Библиотека и портрет, написанный рукой брата

Что со мной – было сказать сложно. Вроде обычная простуда, но я почему-то теряю сознание и прихожу в себя. Ненадолго. Но потом опять проваливаюсь в темноту. И в темноте пробуждаются похороненные воспоминания: тело брата на моих руках, его окровавленные губы, ясный солнечный день. Потом то, как Лука плачет по ночам, мечется по комнатке на постоялом дворе. Иногда я вижу картины из жизни до прибытия в Османскую империю: Лука входит в ворота монастыря после длительного путешествия и подходит к матушке игуменье. - Спасибо, что помогаете мне в очередной раз. Я снова за Авдотьей. - Лука, милый, не беспокойся ни о чем. Твоя сестра сейчас спустится. Я отбегаю от оконца и бегу к брату, попутно обегая мать Дорофею – казначея. Та недоуменно разводит руками, а потом весело вздыхает: - Брат приехал? Ну, беги, егоза, беги. Я смеюсь, и тут же прыгаю обнимать брата, не сдерживая визги. Тот улыбается. - Ну, что егоза, дождалась?? Поехали домой. – он кружит меня, а потом мы едем домой. Матушка деланно строгим тоном просит, чтобы я в следующий раз так не вопила, ибо это всё-таки монастырь, я улыбаюсь, машу им рукой на прощание и бегу за братом. И только дома я вижу разочарование у брата от очередного неуспеха. Он первые два дня отказывается от еды, уходит на мужскую половину избы и подолгу спит. Просыпается хмурым, что-то рисует, потом комкает бумагу, выбрасывает. Я упрашиваю его не опускать руки, и не сдаваться. И вот, когда Лука собирает вещи спустя пару месяцев, а мне велит собираться в монастырь, я не выдерживаю. - Устала я сидеть в монастыре и терзаться неизвестностью! Все. Как хочешь, но я поеду с тобой! И даже не переубеждай меня! Лука роняет рубашку, которую собирался сложить в мешок. - Ты что, сдурела? И вот начинается наш спор, в итоге которого я всё-таки поехала с ним. Я очнулась и больше не впадала в забытье. Около меня сидела госпожа Махидевран султан. - А где мать Дорофея, а мать Иллария где? Мать Иллария была монастырским лекарем. - Что? Кто эти люди? – спросила Махидевран в недоумении. Я протерла глаза. - Я вспомнила, как в дни отсутствия моего брата пережидала в монастыре. Эти люди – мои друзья. Мне бы хотелось написать им письмо. Махидевран отвернулась в задумчивости. Возможно, она перебирала варианты, потому что в итоге ответила: - Напиши.. А я придумаю, как отправить. Примеров, когда рабыни и наложницы писали письма на родину, было множество, но я надеялась, что мое письмо будет отправлено и попадет, куда надо. Махидевран султан принесла мне подставку для книг и несколько листов бумаги. Я обмакнула перо в чернила и начала писать. «Достопочтенная матушка игумения и сестры, мир вам во Христе. Пишет вам девица Авдотья, сестра Луки художника. Нахожусь я во дворце османского султана Сулеймана по причине безвинной гибели моего возлюбленного брата. (воздохните молитвенно о упокоении его души) Ибо после его смерти я осталась одна и почти без средств к существованию. Пробыв долгое время рабыней в гареме, я поступила на службу одной из жен повелителя Махидевран султан. На службу и госпожу не жалуюсь, получаю по шесть акче в день, да и содержат меня неплохо. Однако к горю моему не имею я возможности ни посещать могилу дорогого брата, ни писать письма на родину. Это письмо – моя попытка. Если Богу угодно будет, то оно попадет в ваши руки. Не могу поведать того, что происходит здесь, в гареме за неимением многих знаний. Поэтому прошу у вас прощения за столь короткое письмецо. Воздохните молитвенно и о моем здравии.» - я поставила точку и написала адрес доставки письма. Нужно было теперь передать его. Махидевран попросила меня не волноваться и пообещала этот вопрос решить. И сдержала слово. А пока она решала вопрос с письмом, я думала о своих воспоминаниях, которые пробудились во мне, пока я лежала без сознания. Особенно о