-

В кабинете Горташа было достаточно сундуков и комодов, чтобы заниматься разбрасыванием бумаг хоть целый день. Орин с удовольствием ходила по ним туда-сюда, стряхивала с босых пяток прилипшие листы и корежила вусмерть кончиком кинжала замочные скважины в ящиках. Ловушки от любопытных он, конечно, расставил, но все они были слишком очевидны. Кто-то, может, и попадется, но точно не она. Глупец. Люди – да и не-люди тоже – ее раздражали. Лордишка отличился особенно: его приходилось терпеть рядом живым и непослушным. К сожалению, сегодня его нет на месте. К счастью, его стальных болванов – тоже: Горташ еще с вечера отбыл в литейную, чтобы заняться каким-то там ремонтом, и до сих пор не возвращался. Поэтому она и бродит здесь, разбрасывая и топча его работу. Разумеется, будь Стальная стража наготове, ей пришлось бы убегать по потолку от превращения в мерзкую лужу. Атаковать его, пока он под защитой, бессмысленно. Впрочем, пока что хватит и того, что он постоянно чувствует ее присутствие рядом, ее горячее дыхание на своем затылке. Следы недосыпа на его лице радовали ее сердце, как дитя. Орин остановилась посреди кабинета и ухмыльнулась себе, точно вспомнила что-то забавное. Шагнула вперед, в направлении большого зеркала на стене. Вот босая ступня коснулась исписанных, разбросанных бумаг; вторая нога опустилась на пол следом за первой, но звякнув набойкой в подошве начищенного до блеска сапога. Лорд Энвер Горташ, презрительно щурясь, осмотрел себя в зеркале в профиль и, фыркнув, щелкнул ногтем по свисающему концу расслабленной шнуровки. – Какая нелепица! Омерзительно. Чванливый лордишка пытается затмить свою заурядность тысячей золотых побрякушек. Их так много-много-много! Мой клинок поет о том, чтобы срезать вместе с кожей каждую, начиная с правой руки! Орин в чужой личине вытянула перед собой руки, теперь окованные мягко сияющим металлом, и с низким стоном сожаления поглядела на перчатку. Фиолетовый нетерийский камень в ней был всего лишь иллюзией, как и вся ее маскировка. Мощной, но иллюзией. – Возьми себя в руки, Орин, помни о плане, – ответила она сама себе, испытывая новые голосовые связки, вспоминая и осваивая чужую манеру, вживаясь в роль. – Выбирай любого из моего списка, можешь с ним позабавиться, как там принято в вашем культе. Не забудь потом оставить знак Абсолют. – Перестань мне всё объяснять! Прекрати! – Орин кипит. Жажда власти сулила ей только удовольствие от обретенного могущества, но, получив в свои руки нетерийский камень поверженной сестры, в реальности она заработала только излишнюю ненависть да головную боль. – План превыше всего. Она понимала. Тебе я объясняю на пальцах. Прошу, можешь хотя бы сделать вид, что тебе интересно хоть что-то, помимо твоих… темных соблазнов, – Горташ морщится; теперь он злится, и у него на лице печатными с передовицы «Балдурского вестника» написано, что она ему неприятна. Взаимно, вынужденный соратник. Но сестра не заслуживала этого места, раз оказалась слаба. Удивительно только, как она могла так долго выносить этого Горташа и даже ни разу не попыталась всадить кинжал ему в живот. Или в бок, или в бедро, перерезать вены, рассечь сухожилия… Орин вскинула голову, приосанилась и усмехнулась – не своей, хитроватой, неширокой усмешкой. О да! Этого вреда он ожидает от нее каждую минуту. А вот другого, какого она и сама от себя еще утром не ожидала… Будет ему уроком – пускай впредь думает, прежде чем считать Избранную Баала за неуравновешенную психопатку, помышляющую исключительно об убийствах! Думать лордишка умеет хорошо, но он так сильно ошибается в людях. Так плохо выбирает себе соратников. Хорошо, что она вовремя взяла дело в свои руки. Проверив, с собой ли у нее утренняя корреспонденция Горташа, Орин беспрепятственно покинула крепость обычной дорогой и направилась в сторону дворца Касадора Зарра. Об этом лорде Врат Балдура, ввиду его эксцентричности, были наслышаны даже баалиты, которых, в основном, светская жизнь не интересовала и не касалась. Пожалуй, Орин была одной