Глава двадцать третья. Ты стала моим воспоминанием

Воспоминания Стефана. Пятнадцатое декабря. Линда чуть ли не вбежала в мою палату, держа в руке контейнер с какой-то едой. Судя по тому, как запотели его стенки, внутри было что-то горячее. Я поднялся на локтях и оперся о спинку кровати, принимая полусидящее положение. — Как себя чувствуешь? — бодрым голосом спросила она, кладя на стол тот самый контейнер. — Неплохо, что это? — Блины. — Блины? — Это такое изделия из мухи, молока, яиц… — Я знаю, что такое блины. Ты сама приготовила? — Да, — гордо ответила она. — Вообще-то я не умею готовить. — Звучит многообещающе. Ты захватила на всякий случай активированный уголь? — Дурак! Обидно, между прочим! В этот раз получилось вкусно, а будешь выпендриваться – не получишь ни кусочка! — Туше! Я пошутил. Линда довольно хмыкнула, достала из тумбы две тарелки, а затем положила несколько блинов себе и мне, сверху полила сгущенным молоком, а затем протянула мне. — Если тебе не понравится – я убью тебя, — предупредил она и сделала первый укус. Я рассмеялся, но последовал ее примеру. Во рту сразу ощутил приятный привкус нежного сладкого теста. Закатил глаза от удовольствия и блаженно промычал. — Это потрясающе! Ставлю десять долларов, что ты наврала про то, что не умеешь готовить. — Это рецепт Селин. Я тоже дала ей попробовать, и она сказала, что благодаря ей я перестану травить людей, — хихикнув, произнесла Линда. — Приготовишь еще? — Посмотрим на твое поведение. А вообще я не против, если ты приготовишь мне пиццу! — Договорились, — улыбнувшись, ответил я. — Вот и отлично! Ночь с тридцать первого декабря на первое января. — Ты что, собрался спать?! — девушка снова ворвалась в мою палату без стука. За тот месяц, который я провел в больнице это стало для девушки нормой. — Уже почти полночь… — Вот именно! Рождество же! Даже Доминик вышел праздновать, а ему уже ого-го как много! — Стефан, ты серьезно ложишься спать? — глаза девушки округлились. — Ну… Да?... — Что ж, ну ладно! — Линда фыркнула и вышла в коридор. Там звучала веселая музыка, все ходили и радовались празднику, а у меня настроения не было вовсе. В основном, потому что в эту ночь я не рядом с Милисентой. Мы с ней созвонились, немного поговорили, а затем она сказала, что ее ждет Валери, и она ушла, пожелав мне спокойной ночи. Я не буду винить ее в том, что она радуется празднику, ведь она еще ничего не знает о моей болезни. Не хочу портить ей настроение. Я уже накрылся одеялом, стараясь уснуть во время такого шума, как в палату зашел Доминик под руку с миссис Буэр. Сзади плелась Линда и малышкой Кэтти на руках. Как оказалось, даже детям было разрешено не спать до курантов. — Стефан, что за безобразие! Почему ты лежишь при даме? — Селин недовольно надула губы. — Линда, за что ты так со мной? — тихо рассмеявшись, спросил я. — Ничего не знаю! По-хорошему ты не хотел! — Давай-давай, поднимай свою пятую точку и вперед веселиться! — женщина подняла меня на ноги и, взяла под руку, потащила в коридор. Там стояла Линда, которая весело махала мне рукой. Через полчаса все уже сидели за столом. Медсестры и медбратья ухаживали за пациентами, накладывали еду и настраивали телевизор, по которому шло какое-то новогоднее шоу. Дети смеялись, взрослые громко разговаривали, на фоне играла музыка. — Осталось пять секунд! — радостно крикнула Линда, поднимая свой бокал с соком вверх, призывая всех последовать ее примеру. — Даже не верю, что прошел еще один год, — произнес мужчина, сидящий рядом со мной. — Четыре! — крикнула Кэтти. — Три! — крикнул Питер. — Два! — крикнула Хизер – еще одна медсестра. — Один! — крикнула Линда. — С НОВЫМ ГОДОМ!!! УРА!!! — крикнули все присутствующие в зале. — Пусть этот год будет лучше, чем предыдущий! Все загадали желание? — Линда оглядела каждого. — Да! — отозвалась Кэтти. — Я не верю в такую чушь! — бросил Доминик. — А ты, Стефан? — глаза девушки были устремлены на меня. — Загадал, — ответил я, хотя это было неправдой. — Я тоже! УРА! С НОВЫМ ГОДОМ! Десятое января. Сегодня ее день рождения. Линде исполняется двадцать пять. Как удачно, что ее праздник выпал именно на день ее дежурства. Я заранее попросил мистера Бэрроуза купить все необходимое: воздушные шары, гирлянды, хлопушки, а сегодня утром он привез праздничный торт. По моей просьбе он позвонил девушке и попросил ее прийти не к семи часам, как обычно, а к девяти, чтобы мы