⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Приветствую тебя, дракон, Пришёл как раз в мою обитель Ведь скоро последний мой поклон, Так наслаждайся же, мой зритель. — Ну... здравствуй. Нёвиллет. Она стояла спиною к нему, задумчиво(?) смотря на зрительские места. Он был позади, смотрел немного растерянно, и ждал... а чего, собственно, он ждал?.. Он не знает. — Ох... кажется, вот-вот, и свершится великая казнь грешницы. Когда выступлению подходит к концу, актёров вызывают на поклон... также вызывут и меня. Она говорила о своей казни, говорила, что даже ей, Архонту, страшно перед смертью, а судья лишь внимал, да слушал... — Может, этого и не видно по мне, но... перед смертью, я чувствую небольшой страх. Возможно, это одна из немногих вещей, в чём Божества и схожи с людьми. — Пусть и не будет больше никогда Гидро Архонта, силы эти должны служить на то, чтобы народ справедливости жил, процветал и рос... и я возвращаю их тебе, Гидро дракон, — сказав это, она отошла почти что к краю сцены, и вытянула раскрытую ладонь к верху вперёд. Её рука сжалась в кулак, засияла голубым цветом, цветом морей и океанов. Затем, начали появляться пузырьки, с голубоватой аурой, что плавали по воздуху, и от них ярко выраженно веело силами гидро Архонта. Один из пузырьков гидро, что сиял ярче всех, подлетел ко мне. — Дотронься до него. Нёвиллет послушно протягивает к нему руку, они пролетают сквозь него, и он... Драконы, Фанет, война, убийства, сила, Архонты. Беловласый отшатнулся, словно ужалленый... что это было?.. это... воспоминания предыдущих драконов Владык? Так он является... драконом..? Почувствовав плавно перетекающие — словно медленные и спокойные ручьи — силы в себе, он отвлёкся. Они впитываются в него, словно вода в губку, к своего прежнему хозяину. Истинному. — А теперь... прощай, Нёвиллет. Я надеюсь, что тебе понравился наш спектакль, длиною в пятьсот лет. Я ошарашенно поднял голову, но снова ничего не сказал, наблюдал лишь, как её смерть становилась всё ближе. И она начала танцевать. Умело танцевать. Наверное, она множество раз танцевала так, в одиночестве. Она танцевала, танцевала под невидимую музыку до самой своей смерти... и под конец клонилась, как это делают актёры после окончания какой-либо сценки. — Adieu. Свист рассекания воздуха. Прости меня, моя страна! Пришёл мой час, и я погибну. Прости же ты, моя душа! Свободна ты, тебя покину. *** Этот груз на мне весит, И, если честно, я устала. И печаль во мне кипит, Я так старалась, но я пала. Молодая девушка, на вид 18-20 лет, сидела на троне, и плакала. Сильно плакала. Безмолвно причём так, будто бы боялась издать хоть один звук. И выдавали её лишь влажные дорожки от солёных слёз на щеках. Помещение было большим, каждый шорох отдавался звонким эхом, а трон, на котором она сидела, был красивым, величественным, но, к сожалению, фальшивым. Как и она сама. «— Я... не справилась...» Слёзы полились с новой силой, потому что все эти 500 лет... все её старания, все муки и страдания, всё это... кануло в бездну?.. «— Ты не наш Архонт! Убирайся! — Неужели всё это время нам врали?! — Если это фальшивка... то кто наш настоящий Архонт?..» От слов людей хочется рыдать, кричать, как дикий зверь от боли, ведь именно ради них она и мучалась — и продолжает мучаться, на минуточку — целых пять сот лет. И слова эти режут намного больнее ножа по и так её несчастной душе. Где-то там, Путешественник сражается с Всепоглощающим нарвалом, из-за одного предвестника Фатуи. Где-то там, уже свершаются ужасное пророчество и великая казнь