Глава 9

Пустота в груди разверзлась столь глубокая, что Нун Бёль с трудом удерживала равновесие, пусть и сидела за столом. Ей казалось, что она сейчас упадёт на пол, каждое мгновение. Каждое мгновение разговора, ставшего самым тяжёлым испытанием самого трудного, без сомнений, дня в её жизни. Всё началось рано утром, когда она не смогла сразу выйти из квартиры, напуганная огромной толпой репортёров, собравшихся перед подъездом дома, в котором она жила. Ей не пришло в голову, что журналистов привела сюда её персона; девушка ухитрилась выскользнуть из дома незамеченная, занятая только стремлением не опоздать на работу. Где её ждал второй неприятный сюрприз. Нун Бёль не могла понять, почему её провожают полными осуждения взглядами, отчего работники перешёптываются при виде неё. Правду ей раскрыла старшая ассистентка, которая, встретив её полный испуга и непонимания взгляд, отвела её в подсобку и без лишних комментариев показала статью, возглавлявшую сводку новостей почти каждого сайта. Девушке показалось, что пол уходит из-под ног. Фотография Джин У, вынесшего её накануне из головного офиса на руках, была очень чёткой, так что можно было разглядеть лица. Текст же бил по глазами отточенными фразами, призванными взволновать даже тех, чья мораль дремала в невозмутимом анабиозе. — Нет… Всё же не так… — еле слышно шептала Нун Бёль, качая головой. — Это неправда… Горло сжало так, что стало нечем дышать; девушка взглянула на Юн Се Ри с таким отчаянием, что сердце женщины, несколько лет проработавшей подле директора Ю, дрогнуло. Взяв девушку за руку, она мягко попросила: — Расскажи, что вчера случилось, Нун Бёль. Её голос, её взгляд успокаивали почти против воли; девушка вернула телефон, уверенная, что коллега поверит каждому её слову. Может, оттого она и не стала ничего скрывать, рассказала всё, как было, не скрыв даже того факта, насколько Джин У разозлило её своеволие. Се Ри задумчиво хмурилась всё время, пока младшая ассистентка говорила. Потом покачала головой: — Мне следовало предупредить тебя, что за директором пристально следят репортёры. Он обеспечивает предвыборные кампании сенаторов и поддержал нынешнего мэра города в прошлом году, — поведала она, — ты и сама понимаешь, Нун Бёль, как важно ему сохранять репутацию безупречной. Нун Бёль, которую её бесстрастные слова просто добили, глухо спросила: — Я могу что-то сделать? — Сейчас мы можем только ждать, что решит директор Ю, — спокойно заметила Се Ри. — Давай вернёмся в офис. Полагаю, скоро начнут звонить партнёры и инвесторы, — добавила она, выходя из подсобки. Душевное состояние Нун Бёль было ужасным, настолько, что она была готова сорваться и уехать к сестре, чтобы больше не появляться в компании. Но малодушия девушка себе не позволила, усилием воли привела чувства в порядок и прошла к своему столу. Она понимала, как сейчас важно сохранять голову ясной и сосредоточиться на работе. И у неё это почти получилось: не обращать внимания на панику и предчувствие, от которых дрожало всё внутри. Её смущало, что в компании с такой лёгкостью поверили в её преступление, от взглядов и доносившихся порой липких фраз офисных работников, лезущих немытыми руками в чужую личную жизнь, было и обидно и больно. Но девушка молчала, прячась за поручениями и экраном своего компьютера. И с надеждой смотрела на дверь, что вела в кабинет директора Ю. Джин У не выходил всё утро. Зато к нему заходили и заходили сотрудники: начальник охраны, глава отдела расследований, пиар-менеджер и пресс-секретарь. Нун Бёль следила за тем, как они входят в кабинет, и удивлялась тому, как они спокойны и собраны. Они не паниковали и не суетились, не были испуганы, в отличие от неё, и наверняка знали, как найти лучший выход. Будто разбираться с последствиями подобных скандалов им уже приходилось в прошлом. Отвечая на звонки и письма, девушка поглядывала на старшую ассистентку и видела ту же невозмутимость. Ближе к обеду Нун Бёль и сама успокоилась. Почти решила, что ничего страшного не произошло. Но потом ей позвонила мама. Этого Нун Бёль боялась больше