Часть 2

Аврора стояла возле входа в кадетское училище, вместе со своими друзьями, которые поочередно бросали на нее обеспокоены и растерянные взгляды. Девушка была уверена, что еще несколько часов назад, когда она билась в истерике на кровати, её взгляд не сильно отличался. Но сейчас она наконец поняла смысл кошмаров и её сознание, наконец, прояснилось и начало потихоньку складывать замысловатый пазл в её голове. Повернув голову немного правее, Аврора нашла брата, который о чем-то переговаривался с Эрвином Смитом и его близнецами. Себастьян выглядел немного растеряно и отрешенно кивал головой на сказанные ему фразы. Элиас же выглядел более хмуро и раздраженно, споря о чем-то с отцом. Девушка догадывалась тему их разговора, но предпочитала игнорировать накалившуюся ситуацию. Ей нужно было поговорить с братом. И только с братом. Пока что. Отстукивая ногой нервный ритм, Аврора все больше нервничала. — Прекрати сходить с ума, Рора, — обратилась к ней шатенка, которая наблюдала за терзаниями подруги, — У тебя скоро нога отпадет. Вероника Браус – лучшая подруга Авроры. Длинноволосая шатенка с карими глазами и солнечной улыбкой, которая легко зажигает окружающих. Фигурой и ростом Ника пошла в отца, Николо. Девушка вобрала в себя качества обоих родителей, соединяя их в уникальный баланс. От Саши она унаследовала жизнелюбие, бесконечный оптимизм и бесстрашие. Она, как и её мать, не боится рисковать и сражаться за тех, кто ей дорог, но при этом никогда не теряет способности видеть хорошее в людях даже в самых трудных моментах. Вероника любит поесть, и её увлечённость едой стала своеобразной семейной чертой. Как и её мать, она ценит простые радости жизни и может расслабиться даже в напряжённой обстановке. От отца Вероника получила утончённость и более деликатный, спокойный подход к некоторым ситуациям. Она умеет быть сдержанной, когда это необходимо, и у неё очень хороший вкус, особенно когда дело касается еды. Её кулинарные навыки на высоком уровне благодаря урокам отца, и это стало её способом выражать свою заботу о близких. Вероника часто готовит для своих друзей и семьи, находя в этом особый способ общения и проявления любви. Вероника редко выходит из себя, предпочитая решать конфликты мирным путём, но если дело касается тех, кого она любит, она может быть удивительно жёсткой и решительной. Аврора и Вероника — лучшие подруги, и их дружба основана на глубоких, непоколебимых чувствах взаимного доверия и поддержки. Они знают друг друга с самого детства и прошли через многие испытания вместе. Вероника, с её жизнерадостностью и лёгкостью на подъём, часто становится источником радости для более серьёзной и сосредоточенной Авроры. Она помогает Авроре расслабиться и взглянуть на жизнь с другой стороны — более лёгкой и беззаботной. С другой стороны, Аврора является тем человеком, который помогает Веронике оставаться сосредоточенной и не забывать о цели, даже когда та начинает отвлекаться или слишком увлекается очередным кулинарным проектом. Их взаимодействие построено на полном взаимопонимании: Аврора знает, что всегда может положиться на Веронику, а та, в свою очередь, уверена, что Аврора всегда защитит её и всех, кто им дорог. — Я не схожу с ума, Ника. Я просто немного нервничаю, — силой воли останавливая ногу, Аврора сложила руки на груди и повернулась в сторону подруги. — Я вижу. — усмехнулась шатенка, заправляя выбившуюся прядку за ухо. — Твои прийдут тебя проводить? — вокруг них был сильный шум, создаваемый кадетами и их семьями, поэтому приходилось немного повышать голос, чтобы тебя услышали. — А как же, — хмыкнула Вероника, — Наши с Корвином