Глава 2

      Собак бить нельзя!       Собака — друг человека!       Собака — не раб!       Не раб!       Эти слова Дио повторял в своей голове словно мантру. Несколько минут назад их также произносил Джонатан: медленно, по слогам, стараясь как можно лучше объяснить значимость этих слов. Вдвоём они сидели на корточках и наблюдали за тем, как Дэнни кушал собачий корм, виляя хвостиком туда-сюда. Брандо постепенно начал понимать то, что пытался ему объяснить Джонатан, но понимал это по своему: собака ведёт себя как ребенок — она любит своего хозяина, — родителя детской безвозмездной любовью на которую, только, способны дети. Дио знал каково это быть любимым ребёнком матери. Детей бить нельзя.       Нельзя!       — Гав-гав! — Дэнни съел весь корм из миски и стал радостно прыгать вокруг младшего Джостара.       Юноша раскрыл руки для объятий и пёс влетел в них, радостно скуля от счастья, пока Джоджо гладил его по пятнистой спинке и нежно чесал за ухом. Дио помечал в голове некоторые важные моменты, какие считал важными, словно, делал это в блокноте, чтобы не забыть. Ему было сложно понимать такие простые вещи, что животных бить нельзя, ведь все вещи которые он видел сейчас не состыковывались с теми, которые он видел в ином мире — в реальности своего отца: в его доме, в его жизни, в его существовании — он хотел выкинуть его из жизни, стереть себе память, отделиться от его родства. Но чем больше парень этого желал, тем стремительнее впадал в уныние и хотел его излить на ком угодно: проще всего было на Дэнни, сложнее — на Джоджо.       Второе, что записал Дио в своем «блокноте»: девушек тоже нельзя обижать! Это он осознал, когда Эрина Пендлтен тайно принесла Джонатану корзину с ягодами в обмен на его доброту и смелость в борьбе с местной кучкой хулиганов, оставшись при этом поражённым и получившим сдачи по первое число. Джоджо это не тревожило — важнее была честь джентльмена, которую ему хотелось укрепить своими поспешными действиями: он был слабее обидчиков, но при этом не побоялся кинуться на них с кулаками.       «Бессмыслица!» — подумал Брандо, при этом не переставая восхищаться силой духа названного брата.       Он не хотел сближаться с Джонатаном кровными, пусть и основанными на лжи, но узами не потому что был горд и считал Джоджо недостойным быть ему родственником, а потому что боялся заразить его природной нечестивостью: ему казалось, что всё, к чему бы он ни прикоснулся, неизбежно заражается его внутренней грязью — становится ненужным, негодным для использования, хорошим разве что для мусорного ведра или мусоросжигателя.       Он и сам считал себя грязным: думал, что на лице ещё остались побои доставшиеся ему от отца, а на бёдрах чувствовались следы от его сальных рук. Ему хотелось избавиться от этого не покидающего чувства грязи, но как бы тот не мылся — ничего не менялось: он продолжал ощущать невидимое присутвие отца в самом себе и от того сходил с ума.       Ему было не смыть тех следов, что достались ему от родителя вместе с поганой наследственностью и желанием кого-нибудь унизить. Дио много раз задумывался над этим: разве он способен на такое — бить женщин, собак, друзей, брата? Ведь он хороший мальчик.       Так говорила его мать при жизни. Твердила одно и тоже.       «Ты хороший мальчик.»       «Да, мама.»       «Я знала, что ты хороший мальчик.»       «Нет…»       И всё же он сорвался.       Случилось это в один из выходных дней на бойцовской арене. Мальчишки столпились вокруг неё, громко выкрикивая и поднимая руки вверх в поддержку Джоджо, который только что одержал победу над очередным соперником. Он был переполнен счастьем, представляя, как расскажет об этом отцу, надеясь, что их отношения снова наладятся. Но вдруг к нему вышел Дио, с перчатками на руках, готовый к бою. В воздухе витала напряжённая атмосфера, и все взгляды устремились на них. Джоджо почувствовал, как сердце забилось быстрее — это был момент, которого он так долго ждал, но и боялся одновременно.       Дио, с ухмылкой на лице, бросил вызов, и толпа замерла в ожидании. Каждый из мальчишек знал, что это будет не просто бой, а настоящая битва, которая определит не только победителя, но и судьбу их дружбы. Джоджо собрался с мыслями, готовясь к схватке, и в его глазах зажглось решительное пламя.       Теперь всё зависело только от него.       Блондин шагнул к нему и Джоджо стало не по себе. Перед ним стоял его брат: как бы там ни было, но он считал Дио своим братом и больше всего на свете Джонатан не хотел поднимать руку на свою семью из-за чего не мог сосредоточиться на ударах Дио. Для него драка — это обычное дело. Неважно с кем. Отец бил его за малейшие проступки, тогда почему он не может подраться со своим братом, который ему даже не брат?       