всего. Слабо надеялась, что до её строгих родителей не дойдут вести из столицы, порывалась позвонить сама и тут же отбрасывала эту мысль. Знала, что её оправданий не услышат. Родители никогда её не слышали, если она преступала — намеренно или нет — проведенные им границы. Услышав «Мы за этим позволили тебе поехать в Сеул?», девушка ощутила, как к глазам безудержно подступают слёзы. Она едва ли слышала, что разочаровала, что опозорила, что на неё плохо повлияли вольные порядки столицы. Сжав смартфон так, что побелели пальцы, Нун Бёль встала и посмотрела на старшую ассистентку с глухим: — Простите, могу я ненадолго выйти? Се Ри, прекрасно видевшая её состояние, снова проявила чуткость и посоветовала, возвращаясь к письму: — Выйди на крышу, подыши свежим воздухом. Мама бросила трубку, оборвав себя на середине гневной фразы, ещё до того, как Нун Бёль поднялась наверх. Так что на крышу девушка вышла, оглушённая тишиной. Не сразу услышала шум машин с трассы, оглядела скамьи и стройные монстеры в горшках невидящим взглядом. В ушах эхом отдавались сердитые восклицания матери. Нун Бёль закрыла глаза, под веками горели слёзы, но она не плакала. К её облегчению, здесь не было никого из сотрудников. Она прошла вперёд, будто в трансе, раздавленная обвинениями. Память, как бессердечный палач, начала подбрасывать одну за другой такие же выволочки — когда девушка впервые захотела заняться музыкой и услышала, что это бесполезное занятие; каждый раз, когда пыталась приютить какого-нибудь бездомного пушистого бедолагу; когда тайком бегала к подруге и училась игре на пианино, к которому её тянуло неодолимо, безудержно; когда выбрала не юридический, а филологический факультет; когда впервые проявила характер, чтобы поехать в Сеул к Ын Ха, и несколько недель пыталась дозвониться до матери, просто чтобы поговорить. Нун Бёль было неприятно это признавать, но правда была в том, что за всю жизнь она ощутила настоящую поддержку лишь от двоюродной сестры. Родители, особенно мама, почему-то всегда были недовольны её выбором. Девушка так часто слышала от них, что разочаровала их своими поступками, что это стало навязчивой идеей: заслужить их одобрение. Она так надеялась, что не высказавшие ни слова одобрения родители всё же довольны тем, что она работает в такой огромной компании, как «Комфо»… А теперь это стало её самой большой в их глазах ошибкой. Несколько минут или целый час она простояла посреди скамей, не чувствуя желания присесть и не следя за бегом воспоминаний. Шум машин с дороги её привлек к краю крыши или что-то другое, Нун Бёль не могла бы сказать, но к границе площадки подошла так решительно, будто её что-то толкало в спину. Высота была головокружительной, так что девушка даже отшатнулась. А потом, криво усмехнувшись, перебралась через борт. Ей нужно было сделать только один шаг, чтобы всё закончилось. И почти опьяневшей от вида пропасти Нун Бёль казалось, что этот шаг в эту секунду самый правильный. Сидевший же в своём кабинете Ю Джин У, поджав губы, смотрел на один из поданных ему снимков, и бесстрастно слушал отчёт Ан Джи Хо, возглавлявшего отдел расследований. — Расстояние между тем, кто сделал фотографии, и лобби, судя по ракурсу, было большим, но качество снимков позволяет предположить, что у камеры разрешение выше, чем у тех, которыми пользуются репортёры, — уверенно говорил подчинённый. — Снимавший находился на первом этаже банка напротив… Джин У вскинул взгляд, но за Джи Хо продолжил начальник охраны: — Мы уже проверили записи с камер, директор. — Личность установили? — сухо спросил Джин У, небрежно отбросив фотографии на журнальный столик. — Как я и полагал, это частный детектив, — подал голос руководитель Ан. — Вышли на заказчика? — потянувшись, директор Ю поднял со столика одну из газет. Заголовок бил по глазам. Мужчина прищурился, скрывая волну бешенства, которую у него вызвали репортёры, получившие горячий материал. В следующую секунду его выдержка подвергалась более сильному испытанию. — Это распечатка его звонков, директор, — Чжи Ён протянул ему несколько