Рынок сбыта товаров.

      Все вернулись в общежитие. Тревожная и гнетущая атмосфера продолжала висеть в воздухе, но уже не так заметна и всеобъемлюща. Похоже, что игроки не столь жестоки, как предполагал персонал, и не смотря на условия и среду, они все еще были человечны, не бросая тех, кто мог погибнуть в беде.       Доказательством тому были группы, которые расширились в размере и количестве, а так же словах благодарности, перекидываемых между игроками. Они устало сияли — слишком напуганы происходящим, но слишком рады, что выжили.       И Инхо рад, что выжил. Пусть с чужой помощью, пусть не своими усилиями, но выжил. В момент, когда перед ним был тупик, а позади Солдат, стало плохо настолько сильно, что желание жить превозмогало абсолютно всё. Мысли, действия и поступки. Инхо готов был драться за свою жизнь с персоналом в этом проходе, лишь бы не пополнить призовой фонд и не оказаться в черном гробу.        Миён и Союн молчали. Никто из девушек не хотел начинать разговор: игрок 443 подавлена смертью того, кто недавно с ними разговаривал и желал удачи, а игрок 088 не хотела поднимать тему, чтобы не унести Миён в абсолютное уныние. Они лишь сидели по разным углам кровати Инхо, — кровать Минхёка убрали слишком быстро, — и молча смотрели в пол, занятые своими мыслями.       Инхо тоже размышлял. Размышлял о том, чего ждёт от этого места. Как долго он будет выживать и как долго игроки будут спасать друг друга? Что, если его однажды подставят, бросая на верную смерть в руки солдатам, что застрелят его, не взирая на то, что смерть его наступит по чужой вине? Хван знает, что не подставит никого под смерть, какая бы опасность не грозила.       Не подставит? Он начал сомневаться в том, что сможет предугадать свои действия. Наученный работой в полиции он знал, как поступит в той или иной ситуации, но это место, эти игры — совсем другое понятие ситуации. При работе ему грозила опасность, но там он был вооружён и мог положиться на напарника. А здесь? Единственное оружие здесь — стеклянная бутылка, если ее разбить, да собственные руки, способные на удушье. Все, на кого он может положиться — незнакомые люди, попавшие сюда по неизвестным причинам. Инхо не знает, кто они: безобидная старушка, влезшая в долги из-за мошенников, или конченый психопат, который понабрал долгов на наркотики, и теперь готов убивать ради денег, чтобы обеспечить себе еще немного дозы на свободе. В таких условиях Инхо думает, что не сможет предугадать, как поступит.       Почему ему вообще не всё равно? Он не знает этих людей, не знаком с их историей, с тем, как они стали должниками и как сюда попали. Его не должны волновать их истошные вопли и мольбы о пощаде, не должно волновать, что они умирают. Ему бы спасти свою жизнь, а не думать об остальных. Но разве он может так думать? Он полицейский, пусть и бывший. Заботиться о безопасности и сохранности жизни каждого жителя Сеула его обязанность. Так почему он сейчас всерьёз думает о том, что ему нет дела до того, какая история стоит за игроками? Пусть так, даже если ему всё равно, Инхо не должен опускаться до того, чтобы с веселым выражением лица идти на новую игру с единственной мыслью о том, как хорошо сейчас они заработают.       Двери открылись, и персонал вошёл в комнату.       — Поздравляем вас с успешным прохождением игры. Позвольте огласить результаты второй игры, — сказал Квадрат, поднимая пульт вверх и нажимая на кнопку, позволяя свинке-копилке наполниться еще немного.       Игроки подняли взгляд: кто-то с ненавистью, кто-то с интересом. Инхо тоже смотрит, и не может понять, что чувствует. С одной стороны ужасно, что эти деньги достаются из смертей, а с другой — это ведь не Инхо их убил. Это сделал персонал.       — из 213 игроков 64 выбыли и 149 смогли завершить игру. Призовой фонд на данный момент составляет тридцать миллиардов и семьсот миллионов вон.       — Выбыло меньше, чем в прошлой игре, — с досадой произнёс один из игроков, обратив на себя пару разозлённых взглядов, воспринявших это за недовольство таким маленьким количеством смертей и меньшой прибавкой к призу.       — Да ладно, больше половины от суммы выигрыша есть. Если все помрут в прятках, то что делать остальные четыре игры? Теперь я понимаю, зачем они дали подсказки.       — Подсказки? Какие подсказки, вы о чем? — спросил один из игроков, и вслед за ним зашептались и остальные.       — Как же? Розовая бумажка, на ней название игры и правила. Вчера вечером выдали, — с усмешкой произнёс игрок 425, отвечая вместо того человека, — я думал, её получили все.       — Что? Вы получили подсказки вчера вечером?       — «Подсказки, которые получили лишь часть игроков? Но это ведь нечестно. И по какому принципу выбиралось, кто их получит? Если бы она у нас была, было бы проще... Но мы не получили. Зато эти двое получили...» — наблюдая за растущей перепалкой думал Инхо. Если бы только и ему досталась подсказка, возможно, он бы смог хотя бы подготовиться к игре. Почему кто-то смог получить самую важную информацию по игре, а остальным оставалось надеяться на собственные силы? Ему казалось, раз они играют на смерть, то всё должно быть максимально честно, чтобы у каждого был шанс на победу. Но теперь, узнав о таком вечернем сюрпризе, он засомневался, что сможет прожить достаточно. Он нервно сглотнул.       — Почему вам дали подсказку, а нам нет?       — Откуда мне знать? Спроси у Квадрата, он тут за главного, — скучающе ответил Бёнхо, возвращаясь к своей кровати.       — Эй! Почему они получили подсказку, а мы нет? Он засланный игрок? Он с вами заодно? — выплыв из толпы прокричал один из игроков, подойдя к персоналу чуть ближе. Он не решился подходить вплотную, не забывая про стоящих Солдат позади Управляющего, не горя желанием получить пулю в лоб за попытку нападения на персонал.       Ответа не последовало, что заставило толпу загудеть с новой силой, недовольно и напугано.       — Почему вы молчите? Среди нас и правда есть подставные игроки? Вы даете им подсказки, чтобы они выжили? Это нечестно! — неуверенно прокричали, продолжая бояться вооруженных людей, беспокоясь о том, что их неосторожные и грубые слова приведут к стрельбе.       — Боюсь, произошло недоразумение, — заговорил Квадрат, заставив одним лишь своим голосом утихнуть толпу, — персонал не имеет права участвовать в играх. Наличие подставных игроков невозможно.       — Тогда почему подсказки получили только несколько человек? Это несправедливо! — его ответ заставил толпу возмутиться еще больше. Теперь их беспокоила несправедливость, всем хотелось играть на равных, но не как они, обычные игроки, а как те, что получили подсказки. Они хотели тоже знать, какой будет следующая игра и её правила, а не в нервозности на поле игры продумывать план, чтобы прожить еще немного.       — Господин Ким, ты правда получил подсказку? — спросил игрок из команды 425, заставив того повернуть голову с недовольным выражением лица.       — Да. И я всерьёз считал, что её получили все, но решили промолчать, потому что думали, что никто больше не получил, — врет ему игрок 425, не меняясь в лице. Отчего-то он выглядел уверенно и заставил поверить команду в правдивость своих слов. Те лишь покивали, вернувшись на кровати и дожидаясь чего-то, будь то драка недовольных или обед.       — А вы почему молчали, что вам дали подсказку? — недовольства игроков переключились с персонала на своих братьев по несчастью. Они злобно сжимали кулаки, но драться не лезли, боясь то ли получить отпор, то ли того, что их разнимут вооружённые работники.       — А ещё чего? Вы голосовали за продолжение игры, а мы вам подсказки? — возмущенно развёл руками счастливчик, смотря на обиженных удачей как на идиотов, ждущих подачки, когда ничего не сделали для того, чтобы их заслужить. Это было справедливо: они не дали им уйти, так пусть играют в игры, как и хотели.       — Да слабаки они. Мы выжили и без подсказок, а они? Может, сдохли бы, если бы не эти бумажки, — махнула рукой какая-то женщина, скептически оглядывая сброд обделённых и одарённых.       — Гады, — закатив глаза произнёс игрок, подходя ближе к тому, что недавно возмущался их выбором по поводу продолжения игры, — если завтра будет игра, и окажется, что ты снова получил подсказку и промолчал, пеняй на себя. Здесь достаточно вещей, которыми тебя можно прибить, — с угрозой произнёс тот, с силой ткнув пальцем в грудь мужчины напротив. Он в ответ только фыркнул, разворачиваясь и уходя к своей кровати.       Драки в итоге не произошло. Игроки лишь разошлись, с презрением поглядывая на некоторых участников, по выражению лиц, полных стыда или высокомерия которых было ясно, что они из числа тех, кто получил счастливый билет. Персонал же тоже разошелся, оставляя игроков на время, чтобы вскоре подать обед. Остались лишь Солдаты, что должны провожать игроков в уборную.       — ... Эй, ты, — пихнул в бок игрок 425 сидящего рядом с ним парня из своей команды, заставив того оторваться от разглядывания рук и обратить внимание на себя.       — Что такое?       — Спроси-ка у Треугольника кое-что. Если «выбыванием» считается смерть игрока, значит ли это, что если игрок убьёт другого игрока, то это засчитается и копилка пополнится? — потряхивая ногой скомандовал Бёнхо, краем глаза поглядывая на стеклянную бутылку, которую персонал даже не думал ни у кого забирать.       — О... Интересный вопрос, действительно... Пойду спрошу, — поднялся игрок 004 с места, немного неуверенно подходя к туалету.       Солдат, заметив приближающегося человека, тут же развернулся, чтобы проводить игрока до уборной, но тот лишь неуверенно положил руку ему на плечо, заставив угрожающе повернуться, посильнее ухватившись за автомат.       — Мне не нужно в туалет. Я хотел спросить у вас кое-что, — протянул игрок 004, убирая руку с плеча Треугольника. Тот только встал прямо, ничего не говоря, — чисто теоретически... допустим, если игрок убьёт другого игрока, это засчитается за выбывание, и деньги попадут в копилку?       — ...Всё верно, — немного погодя ответил Солдат.       — ...и если мы убьём кого-то из игроков, то не получим наказание?       — Всё верно, — подтвердил его слова Треугольник, заставив игрока стать немного увереннее, и кинув прощальное «спасибо» вернуться к своей команде.       Бёнхо догадывается, что раскрытие того, что у кого-то были подсказки, а у кого-то нет, определенно приведет к конфликтам, более масштабным чем недавно. И пусть серьезного оружия у них нет, персонал позволяет его сделать: выдает им стеклянную бутылку, которую можно сломать и использовать её острые зубчики как настоящее орудие убийства, оставляет одеяло, которым, при должной силе, можно кого-то придушить. И рано или поздно игроки, в стрессе и отчаянии сорвутся на ближних — таких же игроках, как и они. И как ему кажется, смерти не избежать.       — Он сказал, что убийство считается и нам ничего не будет. А что, ты собираешься... — неуверенно спросил игрок, присаживаясь обратно на свое место.       — Делать мне нечего, кроме как убивать. Спросил, чтобы понять, будет ли что-то вроде наказания, если эти психи начнут резню, — в этот раз игрок 425 не соврал.       — Ты думаешь, что из-за этого они захотят нас убить?       — Ты их видел? Они взбешены тем, что им не досталось подсказок. Не сомневаюсь, что захотят продолжить выяснять отношения, а там и до убийства недалеко.       — Ты слишком драматизируешь...       — Посмотрим, какая драма из этого выйдет, когда ты первый умрёшь, — с усмешкой бросил 425, завалившись спиной на кровать позади себя, — поэтому будьте лучше на моей стороне. В конце концов, я получил подсказку.              — ... А если снова получишь, расскажешь? — придвинувшись к нему ближе с недоверием спросил игрок 246, с подозрением прищурившись.       — Конечно, мы же команда...