В общем, Дио победил в этом сражении. Изумлённая толпа людей окружила новоиспечённую легенду и принялась насмехаться над проигравшим Джонатаном, который теперь валялся в грязи, пытаясь убрать кровь со своего лица. Блондин подошёл к нему и помог встать, сказав остальным, что не потерпит неуважения к Джоджо, ведь тот также хорошо сражался, как и он. Народ с ним согласился: не раз они видели то, как Джонатан одерживал триумфальные победы, что заставило их закрыть свои рты в постыдном молчании перед Джоджо.       Спустя несколько дней у Дио с Джорджем случился весьма душевный разговор в момент игры Джонатана с Дэнни на улице. Мужчина курил трубку, а мальчик смотрел на улицу и наблюдал за весельем Джонатана, сидя в просторном помещении на балконе. Пусть он и пытался научиться тому, что умеет делать Джоджо (радоваться мелочам), Брандо не всегда получалось найти ответы на мучающие его мозг вопросы: как научиться радоваться игре с собакой? Как это вообще можно преобразить в веселье? Как это происходит?       — Все их с Джоджо отношения строятся на вере и дружбе, — ответил отчим на вопрос сына. — Так он смирился с потерей матери… Я купил ему собаку, когда ему было пять лет. Я расскажу, как они встретились в первый раз. Когда Дэнни привели сюда, он был в шоке от нового места и незнакомых людей. Джоджо пробовал поладить с Дэнни, но тот укусил его за руку. От страха и злости он начал над ними издеваться. Я, конечно, отругал Джоджо за то, что он пугает пса. Но однажды, в речке за нашим поместьем Джонатан начал тонуть. Он уже чуть не погиб, но потом прибежал — он! Это был Дэнни! Без видимых на то причин, он прибежал на крик Джоджо и спас его. Чувства и действия Дэнни сильно тронули Джоджо, и вот так они стали друзьями.       Чудесная история с красивым концом, не правда ли? Настолько чудесная, что Дио хотелось блевать от сказанного.       «Как можно дружить с собакой? Это невозможно! Ладно её бить нельзя! Хороших не бьют, но дружить…»       Однажды Дио решил отправиться в город вместе с друзьями. Они договорились встретиться в назначенном месте. Дио уже был готов вскочить в карету, как вдруг, из неоткуда к нему прибежал Дэнни. Он запрыгал вокруг него и принялся настырно лаять, умоляя взять его с собой.       — Только тебя здесь не хватало, — рассердившись прыснул на него Дио, но ничего не поделаешь — пришлось брать с собой.       Пёс послушно сидел напротив Дио, но его забавлял тот факт, что собака сидит на ровне с человеком и его это изрядно бесило, но он пообещал Джоджо, что не станет унижать его питомца, поэтому просто решил не обращать внимания и смотреть в окно.       — Сиди тихо и не высовывайся! — Приказал Брандо, когда они подъехали к месту встречи.       Дэнни и не собирался никуда уходить. Он был слишком послушным. Наверное это качество передалось к нему от его главенствующего хозяина — лорда Джостара. Джонатан был таким же. Можно поспорить с тем, что если бы его хозяином был изначально Дио или Дарио, то наверняка бы Дэнни страдал каким-нибудь бешенством и был невероятно взбалмошным, как и его хозяева.       Спустя какое-то время Дэнни услышал доносящиеся откуда-то из далека пьяные крики, вопли, маты. Решившись посмотреть в окно, картина сие происходящего его не обрадовала: трое здоровенных алкашей избивали бедных мальчишек и отстоять своё достоинство пытался только Дио, но справиться с такими здоровяками одному, когда они в сто раз сильнее трезвого человека, шансы были минимальными. Дэнни начал лаять, но Дио его не слышал, а если бы и слышал, то наверняка бы приказал тому закрыть рот и не мешать, что было в принципе справедливо в понимании жестокого Брандо и Дэнни понимал: в нынешнем положении его лай ничем не поможет.       Нужно было выбраться наружу и он смог это сделать потому, что дверца кареты была не заперта, и спрыгнув на землю, стремительно побежал на помощь к своему хозяину.       Дио был в изнеможении после долгой драки, и, спустя какое-то время, он упал прямиком в грязь. В этот момент пьяные безбожники принялись топтать его лицо ногами, но не тут-то было: из-за угла выскочил разъярённый пятнистый герой, который без умолку лаял на бандитов. Ситуация резко изменилась, когда он укусил одного из них за зад, и тот, закричав от боли, поспешил собрать свою ораву недоумков, трусливо скрывшись с места преступления. Толпа, наблюдавшая за происходящим, взорвалась смехом и одобрительными криками.       К Дэнни подбежал извозчик, поднял на руки избитого Дио, уложил на сиденье кареты и отвёз домой, где позже его осмотрели лекари, а Джостар заверил сына, что сделает всё, чтобы преступники получили достойное наказание.       Лорд Брандо кивнул головой. Рядом с его постелью стоял Джоджо: обеспокоенный состоянием своего брата, он говорил ему ободряющие слова, но светловолосый его не слышал. Находясь где-то между миром собственных убеждений и реальным, он пробормотал себе под нос что-то не совсем привычное для него:       — Кажется, я тоже люблю Дэнни…       — Что?       — Что слышал, — сгрубил Дио. — Я не обязан признаваться в любви два раза.       Джонатана позабавило странное проявление чувств со стороны брата. Он был доволен тем, что его предположения о том, что Дио может быть хорошим подтвердились снова.