том, как я упрашивала брата не терять надежды и продолжать поиски. Господи, какая же я всё-таки глупая. Нужно было наоборот уговаривать его оставить эти поиски и прекратить искать эту женщину, а обратить внимание на тех, кто рядом. Однако я сама привела его на смерть. Вернувшись в покои, Махидевран увидела мои слезы и спросила у меня: - Авдотья, что случилось? Почему ты плачешь? - Госпожа.. Я не могла сказать вам, но сейчас, видимо, настал момент истины. Помните художника, который рисовал портрет падишаха? - Видела его с балкона и во дворце Хатидже султан, верно. - Я его сестра. Он бывший жених Хюррем султан. Все годы после нападения татар на нашу деревню он искал свою невесту, и когда умерла наша мать, стал меня отправлять в ближайший монастырь на время поисков. А, возвращаясь, забирал обратно. А в этот раз я не захотела в монастырь, я хотела поехать с ним. Поехала. Мы долго здесь пробыли, после чего он трагически погиб, а я осталась одна, почти без средств к существованию. Поэтому я и подалась в гарем, решив заодно и отомстить Хюррем за его смерть. Дневник, который я забрала у вас, принадлежит моему брату, он там описывал, что с ним происходит. Перед смертью он стал, словно раненая птица с подбитыми крыльями. Начал жаловаться мне на здоровье и на потерю зрения. И все это описано на страницах дневника, залитых его слезами. Да, он плакал. Он плакал, как не плакал никто другой, кого я знала. Его убила разлука и та, которую он любил, как свою жизнь. Даже больше. Махидевран покачала головой. Она потом долго сидела в грустной задумчивости, пока ее не отвлек Мустафа. После разговора с сыном она ввернулась ко мне, вспомнила наш диалог и ответила. - Я тебя поняла. Если в чем-то нужна моя помощь – не бойся, проси. Я помогу. - Я хочу доказать виновность Хюррем султан во всех преступлениях во дворце. - Я помогу, как обещала. Хоть это и будет сложно. - Я не хочу , чтобы сейчас дневник дошел до кого-либо еще. Тем более, до Валиде султан. Ей сейчас нельзя волноваться. - Это правда, Авдотья. Кстати, а где дневник? – Махидевран встала и подошла к шкафу с книгами. Поискав, она удивленно обернулась ко мне. - Кто-то стащил. Кто-то вынес его из комнаты, пока мы тебя выхаживали! В этот момент вернулась Гюльшах. - Госпожа.. Это я стащила. Я думала, что Валиде все должна знать, и принесла тетрадь ей. А она прочитала и упала без чувств. - Дура ты, Гюльшах! И дурой помрёшь. Но только уже не здесь! Убирайся отсюда! Гюльшах заревела. - Госпожа.. - Разве я не говорила тебе не делать ничего без моего личного приказа? Такой прокол у тебя не в первый раз.. Собирай свои вещи и переезжай в общую спальню для рабынь! И начинай подготовку к замужеству! Делать нечего, приказ есть приказ. Поэтому Гюльшах, не сдерживая слез, пошла собирать вещи. Спустя пару часов она покинула покои Махидевран султан. А женщина села на диван и и слегка ударила ладошкой по подлокотнику. - Что мне делать? Она своей глупостью довела Валиде до одра болезни! Авдотья, ты лежи, принимай лекарства, а я схожу, Валиде проведаю. Охранницы девушки около дверей стоять будут. Мне стало тревожно, но пришлось только согласиться. Махидевран вышла, а я попыталась уснуть, однако через минуту в покои проникла тень женщины. Сон это или явь? Даже странно. А между тем женская фигура в длинном платье, с рассыпанными огненными волосами по плечам приближалась. Нет, я не позволю тебе, рыжа, ускорить мою смерть! Я не Лука, ты меня на тот свет так просто не отправишь, и я ещё поборюсь, чтобы разоблачить тебя! - Что ты здесь делаешь?! – приподнялась я, давая понять Хюррем, что я имею силы. - Авдотьюшка, не бойся, я пришла тебя навестить, - медово запела она, вдруг поняв, что ее план провалился. - Убирайся вон, ты думаешь, я совсем дура? Ты же убить меня пришла. - Убить? Нет. Ты, конечно же, мне не нравишься, но… - Конечно, убить! Ведь я все