Эпилог

      Если бы не полицейский щит, который Наташа успела схватить в последний момент, всё могло бы закончиться иначе. Он стал их единственной защитой от разлетающихся обломков. Кирпичи, металлические балки и стекло с ужасающей силой полетели во все стороны, с глухими ударами врезаясь в щит. Несколько особенно тяжёлых кусков с такой силой обрушились на него, что Наташе показалось, что он вот-вот треснет пополам.       Пепел медленно начал оседать на землю, как серый снег, окутывая всё вокруг. Воздух был пропитан гарью, но небольшие порывы ветра всё же развеивали её, давая больше кислорода для лёгких.       Больница, когда-то возвышавшаяся над этим пригорком, исчезла, целиком уйдя под землю, как будто её вырвали с корнями. На месте, где раньше скрывалась секретная лаборатория Амбреллы, теперь зияла огромная чёрная воронка. Из глубины кратера всё ещё продолжал валить густой тёмный дым.       Убедившись, что сверху больше ничего не летит, Наташа откинула в сторону израненный и треснувший в нескольких местах щит. Перевернувшись на спину, она лежала рядом с Леоном, жадно глотая свежий воздух. Из-за недавнего бега с препятствиями женщина была готова выкашлять собственные лёгкие. Грудь рвалась на вдохах, каждый из которых отзывался жжением. Казалось, она вот-вот начнёт кашлять кровью от перегрузки.       К их счастью, больница находилась на окраине, вдали от центра города. В округе располагалось лишь несколько уцелевших после взрыва деревьев и автостоянка. Не слышно было ни стона, ни лязга, ни тяжёлых шагов мертвецов. Значит, пока что можно было не опасаться внезапного появления заражённой толпы. Ещё одного такого забега с бессознательным агентом её тело могло сейчас не выдержать.       Спустя минуту, когда Романофф наконец-то смогла отдышаться, до её слуха донёсся чужой сдавленный стон. Это заставило женщину слегка напрячься. Медленно, морщась от боли и стараясь не задеть болезненно пульсирующие ушибы, она опёрлась на локоть и повернула голову в сторону Кеннеди.       На город уже упали первые утренние лучи солнца, озаряя облака на горизонте тёплыми золотистыми оттенками. В их свете было хорошо видно, как губы мужчины слегка приоткрылись. Жуткая темнота в венах исчезла, возвращая коже человеческий вид. Пальцы агента немного зашевелились, словно он инстинктивно пытался найти пистолет.       Наташа пока не спешила расслабляться. Внимательно наблюдая за агентом, она села и положила руку на свою дубинку за поясом, готовая ею воспользоваться в любую секунду. Всё выглядело так, будто вирус отступил, но Романофф прекрасно понимала, что иллюзия выздоровления могла быть обманчива. Она уже убедилась, что Амбрелла обожала неприятные сюрпризы. Следовало сначала точно убедиться, что это был действительно Кеннеди, а не новый штамм в его теле.              Прошло ещё несколько долгих секунд, а затем веки Леона дрогнули, и он медленно приоткрыл глаза. Сначала взгляд был расфокусирован, будто он пытался разглядеть мир сквозь туманную пелену. Но затем зрачки сузились, и в голубых глазах зажглось узнавание. Он смотрел прямо на Наташу, которая не мигая, следила за ним.       Леон ещё какое-то время просто смотрел на женщину, а затем медленно поднял здоровую руку и протянул её к лицу напарницы. Пальцы дрожали, но прикосновение было мягким и осторожным, словно он хотел убедиться, что она реальна. Что это не последняя иллюзия, сотканная умирающим сознанием.       Наташа не сдвинулась с места и не отпрянула. Её дыхание перехватило, когда его тёплая рука коснулась её щеки. Она всё-таки успела вернуться вовремя и теперь смотрела в живые, осознанные глаза напарника, а не в алые, хищные огоньки мутанта, которым он вполне мог стать.              — Наташа… — прошептал он её имя.       Она сдержанно улыбнулась. Глядя в эту знакомую голубизну, Наташа, наконец, убрала руку с рукояти дубинки. В этот миг с её плеч сползла каменная плита, давившая всё это время. Он был жив.       