23. Нужен

Шурик еле успевал забирать ребенка с продленки. Он вторую неделю сидел один в классе у учителей, которые оставались в школе допоздна. Чаще всего в кабинете математики и русского языка. Рисовал, доделывал домашку, а если что не понятно — преподаватели помогали. Пусть они и из старшей школы. Домой он тоже попадал совсем поздно, в начале девятого. Ужинал, смотрел мультик, топал в душ и ложился спать. Папе рассказывать что-то не успевал физически. Утром Левка был слишком сонный, а вечером отец зевал до хруста в челюсти, гасил свет в комнате и чмокал сына в лоб. Зачастую засыпал раньше, чем Лева, хоть и ложился позже. В пятницу вечером малыш сидел у охранника. Все учителя уже разбежались. — Папа работает, ничего, он скоро должен прийти, — отвечал он каждые десять минут. Шурик все не приходил… Однако появилось бородатое кудрявое лицо и попросило вызвать Левчика. Предоставило письменное разрешение от Шуры, и заговорило добрым голосом Бори. Левчик подошёл к барабанщику с разочарованным взглядом и опущенными уголками рта. — Здравствуй, малыш. Беги одевайся. — Боря… А папа? — Папа работает, малыш. И на выходных полетит в Лондон, на сведение пластинки. Лева кивнул и быстро отвернулся, пряча слезы. Лифшиц вздохнул. — Иди сюда. Левчик пролез под турникетом, продолжая упорно прятать глаза. Боря снова вздохнул и притянул малыша к себе. Тот заплакал в голос. Лифшиц попросил охранника принести портфель, ветровку и мешок со сменкой. Поставил всхлипывающего ребенка на пол. Помог натянуть куртку и закинул портфель на плечи. Сверху сменку. Леву на руки. Тот закусил губу и уткнулся носом в плечо барабанщика. — Тише-тише, Левчик. Попрощайся с…— Боря прищурился в попытках разглядеть имя на бейджике, но бросил эту затею. — Охранником. — До свиданья, дядь Коля. — Пока, Левчик.

***

Лева сидел на диване тише воды ниже травы. В соседней комнате спала Лизка, а на кухне грелся запоздалый ужин. Из глаз то и дело текли слезы. — Лев, кушать, — позвала Леля. Левчик помыл руки и сел за стол. В горле стоял комок, заглушающий аппетит, поэтому первоклассник возил макароны по тарелке. — Ты чего не ешь? — интересуется Боря, который уже успел умять полторы порции. Больше не стал лишь потому, что жена запретила наедаться на ночь. Лева ведёт плечами и пихает в себя ужин. — По Шуре скучаешь? — понимающе улыбается Леля и треплет парня по волосам. Левчик кивает. Скучает. И немножко обижается, совсем капельку. Когда от макарошек остаётся четверть, Лева с тихим «спасибо, было вкусно» отодвигает от себя тарелку и идёт в душ. Минут десять спустя слышится шуршание одеяла, Лева лег спать. Боря переглянулся с женой. Пошел за ребенком. Лева залез под одеяло с головой и тихо всхлипывал. Боря погладил ребенка по спине. — Эй, Левка, ты чего? Не бросил же тебя папа. Просто работы на него много навалилось. Лева копается и показывает красные глаза. Такие печальные и доверчивые, что Боре становится стыдно за друга. — Почему раньше было не так много? — Раньше проектов было меньше. Альбомов. Идей. Фанатов. Ответственности. Мы и так вон как редко концерты даём. Лева закусывает губу и утопает в какой-то своей мысли. — Это скоро закончится. Всего неделька и все будет хорошо. Тебе надо только понять и потерпеть. Скоро у нас отпуск и папа будет рядом. Лева кивает. Он все понимает и терпит, только вот грустно от этого не меньше.

***

У Левчика болело горло и голова. Жутко слезились глаза и текли сопли. Температура держала гордую планку в 37,7. Первый день больничного папа провел вместе с ним, но ребенок этого особо не помнил. Он целый день спал, простуда, заработанная не пойми как, отнимала все силы на существование. Кроме того, как лежать, ничего делать не хотелось. Ну, может только лежать на папе, но тот готовит и работает. Сейчас же Левчик не спал, в гости пришел Боря. Просто прикрыл глаза и удачно притворился, когда папа опустился на край постели и закопал пальцы в волосы. — Ну давай нам его, — тихо предложил Боря. — Куда девать. Последняя фраза отдалась пустотой в груди. — С ума сошел, Борька. У вас ребенок годовалый. Ты представляешь как простуду лечить в таком возрасте? Боря вздыхает и чешет затылок. — Может Диньке Арбениной? — У нее двое своих, а Леве покой нужен. Ты представляешь, какой «покой» у него будет в компании лучших друзей? Вспомни, как я ангиной заболел, и вы с Рачо… — начинает Шурик. — Вспоминать даже не хочу, — фырчит барабанщик. Друзья ухмыляются воспоминаниям, а Лева еле сдерживается от всхлипа. Ну как же он не вовремя простыл. — Слууушай, а давай… Я у вас поживу? Шурик хмурится. — Зачем, у тебя же своя квартира есть. — Квартира есть, но ребенка с температурой туда тащить не самое лучшее решение. Не находишь? Лоб Шурика тут же разглаживается. — Боря, ты гений! Дай зацелую! — Но-но! У меня жена! Гитарист вскакивает с кровати. Левка поворачивается к стенке и закусывает одеяло. — Сейчас ребенка разбудим, ему и так хреново. Пошли на кухню, — тут же сбавляет интонацию Шурик и выходит из детской. Лева опять тихо плачет. Леве опять противно от своего существования, Лева опять мешает папе.

