Я буду ждать

Ночной воздух дребезжал от морозной прохладности, протекающей рядом речушки. Легкие дуновения ветерка обхватывали собой голые девичье стопы, вызывая табун бегущих мурашек, уходящих верх по лодыжке, забегая под тоненькую ткань штанов. Обхватываю и так худую и усталую девушку, холодом. Казалась правда ее это совершенно не смущало, вот уже сорок минут как перекатило за час ночи, а она все сидела, даже не дрогнув. Мысли ее были далеки от каких то ежесекундных проблем. Волновали не они беднягу, а съедающие одиночество. И ладно оно было мимолетными как бегущая вода, сменяющая быстрее, чем можно было подумать. Однако милая Женева хотела сделать себе же хуже, сбежать от привычной жизни и ее потока, уйти в болото и затонуть в нем навсегда. Остаться одной, чтобы больше никто не знал секрет когда-то бывшего Дженна. Нет, конечно нет, пол девушка не меняла, отправьте абсурдные мысли прочь. Но притворялась долго, очень долга. Богатые родители лишь потакали заскоку дочери. Как говорить перебесится и пройдет. Да, и причина была легкому сдвигу, совершенно неприятная. Лет до десяти ее просто путали с мальчиком, поздний цветочком была, хоть и до ужаса похожая на мать. Расцвела, правда так же неожиданно. Правда, это не сильно понравилось на тот момент ей навязанному отцом, жениху. Тому в отличии от девочки было уже шестнадцать, пока ей всего то двенадцать. А подростком, парень был ужасным собственником, малышка ему не нравилась, но его растили, все твое, лишь твое. А как та выросла на нее и заглядываться стали и другие парни потихоньку. Да и он сам, к ее шестнадцатилетние все же влюбился в девушку. К тому моменту уже полностью подстроив, все еще ребенка, под себя. Вот так постепенно со всей любезностью в течение долгих лет, предлагал: перекрасится в цвет, что нравился ему и безумно ей не шел и притворится мальчиком, навсегда в чужом присутствие. Взял ее авторитетом, а та и подчинилась. Этот взрослый парень был для нее учителем в этой жизни, ломая в ней все противоречия. Вот так она и вписалась в группу парней в виде парня, гуляя и отдыхая с ними. Чувствуя себя новой и наконец то живой. Чем конечно же раздражала, своего бывшего парня. С которым и рассталась в свои же шестнадцать. Правда помолвку, никто не расторг. Вдруг помирятся. И лишь лучшая подруга знала весь расклад. К слову замечательно, что знала. Ведь если не она, Эйвон убил бы ее. Ведь именно подруга раскрыла ее секрет, чтобы спасти девушку. Открыла всей той компашке глаза, когда увидела машину мужчины у школы, а подруга перестала брать трубку. Почему ее надо спасать, и те сорвались с места. Нашли. Спасли. В особенности беспокоились тот, кто тоже был в курсе секрета, но без подробностей. Долго искать правда и не нужно было. Вытаскивать пришлось из под обломков машины. Не справился с управление недопохититель. Все остались живы и она, и уже бывший жених. Отец приехавший в одно время со скорой, прямо там в порыве, расторг помолвку. Угрозами засадил парня в тюрьму еще через недельку и в тоже время снял с должности своего друга и отца новенького уголовника. Вскрыв все подпольные дела в суде. Разрушив дело всей жизни мужчины из-за нерадивого сыночка. И вот уже не девочке. В данную морозную ночь исполнилось восемнадцать. Все знают ее тайну и не осуждает. Однако неловкость дикими волнами скручивалась где то внизу живота, заставляя нервничать сильнее, чем в вечер когда ее скрутили, запихнули в машину и зацепили одну руку в наручники. На случай побега. Кто знает, эту долбанутую. Может на скорости выпрыгнет. Не угадал слегка. Хотя в том то, что дама его немного шебушная был прав. Жизнь несправедливая штука. Кому то везет, а кто то остается в виноватых. Поэтому они сидела, сейчас здесь. В том месте где пару месяцев назад лежала разбитая в хлам машина. Осколки от стекла все еще блистали в траве от света луны, завершая страшную, но до ужасу красивую картину. Она хотела сбежать в ледяную стужу воды, как когда. Потонуть как камень и больше не всплывать в это черством мире. Однако тихий мужской голос из-за спины, заставил повернуться, вылезти из глубин мыслей, прочувствовать как продрогла. Жар знакомых черных как смоль глаз, полных печали заглядывающих прямиком в душу, заставил сгорбить еще сильнее, но расслабляясь, человек то было роднее даже единственной подруги. Возможно он поздоровался с ней, однако они лишь отличии отголоски речи, без слов, начиная слушать лишь сейчас. — Опять утопиться пришла? Мне казалась мы это уже прошли, — Пошутил парень с грустью в голосе. — Проходили. Мне