и Крисом родители всю ночь праздновали наше поступление. — улыбаясь продолжила девушка, — Было очень много бухла и слез. На лицах девушек появились ухмылки, которые они тут же скрыли, заметив приближение остальных ребят. — Что обсуждаем, леди? — спросил подошедший Корвин Спрингер. Корвин унаследовал черты внешности от своего отца, Конни Спрингера. У него короткие светлые волосы, серо-зелёные глаза и худощавое, но крепкое телосложение. Как и у отца, у него на лице всегда можно увидеть лёгкую улыбку, а его выражение лица часто излучает беззаботность. Парень оптимист по своей натуре, с детства привыкший смотреть на жизнь с лёгкостью и юмором. Его неуёмная энергия и позитивность — прямое наследие от Конни. Он постоянно подбадривает своих друзей и, как и его отец, использует юмор как способ справляться с опасностями и сложными ситуациями. Тем не менее, в нём можно увидеть и черты матери, Изабель Магнолии — дикой, но отважной духом. Это сочетание делает Корвина невероятно смелым, а иногда даже немного безрассудным. Отличительной чертой Корвина является его эмоциональная чуткость. Несмотря на его внешний беззаботный облик, он всегда внимательно следит за тем, что чувствуют его друзья, и старается поддержать их в нужный момент. Его природное обаяние помогает ему легко находить общий язык с людьми. Корвин и Аврора — верные друзья, и юноша видит в ней лидерские качества, которые внушают ему восхищение. Он ценит её спокойствие и способность принимать сложные решения. Аврора, в свою очередь, уважает Корвина за его преданность и жизнерадостность. Корвин не боится высказывать свои мысли и поддерживать её, даже когда она сомневается в себе.  — Ваши вчерашние попойки вместе с родителям, придурок. — улыбаясь отозвалась Вероника, намерено раздражая друга. — Сама дура! — вспыхивает парень, краснея, — И я, вообще-то, не пил. Ни грамма, пустоголовая. Между друзьями завязывается громкий спор, где каждый пытается задеть другого. За этим смешно наблюдать, ведь эти двое очень похожи. Между ними всегда царит легкая, дружеская атмосфера, даже если они обзывают друг друга на чем свет стоит. Пока ребята отвлеклись на пререкания, к Авроре подошел Кристиан Кирштейн, останавливаясь возле девушки. Кристиан унаследовал черты обоих родителей — он обладает острыми чертами лица, как у Жана, и проницательными, серьёзными глазами, как у Хитч. У него светло-серые волосы, которые он иногда носит чуть длиннее, чем это принято среди солдат, и достаточно высокий, для шестнадцати-летнего подростка. Телосложение у него крепкое, как у отца, а осанка — уверенная и сдержанная, что часто придаёт ему вид старше своих лет. От матери он получил ясные черты лица и резкую, но сдержанную мимику. Юноша сочетает в себе серьёзность и прагматизм, унаследованные от Жана, с более тонким чувством юмора и проницательностью, которые перешли от Хитч. Он вырос, наблюдая за тем, как родители справлялись с трудностями, и перенял от них чувство ответственности и стремление к справедливости. Несмотря на юный возраст, он обладает мудростью, часто кажущейся старше его лет, и склонен к глубокому анализу ситуации перед принятием решения. Между Кристианом и Авророй нет напряжения — напротив, они прекрасно дополняют друг друга. Их дружба основана на глубоком взаимопонимании и уважении. Аврора восхищается рациональностью и тактическими навыками Кристиана, в то время как он ценит её силу, решимость и готовность взять на себя лидерство, когда это необходимо. Парень чувствует себя свободно рядом с Авророй, и они могут откровенно разговаривать, зная, что понимают друг друга с полуслова, потому что росли