Фокалорс — гидро Архонта, Архонта справедливости. Но ей... ей не до этого. Ей слишком больно, ей слишком плохо, слишком печально и одиноко. Слишком тяжко лежит весь этот груз на её плечах, и вместе со слишком опущенными вниз плечами, продавливается и она сама. Она не вывозит. Она витает в своих мыслях даже тогда, когда, кажется, где-то рядом ощущается аура гидро, а в голове звучат слова Фокалорс о том, что она желает, чтобы Фурина стала человеком, жила счастливую жизнь, чтобы банально была свободна... но о какой свободе идёт речь? Не после всего этого, не после бесчисленных спектаклей и масок. «— Спасибо тебе за всё, Фурина. Воплоти в жизнь мои последние мечты: Стань человеком, и живи счастливую жизнь». Нет, она ни в коем случае не сможет стать обычным человеком. Её роль Божества уже чересчур прижилась к ней, прилипла, слилась с ней, став единым целым. Она не умеет быть человеком, радоваться... да даже просто жить, не думая о долге. Всё, что было до этого — лишь отточенная актёрская игра, но... её ведь научат?.. Правда? «Поверьте мне, я ваш Архонт!», На сцене слышится отчаянно. Но это — ложь, знает народ, Сидит на троне она печально. *** Силы воды вернулись ко мне, Знаю теперь я, кто я и что. И, повелеваю, внимай же ко мне: Снимаю я грех с вас, Фонтейна народ. Нёвиллет взлетает ввысь в небеса, тяжело дыша. Синие пряди в его белоснежных волосах красиво извиваются на ветру, и будто бы удлинились, стали похожими на рога. Мужчина собирается с мыслями, и вытягивает вперёд раскрытую руку. — Именем юдекса Нёвиллета, провозглашаю... Сверху вырисовывается сверкающая водяная печать, на которой написаны руны тейватским языком. — Народ Фонтейна, ваши грехи будут прощены. И направляет энергию в небо, после чего мгновенно опускается священный дождь, что и смоет этот непростительный грех. Капли звонко плюхаются в море, которое уже больше не будет поглощать людей, растворяя и тем самым возвращая принадлежащих по праву созданий воды обратно к себе. Судья парит в воздухе, наслаждаясь тем, как дождь омывает лицо, и всё тело в целом. Для людей страны справедливости ничего не произошло, всего лишь случилось то, что пророчество о Первозданном море оказалось неверным, но для него же... изменилось всё. В дальнейшем, он снова встретится с Итэром и, наверное, Фуриной, будет вновь и вновь проводить многочисленные суды, слушая, сколько же всё-таки существует отвратительных поступков, но сейчас... хочется просто отдаться ощущениям и раствориться в блаженном дожде с чистою душой, ведь теперь... Фонтейну больше ничего не угрожает. Свершилась казнь, убит их Бог, И море вновь стало обычным, И будет он, и в дождь, и в гром Судьёй всегда и всем приличным. *** Фурина выходит — даже, сказала бы, выбегает — из здания, в неверии смотря на людей, которые выбираются из воды. Целые. Некоторые помогают выбраться тем, кто ещё в воде, и среди них даже есть знакомые лица. Некоторые уже выбрались, стоя и дрожа от холода на ветру после воды, тоже не веря, что ничего не произошло. Неужели... неужели, всё обошлось..? — Пророчество... было неверным? Спрашивает девушка в пустоту, но ощущает отголоски радости, что всё было не напрасно, и народ Фонтейна всё-таки спасён от неминуемой гибели. И она свободна... наконец-то, сколько же она этого ждала. По лицу снова потекли слёзы, на этот раз — счастья. Ну, вот и всё, Фонтейн спасён, Стала она теперь свободной, Да будет дракон наш вознесён! Своей душой он, благородной. Спасибо всем, кто прочитает! Сказку эту до конца мою, Всем, кому не надоедает, И, скажу я вам — adieu.