ближе и ближе подхожу к разгадке всей истории с Лукой! И уже знаю, что ты намеренно приглашала его во дворец Хатидже, и так же намеренно отправляла ему письма! - Авдотья, я.. - Что здесь происходит? Что ты забыла в моих покоях в мое отсутствие? Пошла вон отсюда! – в покои вошла Махидевран. Хюррем очень быстро удалилась, а я перевела дыхание. - Бред какой-то. Ходит по чужим покоям, ищет что-то. – просипела я сдавленным голосом - Дневник она искала. Но он уже снова у меня. Дайе Хатун мне доверяет, поэтому отдала на сохранение. - Госпожа.. Я бы хотела поговорить с вами. О моей жизни после разоблачения Хюррем. Мне бы очень хотелось уехать отсюда после всего. И отправиться на родину. - Авдотья. Это очень трудно, но если есть хоть один шанс, то почему б им не воспользоваться? Я приложила руку ко лбу и решила ускорить сбор доказательств, потому что очень хотелось домой, хотелось найти жениха, выйти замуж.. И забыть весь кошмар. Слабость дала знать о себе, и я уснула. Проснувшись, узнала хорошие новости: Валиде султан очнулась, встала на ноги, и готова продолжать управлять гаремом. К этому времени и я начала вставать на ноги. Ходить по покоям Махидевран, делать какую-то лёгкую работу, питаться. Насчет моего письма Махидевран рассказала, что передала его Бали Бею, а тот какому-то торговцу с моей родины. Это меня обрадовало и я начала ждать ответной весточки. А потом меня позвала Валиде и объявила, что я становлюсь помощницей калфы и должна вникать в тонкости управления гаремом. Для меня это было неожиданностью, ведь я должна была успеть собрать доказательства вины Хюррем, хотя и собранных мной было вполне достаточно, чтобы её закопать. Но.. Мне хотелось свежайших, чтобы было с чем с возмущением пойти к повелителю. К тому же не хотела я бросать службу у Махидевран султан, только что лишившейся одной служанки. Поэтому я пошла к Валиде с целью спокойно и вежливо попросить у неё, чтобы она оставила меня на прежней должности. Валиде приняла меня с улыбкой на лице и даже угостила щербетом. - Дитя мое, что у тебя стряслось? Расскажи мне. - Валиде, я бы хотела попросить у вас не переводить меня на должность помощницы калфы, а оставить на прежнем месте. Ибо Махидевран султан осталась без одной служанки, а мне хотелось бы, чтобы ей не пришлось искать долго новую. - Значит, у Махидевран султан тебе понравилось.. Хорошо, оставайся. – Валиде мне снова понравилась. Да и все остальные в этом дворце опасения не внушали. А некоторые меня даже посетили, когда я болела. Например, Хатидже султан. Девушка с пронзительно печальными глазами, она была приветлива ко мне и даже пообещала пригласить меня вместе с госпожой на ужин и осмотреть ее дворец. С чем я с радостью согласилась. Кроме нее я познакомилась здесь с Гюльфем Хатун, которая, несмотря на молодость, казалось, прожила десять жизней и набралась мудрости, коей ей не терпелось поделиться с нуждающимися. Она поражала меня своим спокойствием и внутренним миром, по вечерам я пристрастилась обсуждать с Гюльфем прочитанные главы книг. Позже к нам присоединилась и Махидевран султан. А библиотека в этом дворце была обширной. В ней помимо книг на арабском языке я для себя нашла переводы на наш родной язык. Видимо, какой-то девице от тоски по дому понадобилось перевести несколько томов. В общем, Хюррем в наших разговорах даже не фигурировала. Однако присутствуя вместе с Махидевран султан, я нередко становилась молчаливой свидетельницей того, что Хюррем обвиняет наш состав в плетении интриг против нее. Валиде, к ее чести, все обвинения опровергала и требовала доказательств и улик, однако у рыжей их не было, поэтому она удалялась. А госпожи, пожав плечами, возвращались к привычному образу жизни. В один из вечеров, отправляясь в помещения библиотеки, Махидевран султан увидела Хюррем в сопровождении Эсмы и Гюльшах. - Вот, значит, как, - вздохнула