просто одиноко, а это место навивает воспоминая, — Ей не хотелось читать на лице друга осуждения, которого там никогда не было, но ощущения говорили об обратном, посему она отвернулась обратно к речке, поведя плечами в приступе зябости, — Почему ты всегда пешком сюда приходишь? Обычно твой мотоцикл слышно за несколько километров... На хрупкие плечи аккуратно опустилась чужая куртка, будто боясь лишний раз навредить и потревожить. Мужчина сел рядом с ней, акутовая своими теплом даже не касаясь. От этого парня всегда шло лишь тепло и нежность, даже в тот холодный день, когда он нырнул за ней в речку. В еще более холодную осенью ночь, думая, что вытаскивает своего друга, уже был готов надавать пару раз по башке. Для профилактики скажем. Заметил приличную грудь, которая была в этот раз не перевязана тугими тканями, призадумался. Все понял. Вспомнил, он же джентльмен и девушек не бьет, особенно своих уже подруг. — Не хочу нарушать тишину. Та самая тишина повисла между ними, лишь холодный легкий ветер и теплое дыхание тревожило слух. Пока девушка тихо-тихо, стараясь не тревожить атмосферу решилась спросить: — Гораций, как ты понял, что я тут? Она все же повернулась к нему, наклонившись вперед, чтоб увидеть его лицо, заглянуть в глаза, почувствовать не только телесное тепло от куртки, но и что-то душевное. Ту самую близость, что дают лишь чужие руки и взгляд любимых глаз. Нет ничего более глубоко, чем это. Девушка долго искала, это чувства и только сейчас начала понимать, что может для нее это и есть любовь. Она пробовала интимную близость, которую жених описывала как высшую меру любви. Ища с его слов ту самую книжную любовь, не чувствуя чего-то нереального и неописуемого с ним, пробовали с другим, но в душе было глухо. Как и на сердце собственно. Бабочки в животе все так же не бегали, сердце не делало безумных бумов и сейчас. Однако нежность медленно селилось в сердце от каждого слова этого когда-то еще паренька, а сейчас уже мужчины. Только его действия и простое дыхание, задевало струны души. Ей хотелось просто понять, это чувство и утонуть в нем, в надежде не задохнуться. Гораций заметив ее движение глянул в ответ. Встречаясь с ее яркими будто небо глазами сейчас в тени, напоминающие глубокий бездонный океан. Он словно прочитал мысли, улыбнулся ей лишь уголками губ. — Телефон ты не взяла, тетушка сказала, что ты ушла гулять и еще не вернулась. Ты всегда сюда идешь когда думаешь о чем-то, что в этот раз придумала? Женева задумалась, что единственные разы, когда он видел ее здесь было в день попытки самоубийства и в день аварии когда они всей компанией вытаскивали ее из машины, нога то застряла. Хорошо хоть не умерла, наручники спасли. Однако решила не упоминать об этом, не лучшие воспоминая. Да и он просил ее, если что сразу звонить. Возможно он имел виду звонить до того как заговорит с немного ненормальными бывшим, а не когда уже вывернет руль в чужих рука на обочину и чуть не убьется. Разглядывая еще еле заметные морщинки, ужасно темные круги под глазами. Прильнула к его плечу лбом, по-свойски, но неловко укладываясь, концентрируя зрение на маленьком осколке стекла. — Гораций... — Девушка запнулась, — Я уеду утром, даже мама еще не в курсе... Парень закаменел, его рука легла на маленькое плечо. Сейчас она показалась ему еще меньше, чем есть на самом дело. Ему хотелось сгрести ее в объятие и умолять не уезжать. Если не выйдет мольбами, то запереть и не отпускать никуда, чтобы она всегда была рядом только с ним. Однако он понимал, так нельзя. Она не вещь, а он не ее хозяин. Да и он вообще, не имеет право, что либо ей говорить, он лишь друг для нее. Слово друг, больно ударило по черепной коробке. Его чувства не были дружескими. Никогда не были. Даже когда та была парнем, даже когда пыталась утопится. Когда орала на него, чтобы отстал от нее. Когда рыдала от беспомощности у него на руках. Полюбил ее просто любую, не тело, возможно не душу, что-то иное было в этой девушке. Понятно это было еще с первой встречи, она особенная для него. И вот сейчас, казалось бы такой сильный человек как он должен, что-то сделать, но парень мог лишь беспомощно, провести рукой вдоль позвоночника, остановившись где то в районе талии и хрипло промямлить: — Зачем?... Рука его неосознанно сжалась сильнее, причиняя легкую, отрезвляющую боль девушке, но та промолчала, даже не дрогнув не одной мускулой лица. — Мне нужно поменяться... Женева не знала, стоит ли, говорить ему все, но это же ее Гораций? Он должен понять! Всегда понимал... Парень ждал, когда