***

      — Ты как? — решила прервать тишину Союн, повернув голову в сторону сидящей рядом девушки. Та уже не выглядела столь бледной и напуганной, а черты лица смягчились, стоило ей немного посидеть в тишине и переварить произошедшее.       — Все хорошо, не переживай. Инхо, наверное, еще трудней. Он ведь полицейский, но не может ничего с этим сделать, — опершись телом о перекладину кровати вздохнула Миён, посматривая на игрока 132 вдали. Тот стоял особняком, опираясь спиной о стену, смотря в пол и о чем-то думая.       — Всем нам тяжело. Не представляю, как можно будет потом спокойно жить, пережив такой ужас.       — Меня бы мучали кошмары всю оставшуюся жизнь, — прикрыла глаза 443, — как думаешь, полиция будет нас искать?       — Сомневаюсь... Нет, даже уверена, что нет.       — Почему?       — Квадрат говорил и отвечал на все вопросы... машинально. Будто не раз уже это повторял. Может, он заучил, а может... это далеко не первая такая игра, — поделилась догадками 088, сложив пальцы в замок и постукивая подушечками по костяшкам, смотря в пол.       — Не первая? Тогда сколько же их было... и откуда у тех, кто всё это организовал столько денег, — приоткрыв глаза и подняв голову на копилку задалась она вопросом.       — Хотелось бы знать. Думаю, у них всё продумано, чтобы никто не смог их выследить.       — Поэтому они и забрали все вещи...       — Не все, — чуть тише произнесла Союн, опустив руку в карман и достав маленький складной нож, пряча среди пальцев, но не сильно, чтобы девушка могла заметить.       — Что? Они не забрали у тебя нож? — быстро глянув на сверкнувшее лезвие спросила Миён, подняв удивленный взгляд на собеседницу, — но почему?       — ... Думаю, стоит полагаться на самое худшее. Треугольники и Квадраты вооружены, насчёт Кругов не знаю. Нож им ничего не сделает, они просто застрелят нас на расстоянии, тогда единственная причина, по которой они могли его оставить... это чтобы мы убивали друг друга.       Миён покрылась мурашками, представив кровавую картину резни между игроками. Представила сотни трупов, лежащих без движения, и бесконечный женский голос из динамиков, твердящий одно и тоже: выбыл, выбыл, выбыл... От этих мыслей её слабо передёрнуло, и она тряхнула головой.       — Ты думаешь?       — По крайней мере, они пытаются к этому привести, судя по всему. Подсказки получили не все, но ты видела, как это разозлило остальных? Оружие нам еще не выдавали, но мне кажется, что и без него тут все друг друга перебьют. Особенно, если за это в копилку еще денег попадает, — вздохнула игрок 088, убирая нож обратно в карман.       — Почему ты вообще носишь с собой нож? Никто с подобным здесь не ходит, — подсев ближе спросила девушка, после неуверенно добавив, — наверное...       — От надоедливых сталкеров чтоб защищаться, — усмехнулась Союн, — у меня с собой и пистолет был, но его то и отобрали...       — Сталкеров? — осторожно переспросила Миён, надеясь, что не задела больную тему.       — Мои кредиторы. У отца обнаружили рак, нужно было лечить. А моей зарплаты совсем не хватало. Пришлось взять быстро, у подозрительных личностей. За лечение заплатила, а по долгам рассчитаться уже не могла. В итоге им надоело ждать, и они начали меня преследовать, чтобы распилить на органы.       — Ужас какой... как ты вообще жила? — побледнев от ситуации спросила Миён, сев рядом с девушкой, уже не порознь.       — Сначала хоть как-то дома жила, пока не начали угрозы под дверь слать. Не знаю, что им мешало меня ночью прирезать. Может, боялись свидетелей, которые могли выйти из своих квартир на мои крики, может ещё чего. А потом начали пытаться вскрыть дверь, и пришлось бежать с квартиры. Почти все время проводила в торговых центрах, кафе, парках... людных местах, в общем. Спала в отелях, находясь там только ночью. Они были слишком аккуратными, чтобы пытаться убить меня на улице или в отеле. Так и бегала от них, из города в город, из отеля в отель.       — Мне жаль...       — Да ничего. Я этим розовым ребятам даже спасибо сказать могу, потому что если бы не их машина, приехавшая за мной, меня бы, наверное, убили. Ночь, пустая улица, ни единой камеры и свидетеля.       — Ты так спокойно об этом говоришь, мне становится жутко...       — Здесь у меня есть шанс наконец-то расплатиться с ними и зажить спокойно. Давай... когда выйдем, и я расплачусь с ними, пойдём в моё любимое кафе? Я там постоянный клиент, у меня уже скидка там набралась большая, — повернув голову в сторону игрока 443 сказала Союн, легко улыбнувшись, — а потом сходим в твоё любимое место. Наших денег хватит хоть на переезд в другую страну.       — Давай, — улыбнулась в ответ Миён, после оборачиваясь на персонал, принесший обед.