успели подготовиться к ее приходу. С самого пробуждения я был в холле и надувал воздушные шары, а затем развешивал их по всем возможным углам. Разумеется у меня были помощники. Помимо всем уже знакомым Селин. Доминика, Кэтти и Питера к нам присоединились другие пациенты. Например, Дин Мракс, невысокий угрюмый мужчина, который, кажется, находил единственную радость в таких моментах, как сейчас. Нонна Уэндел, подруга Линды из неврологического отделения, тоже пришла помочь нам с приготовлениями. Мальчик семи лет по имени Сэм, девочка Анна и две пожилые женщины – Мэри и Кэрри, а чуть позже к нам присоединился персонал. Когда на часах было без пяти девять, мы все стояли в линейку прямо около входа в наше отделение. В руках каждого взрослого были воздушные шары, а в руках детей рисунки и самодельные поделки, и, конечно же, на головах всех были праздничные колпаки. Минута… Тридцать секунд… Пятнадцать… Пять… Одна… — СЮРПРИЗ! — хором крикнули все, когда увидели девушку, завязывающую на затылке хвостик. — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! — О боже…, — от неожиданности Линда подпрыгнула на месте, а через секунду ее глаза наполнились слезами. — Это… Это сон? — Если только наяву, — произнес я. — Это так мило! Я сейчас заплачу! — девушка подошла к каждому и обняла. — Спасибо вам большое! — Это еще не все, — миссис Буэр хитро улыбнулась. — Куда же без подарков? — Я нарисовала тебя! Красиво? — Анна протянула девушке рисунок. — Очень! Я обязательно повешу его на стену в своей комнате! — А мой? А мой? — Кэтти взглянула на Линду. — И твой, конечно! — та улыбнулась. — Мой подарок, конечно, не такой крутой, — я посмотрел на маленький девочек и подмигнул им. — Но это тебе. С днем рождения! — Что это? — с интересом спросила она. — Открой и узнаешь. Линда сразу начала копаться с бантиков на коробке. Затем она разорвала подарочную упаковку, а после ее глаза округлились до невероятно огромных размеров. — Это очень дорого! Я не могу принять! — Еще как можешь. — Но… — Никаких «но». Это подарок! Линда покрутила в руках полароидный фотоаппарат и улыбнулась еще шире. — Тогда я сделаю фото прямо сейчас! — девушка вставила специальные карточки, а затем направила фотоаппарат на нас. — Улыбни-и-и-и-ись! Вспышка. — Спасибо тебе, — произнесла она и крепко обняла меня. — За что? — Я знаю, что это все ты организовал. Не могу утверждать точно, но сердце подсказывает, что это так. До тебя никто такого мне не устраивал, поэтому… Спасибо! — Теперь так будет всегда, — я улыбнулся. — Обещаю прилетать в Берлин на каждый твой день рождения. — Ну все, ты дал слово! Теперь не отмажешься! Неделю спустя после смерти Линды. Мои веки дрогнули. Я слегка приоткрыл глаза. Настолько, насколько это вообще было возможно. Яркий белый свет ослепил меня, и я чуть нахмурился. Во всем теле ломило, будто меня долго избивали, в горле пересохло, а губы потрескались от нехватки воды в организме. Я оглянулся. Рядом со мной стояла капельница, игла которой была в моей вене. Шторы распахнуты, окно приоткрыто, поэтому я почти сразу почувствовал, насколько в комнате прохладно. На тумбе стояла миска с мандаринами и ваза с белыми гортензиями. А потом я увидел ее. Милисента лежала на диване, тихо посапывая. Хоть она была вдалеке от меня, я спокойно смог разглядеть ее красные глаза. Я нащупал кнопку вызова медсестры и нажал на нее. Через секунду вошел Карл. Его глаза распахнулись, когда он увидел меня, а затем выбежал в коридор. От шума проснулась Милисента. Сначала он вяло помотала головой, потирая руку, которая, вероятно, затекла, а затем увидела меня и сразу вскочила на ноги, подбегая ко мне. — Стефан! Ты очнулся! Слава Богу, я… Я так волновалась! Что тебе дать? Я сейчас позову врача… — В-вод-ды, — прохрипел я. — Сейчас! Девушка подошла к столику у стены и налила из графина воды в мой стакан, а затем протянула его к моему рту. Я сделал несколько глотков, чувствуя, как мне становится лучше. В этот момент в комнату зашел Карл и мистер Бэрроуз. — Мистер Феррар, чудно, что вы пришли в себя. Как самочувствие? — Долго я был в отключке? — Ну как сказать. Для кого-то долго, для кого-то нет…, — мужчина несколько секунд рассматривал мое лицо, а затем выдохнул. — Неделю. Так, как Вы себя чувствуете? — Хуже, чем обычно. — В вашем положении это нормально. Вам нужно несколько дней на восстановление. — Скажите, то, что он был без сознания столько дней