Леон медленно принял положение сидя, стараясь не обращать внимание на боль в рёбрах. Он все ещё пытался осознать, что произошло. Ведь он должен был сгинуть вместе с лабораторией, но почему-то вдруг очутился здесь живой и даже чувствовал себя здоровым, если не считать ранения и усталость.       Кеннеди опустил взгляд на свои руки, удивлённо подмечая, что те были чисты от инфекции, а затем посмотрел напарнице за спину. Видя, что от больницы не осталось и следа, а на её месте сейчас зияла глубокая пропасть всего в трех метрах от них, агент всё сразу понял.       — Ты всё-таки сумасшедшая, — усмехнувшись, произнёс Леон и посмотрел на Наташу.       — Решила вернуть тебе должок, — также усмехнулась Романофф ему в ответ.       Они одновременно потянулись друг к другу, и их лбы мягко соприкоснулись. Инстинктивное движение, такое тихое и естественное в своей простоте.       Леон позволил себе утонуть в этих смелых, зелёных глазах, в которых отражались боль, тревога и невыраженная до конца благодарность. Наташа не отводила взгляда. Он спас её тогда. Теперь она спасла его. Всё, что они пережили, всё, чем стали, сходилось в этом коротком мгновении, которое не требовало ни слов, ни оправданий.       Неожиданно, будто в нём что-то прорвалось, Леон резко притянул Наташу к себе, мягко обхватив её затылок здоровой рукой. Она не сопротивлялась. Их губы слились в глубоком, жадном поцелуе. Это был не просто поцелуй, это был взрыв молчаливых эмоций, которые невозможно было выразить словами.       В этот момент им обоим было всё равно на то, что тела болели от ран, и на то, что они по-прежнему находились в заражённом городе. Всё вокруг словно исчезло: ни дыма, ни кровью пропитанных одежд, ни устрашающей воронки за спиной. Сейчас не существовало ничего, кроме их двоих.              Поцелуй становился всё глубже, всё более отчаянным, словно они боялись упустить эту возможность. Леон позволил себе забыть обо всём, углубляя поцелуй до предела, пока их измождённые тела не напомнили о себе, вынудив отстраниться, тяжело дыша.       Они посидели так ещё несколько минут. Плечи Романофф заметно осунулись, а веки начали опускаться сами собой. Она зашипела от боли, пытаясь изменить положение, чтобы не свалиться на бок, но усталость беспощадно брала своё. Когда действие бустера, полученного ранее, окончательно ослабло, всё её тело словно обмякло, и женщину действительно начало сильно клонить в сон. Казалось, она могла бы уснуть прямо здесь, на пыльной земле, у самого края чёрного кратера, где ещё недавно стояло проклятое здание.       Леон, которому становилось всё лучше, не мог не заметить этого эффекта, что теперь валил его напарницу с ног. Но он понимал, что для начала следовало убраться отсюда, а затем уже дать Наташе возможность отдохнуть.       Нехотя отстранившись от неё и придерживая за плечи, Кеннеди помог женщине подняться на ноги, принимая её вес на себя и при этом пытаясь не тревожить свою сломанную руку. Оба в этот момент поморщились от боли, но не промолвили ни слова. Наташа всё же позволила себе облокотиться на агента всем весом, ибо сейчас уже наступать на ногу было для неё непосильной задачей.       — Нужно дойти до машины. Тут недалеко, — объяснил Леон.       Он решил не мучить её сейчас вопросами о том, как именно она его спасла. Он и так уже догадывался, как напарнице удалось всё это провернуть. Каким-то образом ей удалось достать вакцину, и вместо того, чтобы уносить отсюда ноги, она, конечно же, вернулась за ним, рискуя всем. И, судя по тому, где он очнулся, вытащила она их в последний момент.       Кеннеди и представить не мог, каких адских усилий это ей стоило. Вытащить его тяжёлую, беспомощную тушу, и всё это на себе в одиночку, по коридорам, кишащим мутантами. А ведь у неё самой была изранена нога, которую каждый шаг наверняка превращал в пытку. Он даже не знал, как она умудрилась остаться в сознании, не говоря уже о том, чтобы пройти весь путь обратно и добраться до выхода.       