожали, когда она произнесла: — Я так боюсь вас потерять. Я только поверила в любовь, в то, что более не буду одинока. Не оставляйте меня одну, прошу. Нова озвучила свою боль и страх ему, себе, Вселенной. В надежде, что её слова будут услышаны. Потому как единственным и самым сокровенным желанием было, чтобы Ренато выжил. Она никогда ничего не просила так отчаянно, как его исцеления. Каждую ночь перед сном вспоминала все молитвы и повторяла одно и то же «пусть он поправится». Адреналин от пережитого минутами ранее схлынул, а на его место вырвались эмоции, что Нова старалась не показывать Ренато, чтобы не усугубить его состояние. Глаза Ловчей наполнились слезами, и она прикрыла их, позволяя солёным дорожкам покатиться по щекам. Как могла она пыталась сдерживать всхлипы. Разрыдайся она в полную силу, кто-то из жителей этого Гнезда окажется на пороге, а лишних свидетелей ей не хотелось. — Нова, почему вы плачете? Ловчая вздрогнула, распахнула глаза и встретилась с обеспокоенным взглядом Ренато. Даже чувствуя себя откровенно скверно, он прежде всего переживал за неё. Нова, осознавая это, подавила очередной всхлип. Вытерла свободной рукой мокрые щеки и попыталась выдавить подобие улыбки. — Не берите в голову, Ренато. Просто тяжёлый день. — Вы же знаете, что врать — это грех? — чуть склонив голову набок, спросил он, не отводя от неё взгляда. — Знаю, но если начну говорить о том, что сейчас на душе, боюсь, что потеряю последние капли самообладания. А это недопустимо. — Нова запнулась, но всё же решила признаться: — Я не желаю расстраивать вас. — Я знаю, вы переживаете за меня. Во сне я слышал всё, что вы сказали, но долго не мог проснуться и утешить вас. Губы Новы снова задрожали. Как? Как он может быть таким замечательным? Как может заботиться о ней, когда сам нуждается в заботе? Ренато, увидев, что она вот-вот опять расплачется, накрыл её ладонь своей и, ласково улыбнувшись, произнёс: — Не думайте о плохом. Давайте вы лучше поделитесь со мной чем-то хорошим. Наверняка у вас найдётся такая история. Договорив, он продвинулся на кровати, приглашая Нову лечь с ним рядом. Не каждый раз, но всё же они проводили так время, когда она навещала его. Нова закусила губу и отвела взгляд лишь на мгновение перед тем, как принять его приглашение. Ловчая удобно устроилась рядом с ним. Положила голову на его плечо. Ренато переплёл их пальцы на руках. Несколько минут они молчали. Ренато давал Нове время, чтобы начать разговор. А Ловчая решалась на откровение. У неё действительно было одно очень светлое воспоминание об одном сне. — Мне снился сон, — робко начала Нова, но почувствовав, как Ренато поглаживает костяшки её пальцев, продолжила уже более уверенно: — ещё до того, как я узнала, что наши чувства взаимны, но уже была очарована вами. Непроизвольно от сказанных слов она покраснела, посмотреть в этот момент на Ренато смелости у неё не хватило, но если бы она это сделала, смогла бы разглядеть румянец и на его щеках. — Мы были вдвоём на залитой солнцем поляне, кругом всё цвело. Я легла на траву, и вы последовали моему примеру. Мы говорили про то, какой чудесный день, наслаждаясь компанией друг друга. И совершенно не скрывали кто мы на самом деле. Вы были в сутане, я без линз. Нова вздохнула, переводя дыхание и продолжила: — И, знаете, в этом сне было так хорошо и спокойно, словно всех проблем, просто не существует. Есть только это мгновение. Где мы с вами и больше ничего. Я была счастлива, очень счастлива. Просто смотрела в ваши глаза, любовалась вашей улыбкой. Нова замолчала, повернула к нему голову и встретилась с ним взглядом. Ренато улыбался, а отголоски румянца всё еще красовались на щеках. — А что было дальше? — спросил он с легкой хрипотцой в голосе. — Я проснулась, и мне стало грустно, потому что это был всего лишь сон. — Действительно, чудесный сон. И не стоит грустить о том, что он не сбылся. Теперь, когда я о нём, я буду стараться поправиться как можно скорее, чтобы следующим летом мы обязательно нашли похожее место и воплотили всё в реальность. Глаза Ловчей засияли, и она впервые за вечер искренне улыбнулась. Обещание Ренато наполнило душу Новы надеждой. Тем самым чувством, которое было ей так необходимо и почти иссякло. Но теперь она верила — он обязательно выздоровеет, и у них будет ещё много–много замечательных моментов не во сне, а наяву.