***

             — Тридцать второй, — прозвучал голос сзади одновременно с писком сканера, прервав работу персонала над уборкой трупов с территории второй игры. Тут и там Рабочие таскали гробы, складывая в них выбывших игроков, плотно закрывая крышку и унося обратно в морг. Вокруг была тишина, не считая звука гудения от машин, перевозящих гробы, да предсмертных хрипов все еще чудом живых игроков.       — ... — обернулся названный Рабочий, молча смотря на стоящего перед ним Управляющего.       — Иди за мной, — Квадрат развернулся, покидая поле игры и направляясь в длинный и запутанный коридор, быстрым шагом преодолевая лестницы и проходы, даже не оборачиваясь назад. 032 едва поспевал за ним, стараясь двигать ногами быстрее, послушно следуя за старшим по званию. Похоже, настало время для дела, о котором он договорился с теми Солдатами, раз такая спешка. Или «увольнение»... ему хотелось надеяться на первое.       — Тебе всё расскажут, — остановился Квадрат, кивнув на проход слева от них, а получив в ответ такой же кивок от младшего отправился дальше, похоже, по своим обязанностям, сбавив шаг.       032 лишь вздохнул ему вслед, поворачивая влево и спокойным шагом следуя вглубь коридора. Он не интересовался, куда ведут остальные проходы. Лишь примерно знал, где находится комната управления, диспетчерская и прочие рабочие зоны. Главные комнаты, нахождение которых Рабочие должны знать, были их собственные комнаты, площадки проведения игр, морг и в редких случаях общежитие игроков. Остальное знать не было смысла за ненадобностью — в снайперскую комнату им не попасть — они не Солдаты, в комнату управления по той же причине — они не Управляющий персонал. Что уж говорить о других комнатах, которые были секретными проходами в разные части здания? Должно быть, только Квадраты и Фронтмен знают, куда какая дверь ведёт, если не является пустышкой.       Стоило Рабочему завернуть за угол в коридоре, как на него чуть не налетел Солдат, едва успев затормозить, прежде чем столкнуться. 032 вздрогнул от неожиданности, но при этом не издал не звука, в отличие от Треугольника, что шикнул от испуга. Пошарив в кармане, Солдат достал сканер и быстро просканировал стоящего перед ним Круга.       — Вот ты где. Я уже собрался тебя искать. Пошли, — развернулся 011, так же быстро зашагав в нужном направлении. 032 ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и идти за ним.       — Всё, что от тебя будет требоваться, это помечать еще живых игроков крестом на гробу. То есть, если ему выстрелили в ногу, руку... не задели жизненно важные органы в общем, то после того, как закроешь гроб, пометь его крестом. Кровью, грязью — чем угодно. Это будет значить, что он пойдет на продажу органов, — пояснил ему 011, на мгновение обернув голову и удостоверившись, что тот действительно следует за ним.       — А потом, — он вновь развернулся, всунув в руку Рабочему маленький пульт, — выставишь номер печи с этим гробом и нажмешь на кнопку. Гроб упадёт, и после этого можешь смело «сжигать», главное чтобы пульт никто не заметил. Все ясно?       032 кивнул, сжав пульт в руке, пальцами нащупав маленькие кнопочки и одну побольше, а после пряча в карман. Солдат довольно хмыкнул, разворачиваясь и открывая дверь, начиная спускаться вниз. Рабочий последовал за ним, и после двух коротких стуков дверь открылась.       В темной душной комнате стоял не самый приятный запах, который заставил 032 поморщиться. Воняло кровью, а сладковатый и мерзкий запах забивался в ноздри даже сквозь балаклаву и маску. Здесь было несколько человек: трое Солдат, не считая пришедшего 011, и ещё один Рабочий. На операционном столе же лежало тело, уже едва ли напоминающее человека. Хватало одного взгляда, чтобы понять, что часть органов уже вытащена, а человек мёртв. Рядом с трупом лежал набор для препарирования, а подальше висели специальные накидки, необходимые чтобы не запачкать кровью костюм и не получить выговор от других Квадратов, или еще хуже, Фронтмена.       — Явились, — закатив глаза, будучи без маски, произнес 009, пропуская их внутрь и подтолкнув 032 к своему коллеге-кругу. Тот лишь повернул на него голову, кивнув в приветствие. 