вместе. Вот и сейчас Крис взял на себя ответственность поговорить с подругой. — Объяснишь что происходит? — в их отношениях не было откровенного увиливания от тем, которые были им неприятны. — Я все расскажу. Обещаю, — заверила Аврора, немного приподнимая голову, чтобы встретится взглядом с парнем. Юноша опускает взгляд на подругу и пытается прочитать в её глазах ответы на свои вопросы, но та бегло его опускает, прикусывая губу, — Крис, я должна поговорить сначала с Кирианом. Я знаю, что поступаю как сволочь, оставляя тебя и остальных в наведении, но я не знаю, как это отразится на всех нас. — Не доверяешь значит? — приподнимая бровь, спрашивает парень. — Ты знаешь, что доверяю. — тут же заверяет его Аврора, — Даже больше чем остальным. Но я не стану рисковать. — девушка ловит на себе скептический взгляд друга, и качает головой, — И не смотри на меня так, Крис. Несколько секунд парень что-то решает для себя в голове, продолжая смотреть на девушку. А потом кивает, и поворачивает голову в сторону Вероники и Корвина, у которых уже пар из ушей идет. Через несколько минут к ним подошли Кириан, Эрвин и близнецы. Напряжение в воздухе можно было потрогать руками. — В чем дело? — спросила Аврора, поворачиваясь к брату. — Аврора, можем поговорить? — вместо брата, спросил Эрвин Смит. — Конечно, дядя Эрвин. — посматривая на сжавшего челюсть брата, ответила девушка. Мужчина протянул руку девушке и та её без вопросов приняла, следуя за ним. Аврора тихо шла рядом с Эрвином, чувствуя, как её сердце бьётся слишком громко в ушах. Кадетское училище оставалось позади, и гул от огромного скопления народа, понемногу стихал, становясь обычным, фоновым шумом. Они уже отошли на приличное расстояние от остальных, когда Эрвин вдруг замедлил шаг и повернулся к ней. Его лицо, как обычно, оставалось спокойным и уверенным, но проницательный взгляд заставил Аврору опустить глаза. Её всегда волновал этот проницательный взгляд дяди Эрвина. Он знал её с рождения и, казалось, читал её мысли с первого взгляда. Аврора привыкла держать свои мысли под контролем, особенно в его присутствии, потому что знала, что скрывать что-то от него — задача почти невозможная. — Ты выглядишь не очень хорошо, — произнёс Эрвин, не повышая голоса. Его тон был мягким, но решительным. — Мы все заметили это, особенно Кириан. Ты знаешь, что я не буду давить на тебя, но ты должна понимать, что есть моменты, когда молчание не помогает. Аврора резко вздохнула, чувствуя, как нарастающее напряжение подбирается к её груди. Она знала, что он прав, но говорить сейчас, после того, что произошло… Ей было слишком сложно. Особенно после того, как её брат и сыновья Эрвина, Элиас и Себастьян, стали свидетелями её панической атаки. Та что там они – все кто был на площади созерцали её минутную слабость. Она не хотела вспоминать этот момент — уязвимость, страх и чувство беспомощности, которые захлестнули её тогда. А теперь этот взгляд дяди, полный беспокойства и понимания, лишь усиливал её внутренний конфликт. — Я... не знаю, дядя, — тихо начала Аврора, но замолчала, почувствовав, как её голос дрогнул. Она перевела дыхание, пытаясь найти нужные слова, но всё, что она могла сказать, казалось таким неправильным. — Это сложно объяснить. Эрвин молча ждал, не торопясь подталкивать её. Он понимал, что девушке нужно время. Аврора ещё несколько секунд молчала, нервно теребя рукав своей формы. Она не могла просто взять и рассказать ему всё. Она знала, что в первую очередь должна поговорить с Кирианом. Только он мог понять её полностью. Только ему она доверяла настолько, чтобы делиться этими мучительными снами. — Я просто... ещё