как-то повлияет на его лечение и здоровье? — обратилась к моему врачу Милс. — Нет, мисс Гринграсс. Все лекарства вводились внутривенно, поэтому, если все будет хорошо, то через месяц мы Вас выпишем, — теперь врач обратился ко мне. — Что с ней? — Мистер Феррар, сейчас Вы не в той форме, чтобы… — Что с ней? Мистер Бэрроуз снял очки и положил их в карман халата. Кивнул Карлу, и тот удалился, оставив нас втроем. Милисента подошла ко мне и взяла меня за руку. Через ее прикосновение я почувствовал, как она переживает. Мужчина же наоборот был очень серьезен. Он поджал губы, явно не желая делиться со мной всеми подробностями. — Линда умерла, Стефан. У нее была травма несовместимая с жизнью. — Что-нибудь известно о том, что конкретно случилось? — Камеры видеонаблюдения, где все это произошло показали, что на нее напали. Скорее всего хотели ограбить, но она сопротивлялась. Тогда ее ударили по голове. Она упала и ударилась о булыжник, а скорую вызвали прохожие, которые случайно на нее наткнулись. — Его нашли? — спросила Мили. Мужчина отрицательно качнул головой. Моя ладонь сжалась в кулак, а на глаза навернулись слезы, однако я не позволил себе им пролиться. — Мы еще не сняли ее плакат. Решили, что Вам нужно попрощаться. — Когда похороны? — Как таковых похорон не будет. Насколько мне известно родных у нее нет. — Есть, — ответил я, сжимая ладонь девушки, сидящей около меня чуть крепче. — Я займусь ее похоронами. — Хорошо, — мужчина кивнул. — Что ж, скоро будет обед. Милисента, проследите, чтобы мистер Феррар съел всю до последней крошки. Затем Вам поставят капельницу и введут лекарства. Потом нужно немного поспать. С этими словами врач вышел из палаты. Мили закрыла окно и укрыла меня одеялом. Села рядом и начала рассматривать. — Я правда был без сознания неделю? — Да, милый. Мы боялись, что ты впал в кому. Поэтому мы все очень рады, что ты пришел в себя. — Когда ты прилетела? — Я никуда не улетала. Не могла оставить тебя в таком состоянии. — Милс, у тебя будут проблемы на работе и в университете. — Ничего страшного, я обо всем договорилась. Мои проблемы – это последнее, о чем тебе стоит думать. — Неправда. Мне жаль, что я доставляю тебе неприятности. — Стефан, прекрати! Мы уже это обсуждали. Я должна быть здесь. Милисента рядом. Она со мной. И я безумно ей за это благодарен. Ее голос, полный любви и надежды, становится той самой опорой, на которую я могу опереться. Я вижу, как она старается – ее улыбка дарит мне уверенность. Мы проводим вместе минуты, наполняя их разговорами о будущем, о том, как мы вместе путешествуем по местам, о которых мечтали. В ее глазах я вижу яркое отражение жизни, которую мы когда-то планировали, и которая, кажется, все еще доступна, если я буду сражаться. Ее поддержка – это те невидимые крылья, которые поднимают меня выше моих собственных страхов. — Мы можем дойти до стены памяти? — так мы называем то самое левое крыло. — Конечно. Девушка взяла меня за руки и помогла мне сесть. Я еще был слишком слаб, чтобы ходить, поэтому она попросила у медсестер инвалидную коляску, в которую помогла мне сесть. Я волновался, что ей будет слишком тяжело меня катать, поэтому сказал ей, что справлюсь сам. Мили недовольно что-то бурчала себе под нос, а затем и вовсе заявила, что мне сейчас нельзя напрягаться, так что она все возьмет в свои руки. Она докатила меня до лифта, там мы доехали до первого этажа, а потом через пару минут стояли напротив белой стены, на которой висел плакал веселой девушки с ярко-голубыми глазами. Линда смотрела на меня так же проницательно, как и при жизни. Прямо в душу. — Я приношу ей цветы каждые два дня. Миссис Буэр сказала, что она очень любила тюльпаны. — Спасибо, — произнес я, сжимая ладонь возлюбленной еще крепче. Она встала рядом со мной и несколько минут мы провели в тишине. Я потянулся в карман, где нащупал то, что никак не ожидал найти. Через секунду я достал оттуда то самое фото, сделанное в ее день рождения. Мили наклонилась и едва улыбнулась. — Она здесь такая счастливая…, — прошептала она. — Это единственная фотография, которая у меня есть. Это был ее день рождения. Тогда я пообещал ей, что каждый год буду прилетать и праздновать вместе с ней. — Стефан…, — девушка присела на корточки и поцеловала мои руки. — Она сейчас в лучшем мире. Уверена, она обрела покой. — Я тоже…, — я прижал фото к груди. — Я тоже… Линда… Ты стала моим воспоминанием…