***

Левчик сидит в комнате и делает уроки. Наконец, у папы все наладилось и он может быть дома. Рядом. Он тоже скучал, когда был занят и доставал фотографию с сыном из-под чехла. Оглаживал большим пальцем, улыбался и убирал обратно. Становилось легче. Появлялся стимул двигаться дальше. Ради него. Сейчас он ругался с какими-то организаторами, которые решили перенести концерт группы на будний день. Левчик притих и слушал разговор. Его имя не упоминали, так что диалог все терял свою актуальность, что трудно сказать о примерах по математике. Их оставалось ещё штук десять и ребенок со вздохом продолжил грызть гранит науки. — У меня помимо музыки есть сын. Ребенок, который тоже требует моего внимания, — агрессивно заявил Шурик. Лева пристыженно опустил взгляд. — Я не могу его куда-то пристроить посреди рабочей недели, он же учится, поэтому концерты организовываются по выходным. Что значит одному? Ему всего семь! Левчик снова прислушался. — Да, нет никого. Только лучший друг, барабанщик этой же группы. Ну вот так. Переносите на следующую неделю, постараюсь с сыном договориться. Шурик прощается. Лева подпирает голову ладонью и устремляет взгляд куда-то не в тетрадь, а сквозь нее. Шурик стучится в комнату к ребенку. Заглядывает. Лева смотрит на источник шума. — Чем занимаешься? — спрашивает Шурик. — Математикой, — бурчит Левчик и продолжает решать примеры. — Слышал? — Не все. Только конец. Шурик кладет ладонь на плечо сына. Тот им недовольно ведёт. Хлюпает носом. Поднимает глаза на папу. В них стоят слезы, стоит Леве моргнуть и они потекут по щекам. — Пап, скажи… — тихо просит ребенок. — Я тебе мешаю, да? — Левка, ну ты что такое говоришь? Шурик опускается на корточки перед сыном. — Я…из-за меня люди остаются без концертов, потому что…меня негде оставить. Я же…маленький, — Левка вытирает кулачком глаза. — Тебе было бы проще быть музыкантом, если б я тебе не мешался. — Сынок, ну ты что? С чего вообще такие мысли? И всегда меня поддерживаешь, когда трудно. Всегда рядом. С тобой наоборот проще, солнышко. — Тебе надо думать, куда меня пристроить. Ты не можешь спокойно куда-то уехать, если я заболел, или учусь. Пап. Я же тебе действительно создаю одни проблемы. Шурик поджимает губы. Ребенок прав. Ну, точнее, он говорит то, что видит. То, что показывает Шурик. В последнее время действительно слишком мало слов о том, как же сын ему нужен. — Может быть зря я тогда пошел за тобой, — шепчет Левчик и окончательно добивает себя и Шуру. Папа берет сына на руки садится на кровать и прижимает к груди крепко-крепко. По щекам обоих градом катятся слезы. Кто сказал, что большие мальчики и грозные рокеры не плачут? Ещё как плачут. Левчик тихо хнычет на руках, прижимается к Шурке. Пусть и закрадываются мысли, что он не нужен Шуре, но Шурик совершенно точно очень нужен ему. — Левчик, ты прости меня. Я стал забывать в этой рабочей чехарде о самом родном. О том, как важно быть рядом с тобой. Ты мне очень-очень нужен и черт бы с ней, с этой музыкой. Ты моя семья. Дороже тебя для меня нет никого. Минут десять прошло в тишине, прерываемой редкими всхлипами успокоившегося Левы. А потом Шурик тихо-тихо продолжил: — Если бы тогда не пошел за мной, не было бы Левчика сейчас. Не было бы и меня. Меня такого, какой я есть. Черт знает, что бы тогда случилось, но в этой вселенной ты тут. Со мной. И я тебе больше не позволю усомнится в том, что ты мне нужен. Лева всхлипывает и слабо улыбается. Он больше никогда-никогда не посмеет подумать о том, что он не нужен папе.