Мужчина не знал, какие слова могли бы выразить всё, что он чувствовал. И, пожалуй, сейчас они были бы лишними. Они оба выжили, и этого было главное.       Он не мог понять, что испытывал больше: глубочайшее уважение или чувство тёплой привязанности, которая продолжала расти, несмотря ни на что. Взглянув на Наташу вновь, он вдруг заметил небольшую, едва заметную горбинку на её носу, и почему-то именно эта маленькая, неидеальная черта вдруг показалась ему неожиданно цепляющей. Настоящей. Как она сама. Уголки его губ невольно дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке.       Наконец, на пустой узкой дороге показался его чёрный джип с затемненными окнами, припаркованный в чуть в кустах. Всё же место для стоянки он выбрал весьма удачное. Наташа не видела машины. Её голова была опущена, а глаза слипались. Сейчас она просто полагалась на напарника, полностью доверив ему путь.       Кое-как вытащив ключ из кармана, Леон разблокировал автомобиль и открыл пассажирскую дверь, помогая Наташе сесть на сиденье. Та неуклюже вскарабкалась внутрь, поджимая губы от ушибов и хватаясь за ручки.       Чувство, что самое страшное осталось позади, что они действительно оба выжили, разливалось по телу тёплой, тихой волной. В этот раз она не просто выполнила свою миссию, она обрела нечто большее. Хоть Леон и был из другой реальности, у Наташи почему-то возникала уверенность, что это ещё не конец их встречи. Что, возможно, у них всё же есть небольшой шанс на что-то большее, чем одно совместное задание.       Леон, испытывающий схожие чувства, отошел к багажнику и отыскал ещё одну аптечку. Вернувшись к женщине, он разрезал ножом насквозь пропитанные кровью бинты и, вытащив свежие, бережно наложил новую повязку. Его пальцы на мгновение задержались на её бедре, когда он оценивал потерю крови. Судя по целиком пропитанной штанине, она была немалой, но и не критичной. Негромко выдохнув, Кеннеди поправил ремень на её ноге, решив слегка ослабить его. Бежать и драться напарнице сейчас не требовалось, значит, можно было дать ноге отдохнуть.       — Извини, — произнес он, когда Романофф в очередной раз зашипела от боли.       Леон молча нажал на рычаг и аккуратно опустил спинку сиденья, создавая для неё чуть больше комфорта. Наташа чуть приподняла брови, но не стала ничего говорить и просто позволила себе обмякнуть, почувствовав, как приятное тепло от чужой заботы медленно проникает под кожу. И сейчас, когда не нужно было больше бежать, стрелять, сражаться и сдерживать каждое дыхание, силы окончательно покинули её тело, которое теперь полностью расслабленно распласталось по сиденью.       — Куда мы едем? — слабо спросила она, когда агент сел за руль.       — В надёжное место. Там мы сможем передохнуть связаться со своими, — объяснил Леон, заводя двигатель.       Их взгляды пересеклись. В этом коротком мгновении в них читалась безмолвная благодарность. Благодарность судьбе, что им удалось сохранить друг друга в этом хаосе заражения. Наташа еле улыбнулась одними уголками губ, прикрывая отяжелевшие веки.       — У тебя красивые глаза, — вдруг выговорила она и почти сразу же отправилась в царство Морфея.       От этих слов Кеннеди не смог сдержать тёплой улыбки. Как бы это ни было странно, но именно сейчас он впервые ощутил чувство полного умиротворения, сидя в одной машине рядом с ней. Той, кто ворвался в его жизнь так внезапно и той, кого он не хотел бы отпускать.       Возможно, позже им и придётся разделиться, но это будет потом. В данный момент Леон не желал об этом думать. Сейчас у него была возможность хотя бы ещё немного побыть вместе с ней. Даже если это будет всего на несколько чесов, оно того стоит.       Но кто знает. Возможно, судьба всё-таки решит распорядиться иначе.