из немногих членов культа, кто вынужденно имел дело с типами из «высших кругов» города. Несмотря на догму Баала, что любая пролитая кровь равна, Горташ сумел втянуть ее в собственные интриги – на пользу плану, да, но от того менее раздражающими лишние усилия не становились. И все же, слушки о том, что лорд Зарр никогда не выходит из замка днем, а встречается со всей городской знатью исключительно у себя дома, не миновали и ее. Кто же он такой? Орин рассчитывала увидеть в его глазах ту же искру жажды крови, которую ценит ее Отец. Быть может, одинокий и непонятый среди своих, развращенный своей природой, лорд только и ждет проводницу в круг себе подобных. Быть может, она идет туда не только затем, чтобы Горташу досадить, но и ради собственной выгоды. Ответы впереди. Проходя через главные двери, Орин обратила внимание на что-то странное и даже чуть замедлила шаг, чтобы немного задержать взгляд. Но нет, ей не показалось: окна и впрямь были закрыты ставнями. Но не обычными: покрытыми стеклом. То есть, снаружи они выглядели, как обычные окна, но внутрь не проникало никакого света. Тем не менее, внутри замка оказалось достаточно аккуратно, хотя и мрачно по духу. До храма Баала малость не дотягивало, но навевало вполне определенные ассоциации с выхолощенным, целеустремленным движением во тьму. Чистота и роскошь, но чуткий нос Орин улавливал запах застоявшегося воздуха. Светло, но весь свет – от искусственных огней. Ее провели в зал для приемов, где она оказалась не одна. Энтузиазма у нее поубавилось: похоже, присланное Горташу приглашение было не персональным и предполагало очередной прием для ряда балдурской знати. Лордишка-выскочка с недавних пор уж очень упрямо лез на самый-самый верх, буквально по головам (похвально!), и, конечно, не мог не заинтересовать своими амбициями «старых лордов» города. На то она и здесь, чтобы подпортить им настрой к сотрудничеству. А может, и не только за этим. Импровизировать Орин умела и любила: крайне редко у нее был план, помимо «резать, слушать песню крови, разбрасывать останки, взывать к Отцу». А будь у нее такой замок, она бы только и делала, что резала беззащитных горожан, приглашенных в гости. Правда, горожане рано или поздно закончились бы… но на то ее приказа ожидает Абсолют, благодаря власти которой над личинками всё Побережье Мечей вскоре умоется кровью во имя Баала. – Лорд Горташ, премного польщен, что вы нашли время прийти! Хозяин замка – это Орин поняла мгновенно – оказался по правую руку от нее. Он слегка улыбался, проявляя гостеприимство, но глаза его выглядели так знакомо. Жесткие, мертвые. Много лет подряд она, преданно глядя в лицо своего наставника, стремилась к такому же взгляду, убивающему на месте слабые души. Что-то тут не так. Она расплылась в вежливой ухмылке, прижав руку к груди в легком поклоне: – Взаимно польщен приглашением, лорд Зарр! Отложил все дела ради этого визита. – Приятно слышать. Давно ждал случая познакомиться с вами лично. Вы проявляете незаурядный ум и амбиции. Хоть что-то интересное наконец происходит в этом тихом городе. Во Вратах Балдура, конечно, скучновато, но чтобы называть город «тихим»... – Я наслышан о вашей Стальной страже и хочу задать несколько вопросов, – продолжил Касадор и тем самым захватил Орин врасплох. – Намного лучше любой живой стражи! Никаких сомнений, никакого страха. Стальная стража шагает только вперед. Это второй мой подарок родному городу, – торопливо выудив из памяти любимую присказку Горташа, процитировала она. – А что же тогда – первый? Орин уже набрала воздуха в грудь – и вдруг поняла, что если ответит тем, чем обычно отвечает на этот вопрос ее заклятый союзник, то такую степень самодовольства и тщеславия не сможет изобразить даже она, и чужая личина попросту треснет пополам. Не говоря уже о том, что этот его ответ неизменно выводит ее из себя. – Всему свое время, – вместо этого озвучила она полуправду и скрестила руки на груди. – Прекрасно понимаю, – слегка кивнул лорд Зарр. – Воистину. Так, значит, Стальная