скреплённых между собой листов. Джин У принял их не глядя. И с одного взгляда понял, почему телохранитель не стал называть имени заказчика. — Он знал, что я приеду, если он пригласит Нун Бёль в моё отсутствие, — сорвалось с его губ глухое. «Он знал, что ты сорвёшься», — подсказал внутренний голос. Джин У отложил бумаги на столик вслед за фотографиями, усилием воли сдерживая волну ярости. Одна мысль, что Ги Джун подстроил произошедшее накануне и нанял того, что заснимет последствия, вызывала у него неконтролируемую злость. Сводный брат уже давно пытался сместить его с должности гендиректора, не гнушаясь грязными методами. — Мы можем выпустить опровержение, — помолчав, начал один из пиар-менеджеров. — Я расспрашивал сотрудников, и для многих шок, что вас и ассистента О связывают неделовые отношения. Насколько я понимаю, поводов для слухов не было и мы могли бы сыграть на этом… Задумчиво слушая корректные слова подчинённого, Джин У взвешивал предложение, пытаясь предугадать возможные исходы. Он понимал, что выход, предложенный сотрудником, не самый лучший: у репортёров были внушительные аргументы. Но тут его отвлёк голос женщины, которая вошла в его кабинет, как в собственный: — А давайте шокируем публику ещё сильнее. Строгий брючный костюм тёмно-синего цвета, кипельно-белая блузка и прямоугольные очки, волосы, собранные в высокий хвост, и туфли на шпильке создавали образ, резонировавший лукавым ноткам в её словах. Джин У окинул вошедшую взглядом и усмехнулся: с Аланой Миллс он познакомился в одной из поездок в Нью-Йорк. На предложение перейти работать в «Комфо» известный пиар-агент, спасший репутацию многих звёзд шоу-бизнеса, политиков и спортсменов, отреагировала безмятежным: — Слышала, в вашей стране слухи способны убить. Спасибо за предложение, мистер Ю, мне, пожалуй, будет интересно бросить себе вызов и поработать у вас. А сейчас уверенность, скользившая в её словах, вызвала у мужчины настоящее любопытство. Которое он скрыл за усмешкой: — Что вы предлагаете, госпожа Миллс? Алана ответила не сразу. Взяла со столика снимки, молчала с минуту, изучая их глазами. Затем тепло улыбнулась: — Даже странно, что автор статьи заговорил о страсти. Я тут страсти не вижу. Откровенность американки заставила сотрудников Джин У, так же хорошо понимавших английский, как и он, неловко потупиться. Мужчина же откинулся на спинку кресла и склонил голову к плечу со снисходительным: — Продолжайте. Пиар-агент без приглашения присела напротив, продолжая вглядываться в снимки. — Я вижу заботу, мистер Ю, — она подняла голову и встретилась взглядом с чёрными глазами. — Мужчину, который несёт свою женщину на руках, потому что она наверняка устала за целый день работы. В мыслях Джин У мелькнула догадка, но отреагировал он сухим: — И? — Вы знаете, когда мужчина по-настоящему заботлив и чуток по отношению к любимой? — у Аланы так сияли глаза, что мужчина отвёл взгляд, еле сдержав улыбку. — Когда она единственная. — Кто же поверит в такое? — не выдержал Чжи Ён. — Слухи об офисных романах далеки от такой романтики, — резонно заметил он. — Поверят, если речь не об интрижке, — откликнулась пиар-агент, не сводя глаз с Джин У. — Вы же понимаете, о чём я, мистер Ю? Директор Ю спросил в ответ без эха насмешки: — Полагаете, этот ход может выстрелить? — Посудите сами, ваша личная жизнь всегда была для общества загадкой, — Алана расслабленно откинулась на спинку дивана и закинула ногу на ногу. — Ещё одна тайна, тем более, такая, идеально вписывается в подобную пиар-стратегию. Джин У молчал мгновение или два после её слов. Затем кивнул с решительным: — Что ж, поручим адвокатам подготовить все необходимые бумаги… — На вашем месте я бы сначала поговорила с девушкой, — безмятежно перебила его пиар-агент. — Ведь это должно быть и её решение тоже. Мужчина замер. Потом ощутил укол самоиронии и слабо улыбнулся. Он был настолько уверен, что Нун Бёль не будет против его решения, что даже не подумал о том, чтобы её спросить. Поднявшись на ноги, он коротко велел позвать юристов и стремительно вышел из кабинета.