Часть 1

Они столкнулись в коридоре между уроками. Упав на пол в клубке конечностей и охов, тяжелые сумки с книгами рассыпались по каменному полу. Гарри Поттер не особо обращал внимание на то, куда идет, слишком увлеченный наблюдением за нарастающей ссорой между его двумя лучшими друзьями, когда Рональд Уизли снова обвинил кошку Гермионы Грейнджер в исчезновении своей крысы. Молодой человек даже не был уверен, как это началось, но это полностью захватило его внимание, и теперь он чувствовал последствия. Потирая больное место, где он приземлился на копчик, он едва обратил внимание на блондинку, в которую врезался, кроме как предложить поспешное извинение, прежде чем помочь ей собрать вещи. Девушка выглядела так же спешащей, как и он, предложив искреннее, но столь же поспешное извинение. Когда последние книги были собраны, он только тогда понял, что уронил свою палочку. Звон больших колоколов, сигнализирующих о начале следующего урока, заставил его еще больше спешить. Собрав деревянный фокус в спешке, он и его друзья едва успели на урок Защиты до последнего звонка. Найдя свои места, Гарри слушал вполуха Ремуса Люпина, их нового учителя в этом году (лучшего на данный момент, но это не остановило шутливые ставки между его друзьями о том, как этот тоже попытается его убить), который рассказывал о основах дуэли, пока он играл своей палочкой под столом. Что-то в дереве казалось... неправильным. Он не мог понять, что именно. Гарри собирался взглянуть на нее, когда профессор Люпин приказал им встать и выстроиться вдоль стен, пока столы сами перемещались в угол. (Стулья не отставали от них.) Вскоре все были разбиты на пары с другими учениками, этот профессор явно был умнее других и не стал ставить многих зеленых мантий Слизерина с красными мантиями Гриффиндора. Маленькие милости, подумал Гарри, когда он столкнулся с Лавандой Браун, которая выглядела странной смесью скучающей и обеспокоенной. Неудивительно, что грязно-блондинистая девушка никогда особо не увлекалась защитной магией. Хотя Гарри никогда с ней не разговаривал, Лаванда всегда казалась ему творческой личностью по тем немногим разговорам, которые он был вынужден слушать в общей гостиной. Тем не менее, она приняла неуверенную дуэльную стойку и слегка поклонилась. Стойка и поклон Гарри были гораздо увереннее. Хотя он никогда раньше не дуэлировал (и нет, тот фарс с Локхартом не в счет), это казалось ему правильным. С палочкой в руке он приготовился к началу дуэли, но не мог избавиться от ощущения неправильности своей палочки. Неужели он повредил ее при падении? О, Мерлин, надеюсь, нет! Воспоминания о том, что случилось с последней палочкой Рона после того, как она сломалась в начале прошлого года, промелькнули в его голове, и он мысленно приготовился к возможному визиту к матроне, изрыгая слизней. Три. Два. Один. Профессор Люпин объявил начало, и заклинания полетели. Гарри использовал простое слабое жгучее заклинание, и оно сработало без сучка и задоринки. Лаванда вскрикнула и уронила палочку, когда заклинание попало ей в руку, в то время как он легко уклонился от того, что его противник запустил в него. Для внешнего наблюдателя все прошло как надо. Для Гарри это было не так. Зеленые глаза уставились на обидный кусок дерева в его руках. Он понял, почему палочка казалась ему неправильной. Это была не его палочка. Тепло было. Она работала идеально. Но это была не его палочка. Она просто казалась неправильной, несмотря на то, что подчинялась его воле. Он не мог определить, из какого дерева она сделана, но она была похожего цвета на его собственную, и когда он произнес заклинание, магия внутри имела огненное тепло. И все же она была чужой. Сердечная жила дракона, может быть? Драконы были существами огня, как и фениксы, и все же это была не палочка с сердечной жилой дракона, которая дала ему свою верность, а палочка с пером феникса. Это было странное чувство, изучая палочку. Казалось, что палочка пела песню, к которой она стремилась, чтобы он присоединился. Песню, к которой его собственная душа могла бы