она продолжит, внимательно вслушиваясь. — Я поступила в Китайский университет... — Еще пару секунд мямлила она, резко выпрямилась заглядывая в любимые удивлённые глаза, — Мне нужно увидеть мир! Я хочу изменится! Она схватила его за плечи резко притягивая к себе. Обнимая. Прижимаясь ухом к грудной клетке, крепко-крепко. Гораций потерял дар речи, завершено забывая как дышать. На секунду могло показать, что и сердце бедняги остановилось. — Я должна стать лучше! — уверено сказала она, — Понимаешь?... — Резко ее голос озяб. — Не понимаю... Его голос был глух, но вибрация прошедшая по грудной клетке от глубины и тяжести слов больно ударила по ее ушам, звук еще больше заворожил. Сначала Женева даже не поняла, того что он сказал, а как поняла напряглась. Однако его одревесневший руки обняли ее в ответ. Так чувствуя чужое напряжение она так же резко успокоилась. В голову ударило, он лишь боится. — Мне нужно, стать лучшей версией себя... Мне страшно, что-то менять. Я даже волосы боюсь перекрасить без чужой указки! Она опять дернулась и заглянула ему глаза. У парня от ее резких перескоков скоро должна начаться нервная тряска, но пока, держался все еще внимательно слушая. — Я должна перестать бояться! Нужно перестать быть Дженном! Просто стать собой! Девушкой! — и уже тише, но не отводя взгляд, — Стать лучше для тебя... Гораций завороженно глядел на нее, не веря происходящему и словам. Думая, что сказать. Как ее все более притягательные губы зашевелились, выбивая земле из под тела: — Эти чувства... Они ведь взаимны..? Она застыла вместе с ним, затаив дыхание. Время казалось тоже замерло, лишь клубни пара выходящий из-за рта отвлекали. Согревая тихое: — Да... Даже холод перестоял ощущаться для этих двоих. Глаза в глаза, душа в душу. Сердца по ощущениями бились в такт. Парень посмотрел на губы девушки, желание поцеловать только усилилось. Губы мелко покалывало тысячью мелких иголок. Он было попросил уже разрешения на поцелуй и подался моменту. Однако рука Женевы оказалась быстрее, аккуратно ложась на них, отрезвляя. — Нельзя, — Парень нахмурился на ее нельзя, совершенно не понимая, что от него хотят, — Я все равно уеду, не хочу уезжать вот так. Давай пока останемся друзьями... Лицо его стало настолько разочарованным, девушка не сдержалась от моськи и рассмеялась. Романтичная атмосфера, как и грустная рассеялся. Гораций тоже не мог долго быть недовольным и на ее смех смягчился и улыбнулся, по-особенному, влюбленно. — И как тогда ты хочешь? Закадрила, призналась, а отношения ни-ни. Парень показушно закатил глаза, Женева на это лишь усмехнулась. — Думаю тебе не понравится. Можешь ли ты меня подождать? Ну... Пока я не вернусь, — неловка и быстро прощебетала на офигевшее от наглости взлетевшие брови. — Я могу поехать с тобой или за тобой, если ты хочешь, это скрыть. А то это мне сколько лет ждать? Точно вернёшься? — Мне нужно попробовать самой, я хочу оборвать все контакты на какое-то время, но обещаю вернутся, ты поверишь мне? Ни секунду не думая над ответом, смотря любимой в глаза он ответил четкое, да. Как бы ему не хотелось иначе, ее жизнь, ее решения, это все еще только ее. И если он хочет любить, это девушку и быть любимым ей, стоит только подождать ее готовности. Возможно они и правда еще молоды и вся жизнь впереди. Правда стоит отучится, пожить отдельно и увидеть мир по отдельности. Так в будущем они будут понимать, насколько мир прекрасен в одиночку, и то насколько он становится ярче когда они вместе. Сейчас эти чёртовы осколки стекла ощущались как звезды в поле. Будто небо спустилось и с ним можно соприкоснуться. Ветерок уже не был таким напряжённым. Хотелось вдыхать этот холодок ночи, слушая нежное щебетание речки. Просто наслаждаясь теплом чужого тело в своих объятиях. Ничто не сможет ощущается так же. Лишь приятная атмосфера и человек рядом в полной невинности, но близкий до мурашек. До тех самых бабочек в животе. Теперь уже и не друзья, и не пара встречала рассвет. Продрогнув до самых костей в ледяные четыре утра. И разошлись. Он не проводил ее в аэропорт. Не рассказал никому о этой встрече, как она и просила. Для всех Женева просто исчезла. Неизвестно куда и зачем. Ему оставалось лишь ждать и верить. Ей же выполнить обещание и вернуться. И возможно только тогда. Через условные семь лет в его двадцати пятилетие, когда все друзья будут в сборе, под самый конец праздниками, дверь откроется. Сначала появится коробка с подарком, а потом и она. Но это все только возможно. И в будущем. А пока они расстались, но она обещала вернуться.