стража – механизмы? – В данный момент – да, хотя возможны варианты. – И кто же сейчас ей управляет? – Я сам. – Не сочтите за грубость, но это неправда, ведь у вас всего одна голова. Думаю, вы можете знать, смотреть их глазами, возможно, даже говорить и приказывать им, – Касадор поставил одну руку на другую и потер двумя пальцами подбородок, – но мне любопытно, какая технология или магия приводит их в движение, придает им образ мысли. Делает их стражей, в компании которой без опаски ходят патрули Огненных Кулаков. Похоже, Орин все-таки не смогла полностью сдержать изумленно-презрительную гримасу, потому что собеседник тоже поменялся в лице: – Не ожидали? Я довольно наблюдателен, знаете. Умею видеть… и ждать. – Что ж, тогда подождем вашу стражу, хм-м? – Мне она ни к чему, – сверкнул тот нехорошей усмешкой. – Позвольте еще вопрос. Это ваш личный проект? – Конечно. – Так это инженерная технология или магия? В ответ на ее молчаливое замешательство он протяжно, как будто разочарованно хмыкнул: – Мне пора. Не берите в голову, просто праздное любопытство. Хорошо проведите время. Глядя ему в спину, Орин нашарила под иллюзией рукоять своего красного клинка. Вот бы отсечь ему по кусочкам его каверзный язык! Знал же наверняка, о чем спрашивать, чтобы она ответить не смогла… Нет. Иллюзия перевертыша непроницаема. Просто… кто ж знал, что лордишки не только чванятся друг перед другом расшитыми тряпками да богатствами, а еще и разговаривают обо всякой мусорной, надоедливой, раздражающей страже! Да какое ему дело? Да что тут произошло вообще? Больше Касадор к «Горташу» не подходил: похоже, потерял интерес. Странно. Почему? Стоило порадоваться, что план выполнен, но Орин всё сильнее раздражало, что этот непонятный самодовольный лорд с жестокими мертвыми глазами больше не обращает на нее никакого внимания, тогда как ей становилось только любопытнее. Хоть скидывай личину да тащи лорда в самую дальнюю тень – ножом и вкрадчивым словом выяснять, почему от него так веет пролитой кровью. Уж ей ли не почувствовать, не потянуться естеством подобного к подобному? Стоит забраться в замок как-нибудь в одиночку и разузнать поподробнее. Ну и оценить, подойдет ли ей этот домик, осмотреть все комнаты и подвалы. Ведь, когда она отдаст приказ Абсолют, это место опустеет, как и все остальные. Со временем… Когда по улицам потекут реки крови во имя Баала, а она будет прокладывать им русло. Ушла она с приема ни с чем – а Горташ наверняка так ни о чем и не узнал. И что-то подсказывало ей, что на самом деле для него так, в конечном итоге, даже лучше… раздражающе лучше. Она случайно сделала омерзительное доброе дело, лишив его персону интереса Касадора. Доброе дело! И для кого?! Тьфу! Хотя не то, чтобы она могла убедиться лично… Когда спустя несколько дней Орин вновь попыталась сунуться в кабинет заклятого союзника через окно, ей едва не отсекло голову хитро спрятанной в стене ловушкой. Он быстро учится. Думать умеет, хотя и понятия не имеет, что творится у него за спиной. Тем приятнее будет избавиться от него, когда он перестанет быть ей нужен. Пока что именно он держит Абсолют в узде: прискорбно признавать, но одна она – пока что – не справится. Не совладает с камнями, которых в их руках со вчерашнего дня осталось только два. Но уже скоро… Вот-вот… Пусть против всего мира они заодно, но на деле – каждый сам за себя. И никакие слухи о том, что в город возвращается ее недобитая сестричка-по-Баалу с камнем Кетерика, ничего не изменят. И эти двое тоже встанут друг против друга. Горташ не посмеет. О, он не посмеет опять заморочить сестричке голову! Она не будет его щитом и разящим клинком Баала в одном флаконе. Орин Красная ему не позволит, даже если придется убить ее снова. Или стравить их. Да, так даже лучше. А потом, когда они ей на радость поубивают друг друга, власть над Абсолют станет принадлежать лишь ей, и царство крови распространится по всему Побережью Мечей под ее рукой. Во имя Баала, конечно. Но по ее слову – здесь, в Фаэруне, как и должно быть.