Часть 1

Он молча прислушался к довольно назойливым голосам, которое отдавалось гулким эхом в его голове. Оно сопровождалось страной угрозой, и некой печали. Сам он находился в некой прострации, и еле воспринимал все происходящее. Единственное, что ему так сильно мешало, и в то же время раздражало, так это голоса которые не умолками. Если это не закончится, то он убьет нарушителя его тишины. Их речь была не разборчивой, местами обрывочное, с некими запинками и нервозности, голоса с каждым разом менялись. То сначала мягкий и дрожащий, или же грубый и хриплый. Не сказать что это вызывал ступор, это можно было объяснить тем, что разговаривают сразу несколько людей между собой. На ум сразу всплывает что это его союзники, решили с утра пораньше устроить ссору, и наверное опять был повод чтобы один из них не курил. Однако это мысль отпало, так как у них другой голос. Единственное, что Хенк сейчас чувствовал внутри груди, так это свербящую ненависть бурлящий в его крови распространяющей по всем венам. В то же время он ощущал чей то страх, который засел глубоко в сознании. Как будто он испытывал противоречивые чувство, оно совсем ему не подходит. Буря чужих эмоции смешались в его душе, как будто в его разуме находится один человек. Они были не ясные, он улавливает что-то трусливое и знакомое. На момент у него расползается ухмылка, он любил упиваться чужим страхом, особенно приносило некое удовольствие испытывать беспомощность одного человека. Ему нравилось испытывать его смутную надежду, за которой он борется, которая переплетается и отчаянно распадается на куски. Его сводило сумма когда он видел испуганное выражение, и как раздувается от дыхания его грудная клетка. Ему нравилось отчётливо ощущать своей рукой как беспорядочно, и шумно бьётся чужое сердце, которая трепещет от страха и волнения. Наблюдая как у него все внутри замирает в смертельном ужасе. У Хенк до сих пор всплывает это в сознании. Как Шериф следил за каждым его движением, и как в его душе шевелилось беспокойство. Проще сказать он выглядел далеко не лучшем в состоянии. Он выглядел сломанным подавленным. Видно было как он устал от частых визитов со стороны наемника. Чем же он приглянулся этому сумасшедшему. Хенк начал обходить все преграды мешающие на его пути к своей цели. А Шериф дрогнул, и оступился на шаг, а потом неуклюже свалился на пол. Встал, и принял попытку бегства. Наблюдать за этой нелепой ценой было так глупо и уморительно. Доводить бедного мужчину в шляпе до слез было так приятно. Видеть как его хрустальные слезы ручьями скапливались на глазах, а потом стремительно выходили наружу, в месте с тёмной алой субстанции. Как его кровь фонтаном брызжет из-за глубокого надреза. Шериф ощущал кошмарную и удушающую боль, задыхался в попытках глотнуть воздуха, брыкался пытаясь вырваться из цепких крупных рук наемника. Он выглядел как насекомое застрявшее в паутине, безвыходно пытающейся выбраться из него. Такое сравнение заставило его усмехнутся. Сладостный аромат чего-то прекрасного ударил в его ноздри, оно было головокружащей и пленительной. Разум начал опьяняться, покрывая затуманенной дымкой. Привкус чужой крови ощущался невообразимо насыщенно. Он продолжает мучить его, причиняя тому боль, и одновременно шепча ему на ухо - Ты должен искупить свою вину зато что ты сделал Шериф, ведь это ты первый включил двигатель невероятности. Это ведь ты довёл меня до такого состояния. Ты должен испытать все те же ощущение, что испытал я, одиночество, предательство, боль, безумие... Ты просто не представляешь как подпортил мне жизнь. Ну же, скажи же по какой причине ты приказал развесить все эти плакаты про меня, из-за тебя вес мир отвернулся от меня. Меня преследовали твои агенты, они не давали мне покоя. И я тебе тоже не дам покоя. Шериф выглядел как изломанная игрушка в руках наемника, которая неспособна пошевелиться. Гримаса ужаса и скорби застыла на его бледном лице. Он был холодным, и его грудная клетка уже не раздувалась. Кровь продолжала вытекать пачкая наемника. Хенк приблизился, разглядывая потускневшие глаза, и прикрыл ему веки. Продолжая держать бездыханное тело, на него окатило волна умиротворения. Он тихо свистел убаюкивающую мелодию мёртвому человеку.(странно что он проявляет некое снисхождения трупу) На его руках Шериф выглядел спящим и тревожным, как будто тому снился очередной кошмар. А может это все еще сон? Ведь Хенк никогда не удавалось убить Шерифа по по-настоящему. Ему лишь удавалось ранить его пару раз, но не убить. Для него он был тем еще редкостным мерзавцем, и везунчиком. Везунчиком он считал его из-за изворотливости в смерти. Нет, серьезно он всегда умудряется ускользать от его смерти. Может когда-нибудь Хенк узнает как Шерифу удаётся убегать о смерти... Витавши в воздухе медицинские препараты, и запах спирта, что так привычно въелось в его обоняние. Хенк чувствовал что он всем телом прикован к кровати, и ощущал на руке странные трубки и иглы, которые впивались в его кожу принося ему дискомфорт. С каких пор его тело стало чувствительна к боли? И не это его озадачило, было странно чувствовать усталость и тягость. Не способность делать что-либо, не было желание вставать, а лежать. Он был спокоен, так как знал что находится в больничной палате Дока. В глаза ударил яркий белый свет, заставляя мужчину зажмурится и привыкнуть. Хенк обвел помещение мутным взглядом. Это место не было ему знакомым. Голова невыносимо кружилась, изображения размывались и были шатким. Вперемешку с этим он чувствовал боль в горле. Состояние было паршивым, как будто его ударили молотком по голове, по этой причине все казалось не чётким. Хотелось беспомощно схватится за больную голову, но руки были скованы. Хенк зло рыкнул, пытаясь высвободится от крепких пут, и у него это получилось, пускай со сложностями, но получилось. Почему его руки были такими худыми? Кто же умудрился над ним зло пошутить? Он найдёт этого шутника, и боюсь тому не поздороваться. Хенк нашёл зеркало, и внимательно осматривал свое отражение. Лицо было покрыто множественными швами, глаза были воспалённые. Его выражение лица было хмурым и в то же время удивлённым. Он только осознал что в отражение он видит Шерифа. Он был в теле своего врага.