не готова, — наконец сказала она, сжав кулаки. — Я должна сначала обсудить это с Кирианом. Я не могу сейчас говорить об этом ни с кем другим. Эрвин приподнял бровь, но не удивлённо — скорее с лёгким пониманием. Он знал, как сильно Аврора зависела от своего брата и насколько они были близки. Но его голос оставался твёрдым, когда он заговорил снова: — Я уважаю твоё решение, Аврора, но не забывай, что есть люди, которым ты не безразлична. И если ты почувствуешь, что это слишком тяжёлое бремя для одного человека, ты можешь поделиться им не только с Кирианом, но и с теми, кто всегда рядом. Она кивнула, понимая, что он имеет в виду, но внутри неё всё ещё бушевала дилемма. Аврора знала, что ей придётся рассказать обо всём рано или поздно, но пока она просто не была готова встретиться с этим страхом лицом к лицу. — Спасибо, дядя, — тихо сказала она, отводя взгляд. — Я просто... мне нужно ещё немного времени. Эрвин кивнул, не настаивая дальше. Он всегда давал людям пространство для принятия решений, зная, что каждый приходит к своим выводам в своё время. — Я понимаю. Но если ты когда-нибудь решишь, что готова поговорить, — знай, что я всегда здесь, — произнёс он спокойно. Аврора снова кивнула, благодарная за его понимание и поддержку. Её сердце немного успокоилось, но мысль о предстоящем разговоре с Кирианом всё ещё тяготила её. Они вернулись в тот момент, когда все уже собрались. Аврора вместе с Эрвином направилась в сторону отца и матери, которая разговаривала с Ханджи. Увидев крестную, девушка просияла и бросилась к ней. Увидев бегущую к ней племянницу, женщина тут же развернулась и открыла руки для объятий, одаривая Аврору ослепительной улыбкой. — Мой маленький ангелочек, — визгнула Зое, подхватывая девушку, — Ты только посмотри на себя, какая красавица. Хорошо что в мать пошла. Еще одного хмурого Аккерманна моя нежная натура не выдержит, — театрально хватаясь за сердце, воскликнула Ханджи. Аврора ухмыльнулась, наблюдая за недовольными лицами отца и брата. — Слышь, очкастая, — шикнул Аккерман старший, — Хватит пудрить мозги моей дочери. Не хватало еще чтобы она нахваталась от тебя всякого дерьма. — Леви, — зашипела миссис Аккерман, зло смотря на мужа, — Не слушай его, Ханджи. Он не с той ноги встал. Атмосфера немного разрядилась, но Кириан до сих пор стоял, нахмурившись. Его волновало состояние сестры, и он выжидал момента, чтобы поговорить с ней. Наедине. Вскоре к ним присоединились семейство Йегеров, Арлертов, Спрингеров, Кирштейнов, Смитов в полном составе и Браус. Родители отвлеклись на разговоры, ребята тоже завели незамысловатый диалог. Вскоре к ним вышел инструктор Кис Шадис собственной персоной. Разговоры и гул тут же стихли, поворачиваясь к новоприбывшему. Кис Шадис вышел на площадку перед строем кадетов, его суровый взгляд пробежал по их лицам. Это были молодые ребята, ещё полные энтузиазма и мечтаний. Но Шадис знал, что эта подготовка изменит их — каждый из них столкнётся с трудностями, о которых они и не подозревали. Он вздохнул и начал свою речь, голос его был твёрд, резок, но при этом спокойный. — Кадеты, — начал он. — Вы все пришли сюда, думая, что знаете, что такое война. Вы видели её в новостях, слышали рассказы ветеранов, может быть, даже потеряли близких. Но запомните: пока вы не окажетесь лицом к лицу с врагом, пока не почувствуете запах пыли, крови и страха — вы не знаете войны. Он сделал паузу, позволив словам осесть в тишине. Некоторые кадеты обменялись взглядами, кто-то напрягся. Среди слушателей стояли и те кто бывали на войне, те кто в ней непосредственно участвует и ведет. Те кто уже слышал эти приветственные