032, как и его коллега, были единственными в операционной, кто был в масках. Не считая 011, который поспешил её снять, надевая перчатки и накидку, возвращаясь к дальнейшей разделке трупа. Теперь Рабочий тоже хотел её снять, удушаемый духотой, но понимал, что тогда точно лишится обоняния от смрада.       — Подождите пока мы закончим, а потом тебе твой дружок-кружок расскажет, куда и что, — взяв скальпель в руки сказал 009, присоединяясь к своим товарищам. Только один Солдат стоял не у трупа, а рядом с контейнером, где, судя по всему, и были органы бедолаги на столе.       — Четвёртый, рассказывай, как прятки то прошли? Мы стояли на стороже, а ты бегал и стрелял. Интересно ведь, впервые мы знали игру, но не знали локацию...       — Чуть ноги себе не переломал в темноте. Фонарик особо не помогал, — опершись локтями о стол позади себя сказал 004, с легкой улыбкой поглядывая то на труп, то на Рабочих. 032 смотрел на него в ответ, на короткие тёмные волосы, зачесанные назад, на такие же тёмные и нечитаемые глаза, на спокойное лицо с асимметрией, и находил в этом что-то немного безумное. Что неудивительно, ведь бо́льшая часть работников здесь далеко не святые люди в жизни, иначе бы не пошли на убийства уже как несколько игр подряд.       Кто-то делал это из заработка, отказываясь от своей прежней жизни на неделю, а кто-то возвращался сюда не только за заработком, но и чтобы удовлетворить свои наклонности, которые в обычном мире сразу будут пресечены законом. На играх же их «увлечения» наоборот — будут одобрены, главное, чтобы убивали тех, кого нужно. Никакого наказания, к тому же и пара миллионов вон в придачу. Мечта для психопата, находящего в убийствах нечто прекрасное.       — Убил кого-то? Или тебя опередили, как обычно с новичками-солдатами бывает? — усмехнулся 009, разрезая кожу и мясо, чтобы добраться до еще парочки органов.       — Убил. Своего отца, — 004 улыбнулся шире, а его глаза сверкнули чем-то поистине ненормальным. Но его слова заставили Солдатов прыснуть от восторга. Теперь 032 чётко понимал, что находится в одной комнате с психами, считающими эту игру делом, которое они ждали всю жизнь.       — Вот чертовка! Прямо таки застрелил? Жжёшь, Четвертый, жжёшь. Это какая твоя игра в должности Солдата? Вторая?       004 угукнул в ответ, похоже даже не переживающий о том, что ему пришлось застрелить собственного отца, лишь его задумчивый моментами взгляд показывал, что он что-то осознал после его смерти, и это явно не было сожалением или грустью. 032 лишь вздохнул, еще раз убедившись, что здесь безумно всё: персонал, место и игроки.       — Стоило только тебе оружие выдать, и сразу отца застрелил. Если Фронтмен узнает, точно будет тобой доволен. Так легко избавиться от «прошлой жизни»... Гляди, может и не придётся несколько лет пахать, как когда ты был Рабочим, — посмеялся третий Солдат, аккуратно вытаскивая орган и протягивая 004, который в тот же миг положил его в специальный пакет, закрывая и складывая в контейнер.       — Буду только рад. Тошно уже было таскать этот мусор в морг, — усмехнулся 004 в ответ, с притворной брезгливостью взмахнув руками, показывая кончик языка в отвращении.       — Больше тут ловить нечего. Всё, что могли вытащить — вытащили, — заключил 011, отнимая руки от выпотрошенного трупа, снимая перчатки и бросая их в ближайший угол.       Солдат у контейнера, после этих слов, начал складывать органы в пакетиках в рюкзаки, стоявшие неподалёку, а после кивнул на них двум Рабочим. Неизвестный номер подошёл и сразу надел, а 032 слегка помедлил, позже повторив за своим коллегой.       — Тридцать второй. Теперь вы, вместе с Пятнадцатым, будете приходить сюда, когда нужны. А сейчас можете идти, Пятнадцатый, проводи и расскажи ему всё, что нужно знать.              Рабочий кивнул в ответ, выходя из операционной и направляясь в нужное место, изредка поглядывая за спину, чтобы убедиться, что 032 идёт за ним не отставая.       — Мы спустимся в проход и наденем всё необходимое. Корабль почти приплыл, поэтому нам лучше поторопиться.       