госпожа. – Хюррем, на всякий случай вынуждена предупредить.. Иногда эта женщина совершает преступления, не получив приказа на это. - Махидевран, сомневаюсь, что ты не отдавала приказа этой женщине ранить Гюльнихаль или притащить к Валиде тетрадь. - Что бы ты ни думала – я тебя не обманываю. Не спускай глаз с Гюльшах, - заключила Махидевран и, не оборачиваясь, пошла дальше. А Хюррем схватила меня за локоть, что заставило мою госпожу развернуться. - Тетрадь где? Говори! - Отпусти её, - спокойно приказала Махидевран. – я сказала отпусти немедленно! Рука Хюррем отпустила мою, но глазами та пообещала, что разговор ещё не окончен, и исчезла за поворотом. - Интересно, почему она так боится, - задумчиво произнесла госпожа. - Просто брат написал в тетради, что она приглашала его на пару свиданий. И однажды прислала записку с деньгами. Не ответить он не мог. Своим поведением она пробудила в нем ложную надежду на то, что ещё не всё потеряно. - Вот как.. Ладно, мы ещё поговорим об этом. Нас ждёт Гюльфем. А завтра мы поедем, дай Аллах, во дворец Хатидже. Уже завтра? Я слышала из разговоров о дворце Хатидже. И видела его издали в тот злополучный день. Но внутри быть мне не приходилось, разве что какими-то чёрными ходами, когда Матракчи водил меня к тяжелораненому брату. А сейчас меня пригласили в качестве служанки Махидевран султан, поэтому я войду туда через главный вход Я и представить себе не могла, что меня там внутри ждет. В ожидании нас Гюльфем прочитала уже пару глав. Мы выбрали по книге и сели за свои места. Я читала «Божественную Комедию», Данте Алигьери, Гюльфем выбрала «Похвалу Глупости» Эразма Роттердамского, которая вышла совершенно недавно, а вот Махидевран выбрала какой-то роман. Читали молча, иногда выписывали понравившиеся цитаты. По окончании чтения, как обычно, начали обсуждать прочитанное и делиться впечатлениями. Я понимала, почему Махидевран в отличии от нас выбрала роман для легкого чтения, и нисколько ещё не осуждала. Наши разговоры были прерваны повелителем, который тоже наведался в библиотеку. Не произнеся ни слова, государь отправился к книгам о политике и вышел из библиотеки с томиком. Вопросом – «почему в столице мусульманского мира такая огромная и интересная библиотека?» я не задавалась. Всем: от султана до аги, было известно, что великий визирь империи постоянно пополняет запасы книг, интересуясь мировой литературой. Конечно, это вызывало протест у исламских лидеров, но визирь был молод, прогрессивен и поддаваться на манипуляции старейшин не собирался. «Он развращает народ наш!» - не могла я не вспомнить цитату. Покинув библиотеку, мы ещё долго не могли успокоиться и шли, обсуждая прочитанное. Меня ждала первая поездка во дворец сестры султана, поэтому я находилась в странном волнении. Мало ли, что там может быть. А утром следующего дня Махидевран, как и обещала, велела мне готовиться к поездке. Позавтракав, мы вышли на улицу в сад, где нас ждала карета, и отправились в дорогу. Ехать было недолго, поэтому я не успела ничего обдумать. Мы миновали то страшное место, где я переняла из рук янычар стремительно остывающее тело Луки. Поняв это, я закрыла глаза на мгновение. Махидевран встревожилась. - Что с тобой, Авдотья? - Все хорошо, немного укачало. – я не могла при Гюльфем говорить ничего. Приехав, мы выбрались из кареты. Я помогла Махидевран выйти, Гюльфем предпочла самостоятельно покинуть карету. Пройдясь по фруктовому саду, мы дошли до главного входа и зашли. Внутри, в проходной, все было обставлено в европейском стиле: молодые супруги не собирались опираться на мнение старейшин и украшали дом по своему вкусу. С лестницы спустилась Хатидже султан. Нет, она нисколько не изменилась.. - Пройдемте в зал, Махидевран, Гюльфем, Авдотья. – она распахнула дверь, впуская нас, и, войдя, я увидела перед собой портрет султана, написанный рукой брата.