речи. Те кто уже закончили училище и сейчас стоят стеной между врагами и их страной. — Здесь, в этом училище, вы пройдёте через адскую подготовку, — продолжил Шадис. — И не потому, что нам нравится вас мучить. Мы готовим вас к тому, что может ждать вас там, за стенами этого места. Ваша сила, ваши навыки, ваша выносливость будут проверены на прочность. Вам предстоит узнать, на что вы способны, когда наступает момент выбора — убить или быть убитым. И этот выбор будет зависеть не от нас, а от вас самих. Его слова звучали безжалостно, но в них не было жестокости — лишь холодная реальность. — Вы пришли сюда с разными целями. Кто-то из вас хочет стать героем, кто-то ищет славы или признания. А кто-то просто пытается избежать боли потери. Но знайте одно: на поле боя героев нет. Там есть только те, кто выжил, и те, кто не вернулся. Шадис снова оглядел кадетов, многие из них выглядели напряжёнными, но никто не осмелился показать страх или сомнение. — Мы будем учить вас не только драться и побеждать. Мы будем учить вас мыслить, адаптироваться, принимать решения в условиях стресса и опасности. Враги могут быть разными, но война остаётся войной. Те, кто выходит на поле боя, делают это не ради себя, а ради тех, кто остаётся дома. Помните об этом. Он замолчал на мгновение, дав им время осмыслить услышанное. — Многие из вас не пройдут этот путь до конца. Но те, кто останутся, те, кто научатся быть дисциплинированными, умелыми и решительными, станут лучшими воинами этого мира. Ваша задача — доказать, что вы достойны носить эту форму и защищать тех, кто не может защитить себя. Шадис выпрямился, его глаза снова пробежались по рядам. — Добро пожаловать в кадетское училище. Ваше настоящее испытание начинается прямо сейчас. Он повернулся и ушёл, оставляя молодых кадетов стоять в тишине, понимая, что впереди их ждёт нечто куда большее, чем они могли себе представить.

***

Комната была приглушённо освещена, в воздухе витал запах дорогого виски и сигар. Эрвин сидел за столом, его лицо освещало тусклое светило лампы, и, несмотря на то что обычно он был человеком спокойным и уравновешенным, на этот раз его взгляд был тяжёлым, сосредоточенным. Сегодняшний разговор будет не из лёгких. И именно поэтому он пригласил сюда Леви. Шум города, шум многолюдного кадетского училища был далеко, за окнами. Внутри кабинета царила тишина, но она была напряжённой, как перед бурей. Дверь кабинета открылась, и Леви вошёл. Он был одет в свою привычную форму, движения быстрые и чёткие, но его глаза выдавали его внутреннее состояние. Леви был напряжён. В его шаге не было обычной решимости, которая всегда была присуща ему. Он словно нес незримую тяжесть на плечах, не видя, куда его ведёт. Эрвин встретил его взглядом и мягко кивнул, как бы подбадривая. Но Леви не ответил на жест, он просто присел на стул напротив друга. Было очевидно, что этот разговор не будет лёгким. Эрвин первым нарушил тишину: — Я пригласил тебя поговорить, потому что знаю, как сильно ты переживаешь. Как ты держишь всё в себе. Но я не думаю, что тебе стоит молчать об этом. Мы с тобой не впервые сталкиваемся с трудными ситуациями. И сейчас я вижу, как тебе тяжело. Ты не можешь игнорировать это, и я не думаю, что тебе стоит это делать. Леви молча выдохнул, его взгляд затуманился, и он опустил глаза. Он знал, что Эрвин прав. Но признаться в этом было для него как-то… слишком. Он, как всегда, привык быть крепким, неизменным, не показывать свою слабость. Но сейчас… Сейчас он не мог справиться. Леви после небольшой паузы произнёс, тихо и едва слышно: — Аврора… Она не говорит ничего. Ничего. А я не понимаю, что с