***

      — Господин Хван, вы как? — быстро спустившись по ступеням и миновав толпу подошёл Кан Иль, своим резким и живым вопросом заставив Инхо вздрогнуть от неожиданности. Его мысли прервали так резко, что тот вовсе потерял ход мысли и забыл, о чем размышлял. Но так даже лучше, он наконец смог отвлечься от этого занятия. Игрок 132 обернулся и неловко улыбнулся, прежде чем ответить.       — Я в порядке, а вы? Вижу, кровь вы уже стёрли.       — За меня не переживайте, сам нарвался. Могу я попросить вас кое о чём?       — Да, конечно, — кивнул Инхо, постаравшись выдавить максимально натуральную улыбку. Его вырвали не из самых оптимистичных мыслей, и ему нужно немного времени, чтобы вернуться в реальность.       — Могу я присоединиться к вам? В моей команде произошли небольшие разногласия из-за подсказок, и теперь, похоже, мне лучше к ним вообще не приближаться... а у вас удар что надо, — неловко и виновато протянул Кан Иль, понимая, что его просьба звучит как: «вы мне чуть нос не сломали, поэтому прошу, защитите меня от плохих и злых бывших сокомандников».       — Да, да... конечно. Надеюсь, мои напарницы не подумают, что я пытался найти замену Минхёку, — тихо ответил Инхо, повернув голову в сторону своей кровати, где Союн и Миён о чем-то расслабленно разговаривали.       — В игре погиб ваш союзник? — спросил игрок 310 удивленным тоном, — прошу прощения. Я могу найти себе и другую команду...       — Нет, нет... Всё нормально, вы не причём. Пойдём, познакомлю вас, — сказал игрок 132, развернувшись и направляясь к своей кровати.       Заметив приближение товарища, девушки замолчали, устремив взгляды на них. Инхо лишь попытался улыбнуться и отошел в сторону, представляя более низкого Кан Иля.       — Надеюсь, вы не против, что этот господин хочет к нам присоединиться. Если бы не он, думаю, я бы не пережил эту игру. Он схватил меня как раз перед тем, как Треугольник мог с помощью фонарика заметить меня... да и он сбежал со своей команды, так податься ему некуда.       — Да ладно вам, господин Хван. И не сбегал я...       — Я не против, — положив руки на колени сказала 443, — не прогонять ведь человека...       — Я тоже не против, — так же не высказала протеста Союн.       — Тогда давайте знакомиться. Меня зовут Ким Кан Иль, — представился он улыбнувшись и присаживаясь на ступеньки у кровати.       — Чхве Союн, — подмяв под себя ноги произнесла девушка.       — а я Ли Миён, — завершила 443, улыбнувшись новому союзнику.       — А с вами, господин Хван, мы уже знакомы, — посмотрел он на стоящего и опирающегося на перекладину Инхо, получая в ответ слабую улыбку и кивок, — что вас привело сюда? Если вы хотите это обсуждать, конечно.       — Долги, очевидно, — усмехнулась игрок 088, поправляя рукава кофты, — а если серьёзно, то просто спасалась от преследования. А тут еще подвернулся шанс получить деньги и избавиться от них... преследователей, в смысле.       — Могу вас понять... — неловко откашлявшись произнёс Кан Иль, — а вы, госпожа Ли?       — М-м... раз мы команда, думаю... нам не стоит скрывать что-то друг от друга, — задумчиво произнесла Миён, после продолжив, — да и это не особо больная тема... моя сестра пострадала в пожаре в нашей квартире, пришлось брать кредит... на ремонт нашего дома и на её лечение. Она сейчас выздоравливает, но работать ещё пока не может, а я одна совсем не справляюсь. А банк всё ждёт, вот и пришла сюда, — подняв взгляд на собеседников поделилась девушка, — а вы, господин Ким?       — Можете звать меня просто Кан Иль, — улыбнулся мужчина, — насчёт меня, кхе-кхе... — он неловко откашлялся, постукивая пальцами по своему колену, — я участвовал в финансовой пирамиде... заманивал людей, проводил бизнес-тренинги, которые, очевидно, были выкачкой денег... да только вот, клиенты однажды попались не простые... чуть шкуру с меня не содрали за то, что эта пирамида с них деньги вытягивала, а прибыли никакой им не приносила...       — Финансовая пирамида? Ни за что бы не поверил, — вскинув брови присоединился к разговору Инхо, присаживаясь на ступеньки рядом с девушками.       — Но я уже ушёл оттуда. Мне доходчиво объяснили, что таким нельзя заниматься, — нервно посмеялся Кан Иль, потерев ладонью нос, словно вспоминая то ли удар Хвана, то ли то, как получил от обманутых за свое мошенничество.       — Бедных людей на деньги обманывал, — с сарказмом усмехнулась игрок 088, — позор тебе, Кан Иль.       — Постараюсь искупить свою вину. Господин Хван мне уже поддал за такое, во время игры, — коротко посмеялся мужчина, даже не думая обижаться на слова Союн. Его смех поддержал такой же тихий смешок Хвана, сидящего рядом.       — А ты, Инхо? Почему ты сюда пришел? — спросила 088, вопросительно поднимая бровь.       — ... — Инхо сначала помолчал, вздохнув полной грудью, а после, скрестив пальцы, заговорил, — моя беременная жена больна циррозом печени. Донорской печени нет, лечение дорогое... С работы уволили за взятку, а денег, что я смог занять, все равно не хватало. Вот я и здесь, вместе с вами.       — Прости, — тихо извинилась Союн через мгновение.        Миён поджала губы, взглянув с сожалением на товарища:       — Я уверена, всё будет хорошо. Если будем помогать друг-другу, сможем пережить игры и уйти с деньгами, а там и решить свои проблемы.       — А если они не захотят отдавать их, то я просто сломаю эту чертову копилку и мы заберём весь приз, — тихо посмеялся Кан Иль, заставив Инхо улыбнуться, кивая и отгоняя мрачные мысли, — ну, или господин Хван поможет, если у меня не выйдет.       — А как насчёт того, чтобы сделать небольшую базу? — предложила 443, придвинувшись к краю кровати, чтобы быть ближе к мужчинам, — вынесли еще не все кровати погибших, а значит, что на них никто не будет спать... Мы могли бы использовать матрасы с кроватей, чтобы сделать что-то на подобие места, где мы будем сидеть, спать, обедать... Так нам не придётся идти через всё общежитие.       — Хорошая идея. Иначе, боюсь, меня прибьют во сне, если я вернусь к своей кровати, — поддержал идею Кан Иль, обернувшись на персонал, — надеюсь эти розовые не против, что мы будем использовать то, что уже бесполезно.       — А учитывая, что у некоторых уже чешутся руки, чтобы выяснить отношения... это правда может быть полезно, — кивнул Инхо, — осталось выяснить, какие из кроватей свободны...       Игрок 443 легонько улыбнулась и смутилась тем, что её идею оценили и готовы привести в исполнение.       — Перед отбоем будет видно. Не думаю, что нам нужно так много матрасов, так что запомним пустые кровати. Главное, чтобы их не вынесли, — предложила Союн, обводя взглядом всё общежитие. Ранее все сидели дружно по группкам, весело общаясь и ожидая результатов игры, а сейчас даже внутри групп некоторые сидели порознь, точа зуб не только на другую группу, но и на друг друга.       — И на всякий случай запомните завтра номера выбывших игроков, если кровати всё таки уберут, — дополнил её Инхо.       — Тогда пойду поищу хорошее место, где можно будет это организовать. Здесь, наверху, места не особо много, — поднялась Союн, лениво потянувшись и начав спускаться вниз. Инхо поднялся следом, догоняя девушку, чтобы присоединиться к поискам.       — Какие есть идеи? — поинтересовался мужчина, поравнявшись с 088.       — Если кровати не уберут, можно будет сделать баррикаду... всё будто к драке ведётся. Не знаю, персонал ли это делает, или игроки с ума посходили, но рано или поздно начнут ведь драться. Тогда нам лучше подальше от остальных, чтобы не попасть в самую резню, чтобы в случае чего мы смогли выбраться и кровати других не мешали, — поделилась мыслями Союн, хромым шагом обходя общежитие, чтобы найти подходящее место.       — Госпожа, что с вами?       — Забей. В темноте прятаться невозможно, я споткнулась обо всё, что стояло и не стояло. Завтра уже пройдет, — махнула рукой Союн, остановившись у близкого по их мыслям места, кивнув туда, безмолвно спрашивая мнения Инхо. Тот в ответ тоже кивнул, соглашаясь с тем, что выбрала девушка.

***

      Как и сказал 015, корабль в самом деле приплыл. Стоило им обоим всплыть, как они увидели корабль. Он стоял неподалеку, недостаточно близко, но и недостаточно далеко от острова, а волны лениво били по нему, словно пытаясь прогнать подальше от места проведения игр, боясь, что остров будет обнаружен тем, кем не нужно. Беглым взглядом было видно — экипажа нет, а значит, что корабль управлялся одним человеком. Как сказал 015, его Солдаты называют «господин Пак», и именно он является посредником в продаже органов заграницу. Похоже, их система оказалась куда продуманнее, чем казалось 032 на первых взгляд, и это заставило его посмотреть на их затею не столь скептически, как было ранее. Возможно, все таки шансы у них есть, но он не сомневался, что рано или поздно их обнаружат.       Стоило мужчине на корабле заметить двух пловцов, он тут же позволил им подняться, приветливо пуская мужчин на борт:       — Ну и система у вас, — покачал головой Пак, наблюдая за тем, как два рабочих поднялись и сняли рюкзаки с органами, уставшие от плавания усевшись прямо на пол, снимая акваланг и вздыхая полной грудью.       — Всё ради скрытности, — закатив глаза сказал 015, тоже особо не веря, что продажа органов погибших игроков останется незамеченной Фронтменом и О Иль Намом.       — Что в этот раз подготовили?       — Почки, глаза и печень, — ответил ему Рабочий, жестом попросив 032 подать его рюкзак. Он подчинился, подтолкнув его ближе к коллеге, позволяя господину Паку взглянуть на содержимое.       — Отлично, — улыбнулся Пак, разглядывая внутренности в пакетах, — скажите своим, что скоро получат прибыль.       — Хорошо. Тридцать второй, давай возвращаться, скоро проверка, — повернулся 015 к своему коллеге, кивая и спускаясь обратно в воду.       032 вздохнул, надеясь, что эта вылазка того стоила, и доход он получит действительно хороший. Ему не хотелось проблем с Фронтменом, в конце концов, жизнь ему еще дорога, а закончить её из-за безобидной контрабанды органов совсем не хотелось.

