Глава 5 первое задание, первая команда

Прошло уже месяц с того момента, как я начал тренироваться. Сперва мне казалось, что изученные техники будут сложнее, но это только казалось. После того как я научился нормально использовать технику воздушного прорыва, стало легче, чем я думал. Я уже освоил несколько техник: Техника Временного Паралича: Техника, которая физически ограничивает противника, как будто он был связан невидимыми стальными тросами. Это ослабляет жертву на короткий промежуток времени, что позволяет владельцу техники либо снова нанести удар, либо захватить цель. Стихия Воды: Схватывающее Поле Крахмальной Патоки: Техника, при которой пользователь высвобождает изо рта поток крайне липкой воды, образованной из чакры, которая быстро охватывает и удерживает противника. Стихия Земли: Подземное Движение: Ниндзюцу стихии Земли, с помощью которого можно превращать землю, окружающую пользователя, в жидкость. Пользователь может спрятаться и незаметно приближаться к врагу на высокой скорости. Стихия Ветра: Штормовая Ладонь: Довольно простая техника, при которой, когда пользователь складывает вместе свои ладони, ветер сжимается и превращается в мощный шторм. Техника Обмана Разума: Техника, позволяющая пользователю изменять восприятие направления у врагов. Противник начинает ходить по кругу, не подозревая об этом, и всё кажется, как будто он идёт прямо к месту назначения. И несколько слабых техник, таких как замена и клон. Не плохой арсенал. Я уже сильный чуунин, а когда трансформируюсь, то могу быть как такубецу джонин. 3 дня спустя: — Джуго-кун, тебя Орочимару-сама зовёт, — сказал мне какой-то шиноби. Я кивнул и подошёл к шкафу, взял полотенце и смыл пот. Думал, может быть, его приглашение связано с чем-то важным. Надеялся, что не придётся опять участвовать в одном из его жестоких экспериментов. Я оделся быстро и направился к выходу. Лабиринт, по которому я шёл, был странным и загадочным. Порой, шагая по его узким и извилистым коридорам, я чувствовал, как мои шаги эхом раздаются в пустых каменных проходах, словно скрытые глаза следят за каждым моим движением. Воздух был тяжелым и пропитан сыростью, с лёгким запахом плесени, который проникал в нос. Стены здесь были покрыты толстым слоем мха, а местами — ветвями лиан, переплетающимися между собой. Свет факелов, еле горящих в металлических держателях, бросал слабый свет на эти извилистые стены, создавая жуткие тени, которые, казалось, двигались. Проходы становились всё уже, и мне приходилось почти согнуться, чтобы пройти, чувствуя, как каждый камень под ногтями отдаёт тугую вибрацию в воздухе. Некоторые места лабиринта ощущались более темными и закрытыми, как если бы сам лабиринт поглощал свет, пытаясь скрыть свои тайны. Даже в самых светлых участках я ощущал лёгкую напряжённость — пространство, казалось, было наполнено жизнью и ожиданием чего-то неизвестного. Иногда я видел резные двери, скрывающие ещё более запутанные коридоры, которые велись куда-то в неведомое. Однако было заметно, что лабиринт меняет форму, а его структуры не постоянны. Это место было живым, меняющимся, и создавалось ощущение, что всё вокруг имеет свой разум, готовый усложнять путь каждому, кто осмелится войти. Наконец, я вышел в огромный зал. Это был почти катастрофически большой внутренний двор, с высокими сводами, которые поднимались к самому небу. Пол был покрыт старинными плитами, из которых поросли мхи и мелкие растения, словно время, здесь оставило свои следы. Но самым величественным и устрашающим объектом была статуя змея. Огромная и высоко расположенная, она стояла в центре зала. Из чёрного мрамора, змея была изображена с широко раскрытой пастью, будто готовой поглотить всё живое. Её глаза, сделанные из драгоценных камней, сверкали, отражая слабый свет, и казалось, что они следят за каждым движением. Её чешуя была выполнена с исключительной детальностью — изгибы, трещины, морщины на её теле словно показывали её возраст. Змей был окружён витками, под которыми были сложены живые змеи. Их чешуя варьировалась от насыщенно зелёных до тускло-серых и чёрных оттенков. Эти змеи не двигались, но их глаза, такие же сверкающие и холодные, как и у статуи, создавали ощущение, что они всегда были на страже этого места. Казалось, они — не просто охранники, а живые сущности, связанные с духом Орочимару. Я подошёл и встал на одно колено перед Орочимару, который сидел неподалёку, наблюдая за мной своими жёлтыми глазами. Эти глаза, лишённые всякого тепла, были полны бездны, в которой утонула вся человечность. — Вы меня звали, господин? — спросил я. — О, Джуго-кун, ты пришёл, — ответил Орочимару, продолжая смотреть на меня, не отрывая взгляда. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась угроза. Он замолчал на мгновение, а затем добавил: — Я отправляю тебя на задание с командой. С этими словами он указал на троих новых людей, которые вошли в зал, создавая лёгкую вибрацию в воздухе своими шагами. Я сразу почувствовал их силу. Они были не просто новичками, а настоящими опытными бойцами, и я знал, что это задание будет непростым. Кура Курэнаи — девушка с длинными тёмными волосами, которые обвивали её лицо, как тень. Её глаза, скрытые за необычными очками, не выказывали эмоций, и было трудно понять, что она думает. Сложение её тела было стройным, но это не было её слабостью. В её движениях была какая-то скрытая угроза, как у ядовитой змеи. Она была готова к атаке в любой момент. Её одежда была чёрной, с дополнительными элементами брони на плечах и груди. Юмика Агацума — парень с короткими светлыми волосами и жёстким выражением лица. Его взгляд был проницательным, и он всегда словно что-то скрывал за своим спокойствием. Высокий и крепкий, он носил стандартную броню, но с дополнительными оружиями, которые висели на его поясе. Кинжал всегда был рядом с ним, как оружие для внезапных атак. Рикидо Ходзё — парень с холодным взглядом и худощавым телосложением. Он был тёмным и сдержанным, но в его движениях была какая-то безошибочная точность. На поясе висел кунай, но больше всего его отличала способность незаметно сливаться с окружающей обстановкой. Он был мастером скрытности. Я почувствовал их присутствие — они были сильны. Это задание определённо было шансом проявить себя, и я готов был доказать, что я не просто ещё один инструмент в руках Орочимару.