ней. Мы пытались вытянуть из неё хоть что-то, но она держит всё в себе. И я не знаю, как ей помочь. Эрвин усмехнулся горько, но его взгляд оставался мягким. — Ты знаешь, что я не могу тебя критиковать за то, что ты волнуешься. Но я также понимаю, что для тебя это трудно. Трудно принять, что твоя дочь не хочет говорить с тобой. Ты ведь всегда был тем, кто был рядом, был тем к кому она бежала в первую очередь, если у нее были проблемы, тем кто решал всё. Но она теперь не ребёнок. Она взрослеет, и… Возможно, она просто боится тебя разочаровать. Леви вскинул голову, его глаза сверкали: — Я не хочу, чтобы она боялась разочаровать меня. Я хочу, чтобы она чувствовала, что может открыться. Но она боится. И это мучает меня, Эрвин. Мучает меня, потому что я не могу ей помочь. Он резко встал, сделал пару шагов по комнате, обводя взглядом всё, что его окружало, будто пытаясь найти решение в тени предметов на столе. Эрвин молча наблюдал за ним. — Она пыталась нам что-то рассказать, и я знаю, что что-то страшное мучает её. Но она не может найти слов, — продолжил Леви, его голос немного дрогнул. — Я не могу её заставить. И я не понимаю, почему. Она… Она закрылась. Эрвин помолчал, давая Леви время осознать свои чувства. Он знал, как трудно бывает признать, что не все можно контролировать, что порой нужно просто быть рядом и ждать. Но он понимал, что Леви не был готов к этому. Он привык к тому, что всегда может что-то сделать. А сейчас… Сейчас он оказался в состоянии, когда не знал, что делать. Эрвин заговорил снова, его голос был низким и спокойным, но в нём сквозила забота: — Я поговорил с Авророй. Не так давно. Она сказала, что ещё не готова говорить об этом. Но я думаю, что ты уже это понимаешь, не так ли? Леви уселся снова, опустив плечи. Он не ответил. Просто кивнул. — Она… Она сказала, что не готова. Но, возможно, она не может найти правильных слов, чтобы выразить то, что с ней происходит. И когда ты пытаешься надавить, она просто закрывается ещё больше. Леви взглянул на Эрвина, в его глазах была не просто тревога — настоящая паника. — Я не знаю, что с ней. Я не знаю, что с ней происходит. Но я не могу смотреть, как она мучается. Эрвин помолчал, его взгляд сосредоточился на Леви, и он мягко произнёс: — Ты же знаешь, что она тебя любит, Леви. Она не хочет причинять тебе боль. Она не может тебе сказать, потому что боится, что ты разочаруешься в ней, что она… не справится. Возможно, ей нужно просто немного времени. Леви тяжело вздохнул, глядя в стакан с виски, и потом снова поднял взгляд. — Мы с Серафиной пытались расспросить её, но ничего не выходит. Она просто молчит, Эрвин. И я не могу смотреть, как она страдает. Я пытался заставить её пойти к врачу. Я думал, что это поможет, но даже это не помогает. Эрвин кивнул, его голос стал чуть более твердым. — Я знаю, что тебе трудно. Это не просто. Но ты должен понимать, что ты не один в этом. Ты и Серафина — вы оба переживаете за неё, и это нормально. Но теперь ты должен дать ей пространство. Она скоро откроется. Леви молча смотрел на стол. Он знал, что Эрвин прав. Он пытался быть сильным, он пытался сдерживать всё в себе, но сейчас это стало невозможным. Он не знал, что ещё делать. Сказать ей, что всё будет хорошо, когда у него самого не было ни капли уверенности? — Это так тяжело, Эрвин, — вырвалось у Леви. — Она просто закрылась. Я не понимаю, что с ней. Она ведь всегда была такой открытой. Почему она не может просто поговорить? Эрвин открыл бутылку виски, налил немного в стакан и протянул Леви. — Потому что она боится. Она боится, что ты не поймёшь её. Она боится, что это всё слишком тяжело для