***

      Никто подсказок не получил. Не обнаружив ничего в скудном обеде, состоявшим из яйца, все надеялись, что получат джекпот на ужине, как было перед нынешней игрой. Но, увы, еда оказалась пуста, но это не помешало игрокам с подозрением смотреть друг на друга, едва сдерживая обвинения в умалчивании преимущества.       Каждый думал своё: кто-то считал, что счастливчики вновь умолчали, но в этот раз будут врать до победного, лишь бы прожить и сохранить свой приз. Другие же считали, что персонал понял реакцию окружающих на подсказки, и более не решились повторять эту практику по известной только им одним причине.       Вечер наступил слишком быстро, и все разбрелись по своим кроватям. Если раньше они ложились уставшими, то сейчас они были бдительны, чтобы суметь увидеть что-то компрометирующее: будь то как персонал уводит игрока, который явно является подставным, пусть и существование подставных игроков было отрицаемо людьми в масках, будь то попытка убийства или другие подозрительные действия, которые могли заставить всех ополчиться на этого игрока. На того, на ком можно было выплеснуть свой гнев, наконец суметь выпустить эмоции хоть на ком-то, раз персонал более чем способен за себя постоять.       Закончив осмотр незанятых кроватей перед самым отбоем, заприметив несколько не занятых, Инхо лег в кровать. Свет потух, а сияние от копилки было тем, что постоянно напоминало ради чего они здесь. Персонал тыкал игроков носом в эти деньги, заставляя тех подчиниться системе и правилам, продолжать играть ради этих заветных 45 миллиардов. Будто их жизнь ничего не стоила, а единственной ценностью в этом месте были это злосчастные деньги. И Инхо было стыдно, что эти деньги и место заставляют его думать слишком много, и далеко не позитивного.       Хван перевернулся на бок и вновь задумался о пережитом дне. Он чуть не погиб, единственное, что его спасло — удача и то, что рядом находился не равнодушный человек. Сколько еще ему будет везти? Он ведь не бессмертный, и однажды он доиграется. Не успеет убежать, его рука дрогнет, он не удержит равновесие — и его жизнь окончится. Последнее, что он увидит — дуло пистолета и розовую форму, а дальше наступит пустота. Оглушающая своей тишиной поглощающая пустота, успокаивающий страх, проникающий в сознание, и в конце концов, полное забытие. Он не хотел этого, не сейчас и не в этой игре.       Он не может никому здесь доверять. Он не знает ни этих людей, ни то, как они себя поведут, когда смерть будет на пороге. Не кинут ли они его в руки Солдатам на верную смерть, чтобы спасти свою жизнь? Почему Инхо должен находиться с кем-то в команде, доверяя им свою жизнь?       Он не хочет умирать. Это место, эти люди вокруг и эти условия — не то, как он представлял собственную смерть. Он не может умереть здесь, ни сейчас, ни через несколько игр. Он должен выйти отсюда, вернуться целым и невредимым с этими деньгами. Он не хотел думать о том, что если он умрёт, то его семья не получит даже его трупа. Джунхо и мачеха будут думать, что он сбежал, пропал без вести — что угодно, и никогда не узнают, во что ввязался Инхо, никогда не узнают о том, как сильно он хотел к ним вернуться. Доён будет думать, что Хван бросил её и их ребёнка, погибнет в одиночестве даже без шанса пожить. От этих мыслей, о том, что его труп сгниет где-то в этих стенах живот больно и неприятно скрутило. Инхо поморщился, согнувшись в постели, переворачиваясь на другой бок.       В голове вертелись мысли о том, что ему пора перестать быть таким добросердечным и милосердным к чувствам остальных, что ему должно быть всё равно, как они отреагируют, если он использует их чтобы выжить. Что-то внутри противилось тому, чтобы поступить так эгоистично, но желание жить и страх смерти не позволял ему здраво размышлять. Он очень хотел жить, хотел наконец вернуться домой, снова обнять всех близких и забыть эту игру как страшный сон. Не вспомнить реки крови, пролитые персоналом, не вспоминать бесчисленное количество оглушающих выстрелов, что с каждой секундой звучат все ближе к тебе, заставляя сердце тревожно замирать, а после отбивать невозможный ритм, отзываясь в ушах, не вспоминать этот голос, повторяющий только одно: выбыл.       Он здесь один. Союн, Миён, Минхёк, Кан Иль — они ему не друзья, они знакомы от силы два дня. Они не его напарник, с которым они проработали несколько лет, не его младший брат, в котором Инхо души не чаял, не его жена, которую он любил. Они ему никто, просто люди, оказавшиеся в такой же ситуации и решившие объединиться. Он не может доверять ни им, ни кому-либо еще в этой комнате. Он может полагаться только на себя, и это был только их выбор, присоединяться к команде или нет, спасать Инхо в прятках или нет. Он не просил о помощи, Кан Иль сам решил его спасти. Хван не обещал отплатить за помощь, не обещал спасать их вечно. Он им ничем не обязан, он не должен помогать им. Он может быть эгоистом и принять действительность — он готов получить эти деньги даже ценой жизни других людей.       Потому что они сами выбрали это. Они выбрали продолжать играть, и теперь Инхо до тошноты воротило от факта, что большинство решило остаться, несмотря на смертельную опасность. И даже сейчас, когда игра продолжилась, они возмущались, недовольные тем, что погибло мало, что подсказки достались не всем. Инхо не нравилось, что он начинал испытывать презрение к каждому игроку здесь, вне зависимости от того, заслужил он того или нет, но он не мог ничего с собой сделать. Он хотел вернуться, закончить игру и решать проблемы в жизни по мере их поступления, но из-за них теперь обречён на участие в этих играх, обречён на то, чтобы однажды проиграть. Они сами сделали свой выбор, так что мешает Инхо играть по правилам и просто позволить им умирать, чтобы выжить самому? Здесь нет законов, единственным препятствием к этому была совесть, которой здесь ни у кого не было. Инхо сам ощущал, как он теряет сочувствие к этим людям, решивших за остальных, стоит ли продолжать играть. Раз они решили так, то им стоило быть готовым не только к играм, но и к тому, как это место поменяет людей.       Он просто хочет жить.