присоединиться, но не знала слов, чтобы присоединиться. Прочищение горла за его спиной вырвало Гарри из раздумий. Повернувшись, изумрудные глаза встретились с ледяными голубыми, и он мгновенно узнал медово-блондинистую девушку, с которой столкнулся ранее. Гормональная часть его тринадцатилетнего мозга мгновенно подумала, что она красивая. Социально неловкий мальчик, который большую часть своих детских лет провел в чулане, хотел бы уклониться от ее взгляда. — Э-э, привет? — пробормотал он. — Поттер, — холодно сказала она. Гарри пытался вспомнить ее имя, он видел ее много раз за последние годы на уроках и должен был знать ее имя, но в этой ситуации его разум был пуст. Что-то в том, как красивая девушка сверлила его взглядом, заставляло его думать о более важных вещах. Например: «О нет, что я сделал?» и «Где ближайший выход?» или даже «Будет ли она держать на меня обиду, если я приглашу ее в Хогсмид?». Последняя мысль была глупой, так как за ним, по слухам, охотился сумасшедший убийца, и ему технически было запрещено посещать Хогсмид в этом году, но он мог мечтать. Пара стояла и смотрела друг на друга, и этот момент казался вечностью. Он заметил, что новенькая смотрела не столько на него, сколько на то, что он держал в руках... — О. Что еще он мог сказать? Конечно, «извините, я взял вашу палочку» было бы хорошим началом. Но палочки — это личное. Говорят, что нет ничего подобного связи между волшебником и его палочкой. Ведь палочка выбирает волшебника, и эта связь растет с каждым заклинанием, каждой трансфигурацией, каждым моментом, когда фокус находится у вас, связь становится сильнее. Нельзя использовать чужую палочку! И они только что использовали палочки друг друга. Странным для Гарри было то, что это не было плохо. Это казалось неправильным, конечно, но не казалось плохим. Однажды Гарри использовал палочку Рона. Он не помнил, почему, но помнил, какое чувство это оставило. Палочка его друга едва реагировала на заклинание, и то немногое, что она делала, было лишь искрами. В общем, палочка практически отказалась работать для него. В этот момент его рот заговорил раньше, чем мозг успел его остановить: - Мы только что использовали палочки друг друга...? Что-то изменилось в лице девушки. Удивление, может быть? - Она сработала для тебя? — тихо спросила она, чуть громче шепота, подходя так близко, что он почувствовал запах ее шампуня. Ошеломленный подросток мог только кивнуть, когда красивая девушка вторглась в его личное пространство. Голубые глаза смотрели прямо в его душу. Она, казалось, обдумывала что-то в своей голове, прежде чем вложить в его руки кусок дерева, знакомое тепло огня феникса согрело его ладонь, а затем взяла другую палочку из его руки. Как-то он почувствовал, что ему не хватает этой неправильной-правильности, прежде чем она повернулась и ушла туда, откуда пришла, на другую сторону комнаты. На расстоянии двух шагов она остановилась. Ее плечи были напряжены, голова металась из стороны в сторону в нерешительности, прежде чем она повернулась и указала на него. Что-то вроде смущения отразилось на ее мягких чертах, когда ее щеки покраснели. - Ты должен мне сливочное пиво! — громко провозгласила она через короткое расстояние. Гарри был ошеломлен на мгновение, прежде чем нашел свой язык. - Но я не могу покидать замок! — глупо пробормотал он. Он даже не знал ее имени, но это звучало и выглядело так, как будто она приглашала его на свидание. - Я сильно сомневаюсь, что это тебя остановит, Гарри. - Она фыркнула, прежде чем снова повернуться и уйти в окружающую толпу. Окружающая толпа, которая вся смотрела на него. О нет. - Действительно ли Дафна Гринграсс только что пригласила тебя на свидание? — голос Лаванды ошеломил его, когда комната наполнилась шепотом. Его однокурсница по Гриффиндору смотрела то на него, то на место, где была Дафна, и выглядела так, будто находилась между недоверием и восхищением от того, что только что произошло. - Я... думаю, что да? — не мог не прошептать он. Ну, теперь у него было больше причин чаще выбираться из замка.