тебя. И ты должен это принять. Леви молча принял стакан, слегка отпил и выдохнул. — Я не могу быть её единственным спасением, да? Эрвин посмотрел на него, и в его глазах была горечь, которая говорила о том, что Леви сам переживает за то, что не может помочь дочери так, как он хотел бы. — Нет, ты не можешь. Но ты можешь быть рядом. И это гораздо важнее. Леви снова замолчал. Он сидел в тишине, но его лицо говорило о том, что он пытался найти ответы. Эрвин понял, что этот разговор дал Леви хотя бы немного облегчения. Он знал, что их обоих ждут сложные дни, но если Леви сможет найти силы доверять своей дочери, тогда всё будет немного проще. Эрвин встал из-за стола и подошёл к окну. Он посмотрел на город, затем повернулся к Леви. — Она не будет вечно молчать, Леви. Но тебе нужно быть рядом, когда она решит поговорить. Ты должен дать ей понять, что ты всегда с ней. Леви тихо произнёс: — Я буду рядом. Как всегда. Но я просто хочу, чтобы она снова была собой. Чтобы она смогла пережить это. Эрвин подошёл к нему и положил руку ему на плечо. Их взгляды встретились. Не было нужды в словах.

***

Кириан ждал сестру в назначенное время, в назначенном месте. Каждые тридцать секунд он смотрел на наручные часы. Две минуты. Она опаздывает на две минуты. Парень понимал что он слишком утрирует, но нервы были уже на пределе. Его взгляд улавливает едва заметное движение, а через секунду из под капюшона появляется знакомая макушка. Тиски что сжимали его сердце все это время, немного отступают. — Привет, — щеки девушки раскраснелись от быстрой ходьбы, дыхание сбилось, но глаза горели ярко, выдавая переживания Авроры и страх того, что она должна раскаиваться брату. — Опаздываешь, — ответ получился слишком резким, но внутренний страх брал верх, и парень не мог контролировать интонацию с которой говорил. — Прости, — извинилась девушка, опуская взгляд. — Не извиняйся, — взяв себя в руки, парень кивнул на ближайшую скамейку. Аврора кивнула и они устроились на одном краю, а Кириан на другом. Несколько минут висела звенящая тишина, и ни один из них не решался её нарушить. — Рассказывай, — все таки решился юноша переводя взгляд на девушку. — Я не знаю с чего начать, — её глаза застилала непонятная дымка, будто она и вовсе здесь не находилась. Тряхнув головой, Аврора начала подбирать слова, — Когда мне исполнилось шестнадцать, во снах я начала видеть, как мне казалось, кошмары. Каждый раз я видела одни и те же картинки. Иногда эти ужасы длились дольше, иногда меньше, но суть была та же, — на секунду девушка замолкла, чтобы перевести дыхание, — Мне снился мир, где по земле ходят огромные уроды. Они похожи на людей, с пугающими улыбками, но они огромны. Некоторые из них метров три или пять, а некоторые все пятнадцать. Эти твари жрут людей. Разрывают их на части. — на секунду прерываясь, девушка переводит взгляд на брата, который сидит и не шевелиться, — Их сотни, Кириан. Я понятия не имею, что это за твари и откуда они взялись, но они есть. Чтобы укрыться от этого дурдома, люди возвели стены, метров в пятьдесят, прячась. Но что-то должно случиться и эти стены падут, открывая титанам занавес на их пир. Эти твари будут пожирать людей, не щадя никого. И я видела как эти нелюди станут причиной гибели тети Изабель, дяди Фарлана, Эрвина, Ханджи, тети Саши и еще не менее тысячи людей. Между ними повисает пятиминутная тишина. Слышно как солдаты заканчивают свою тренировку, как новобранцы спорят и горланят во всю, слышно как ветер колышет листву дерева над ними. — Кириан, — шепотом позвала Аврора, — Я видела как умирает мама… — первая слеза срывается с её ресниц и капает на сцепленные ладони, — Видела как папа теряет себя в боли и отчаянии, превращаясь в пустую оболочку, без чувств и эмоций. Он все потерял, Кириан… Её голос срывается, и из губ вырывается болезненный всхлип. Аврора теряет последние крупицы самообладания и сгибается под тяжестью эмоций. Кириан продолжает сидеть на месте, не шевелясь, смотря пустым взглядом вдаль, не произнося ни слова. Он сидит как бездушная статуя, пытаясь собрать ураган эмоций в кучу, вернуть контроль. — Я видела это каждую ночь… — шепчет девушка, обнимая себя за плечи, — И боялась, что проснувшись это окажется не дурным сном, а чертовой реальностью! Аврора замолкает, всхлипывая и пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Чувствуя, как дрожит фигура сестры, к Кириану наконец возвращается контроль и он поднимается с места, присаживаясь на колени перед девушкой. — Ты… — голос предательски дрожит и срывается от накопившихся эмоций, — Все эти месяцы ты видела этот кошмар наяву… и молчала, — его бессвязная речь больше похожа на хрипы психически нездорового человека, — Молчала теряясь в ужасе, заточенная в собственном сознании без помощи и поддержки. Аврора набралась смелости и подняла взгляд, смотря в штормовое небо напротив. Дыхание сперло от бушующих эмоций в глазах брата. Страх, ужас, гнев, растерянность, злость. Кириан боролся с желанием вмазать себе по лицу, выбить всю дурь в его башке. За то что не настоял на том чтобы она рассказала, за то что считал, что она сильная и нет надобности давить на Аврору, за то что был так слеп и безразличен к собственной, черт возьми, сестре. А она ломалась. Жила с ужасом того, что проснувшись поймет что кошмары – реальность. Ломалась от безразличия собственной семьи к её состоянию. — Огонёк… — всхлип вырвался из груди Кириана, круша его изнутри. Поддавшись вперед он сгреб сестру в объятия, прижимая хрупкое, дрожащее тело к себе. У него рвало сердце на части от боли, которое излучало тельце в его руках. Аврора продолжала всхлипывать, наконец обретая спокойствие и желанное облегчение. Просидев так минут десять, юноша наконец отпустил сестру, вытирая дорожки слез с её щек. — Что ты планируешь делать? — хрипло спросил парень. — Я знаю что то, что происходит там каким-то образом влияет и на наш мир, — вздохнула Аврора, кутаясь в плащ, — Мы должны попасть в тот мир. — Как? — удивился Кириан. — Машина времени, — ответила девушка. Кириан уставился на сестру во все глаза, желая понять не ослышался ли он. Но серьезный настрой сестры, подсказал ему, что он все правильно услышал. — Машина времени… — глупо повторил парень, все еще удивляясь насколько глупо это звучит, — Где мы её возьмем, огонёк? Аврора неуверенно взглянула на брата из под ресниц, пытаясь понять как лучше объяснить. — В своих видениях я видела одну, — из далека начала девушка, — Она находится в военном корпусе, в отделе разработки. — Так, — протянул Кириан, ожидая продолжения. Девушка устало вздохнула, и передернула плечом, подбирая слова. — Её разработала Ханджи, — наконец сказала она, — Она еще не полностью закончена, и сейчас на испытательном сроке, но это единственный шанс, Кириан. Парень до этого стоявший, сокрушенно сел на скамейку, обхватывая голову руками. — Заебись, — выдохнул Кириан, ловя удивленный взгляд сестры, — Прости, — опуская руки извинился он, — Что будем делать? Нужно рассказать остальным, они имеют право знать. — Согласна, — согласно кивнула Аврора, — Но родителям ни слова. Если они отправятся в тот мир и встретят себя же, это нарушит мировой баланс, и все станет только хуже. — Ладно, — согласился юноша, — Нам срочно нужен план и Элиас с Себастьяном.