43. Два месяца

— Лёвчик, я дома. — Ты сегодня поздновато…— хмурится Лёвка и выходит встречать папу. Сзади слышится сначала топ-топ, потом «мяу», а после — довольное кошачье урчание. — Да засиделись на студии, сынок. Очень долго писали песню, — вымученно улыбается Шурик. — Устал? — Адски. У нас есть чего перекусить, или отец-ехидна опять холодос пустой оставил? — Холодос пустой, поэтому я не сдержался и заказал пиццу, — признается Лёвчик. Шура снова улыбается. — Ну и молодец. Щелкни чайник, я перекушу и спать. Лёвчик кивает, понуро опустив голову. Взгляд устремлён в одну точку, а парень не движется с места, пока в ванной шумит вода. Сначала в раковину, а потом в ванну — Шура решил не тратить время и ополоснуться сразу. Не успел старший выбраться из ванной, как на него сразу с объятиями набрасывается Лёва. До уставшего мозга Шурика доходит долго, секунд десять, после чего тот обнимает сына в ответ. — Ну что ты, сынок? Не пускаешь меня? Лёвка мотает головой и хлюпает носом. — Пап, я… я отвык от таких командировок. Ей богу, два месяца, это ж повеситься можно! — Это не так долго, как тебе кажется, сынок. Они быстро пролетят, обещаю. — Не быстро, — хнычет младший. — Не уезжай… Шура тяжко вздыхает и целует сына в висок. Тот издает всхлип. — Ну отпускай, эй, я ещё дома. Лёвка, идём, я отдохнуть хочу. Прилечь. Пошли? — Я хочу поспать с тобой, — неожиданно твердым голосом просит парень и поднимает глаза на папу, сдавая свои слезы с поличным. — Хорошо, сегодня ляжешь у меня. Фендер! Сегодня ты спишь в кресле. Кот недовольно мяукает и уходит вылизываться на любимое место — Лёвину кровать. Шурик хмыкает. Кот действительно похож на своих хозяев характером: перенял немножечко самых привередливых черт у каждого. Лёвчик на поведение кота только тихо смеётся.

***

— Борян, сдаю тебе своих детей. Все, как обычно, Лёвчик обещает больше не бузить, все будет цивильно, — выдыхает Шурик. Лифт у Лифшицев в доме сломался, поэтому пришлось подниматься пешком. Не особо удобно, учитывая, что у Лёвы с собой полтора чемодана вещей. — Вернем в целости и сохранности, — обещает Боря. — Чай? — Нет, спасибо, друг мой, я побегу. — Пап… может, всё-таки, чай? — тихо спрашивает Лёвка и покрепче цепляется за отцовскую руку. — Сыночка, у меня самолёт, родной мой, я опаздываю уже, — виновато отзывается тот, а потом заключает сына в крепкие объятия. — Не скучай, Лёвушка, не заметишь, как время пролетит. Куртка непромокаемая, и это единственное, что спасает Лёву, иначе папа бы уже давно почувствовал, что на плече образовалось влажное пятнышко от слез. Шура поглаживает ребенка по плечу и совсем не хочет отпускать. Боря поджимает губы, несколько секунд смотрит на друга и его сына, после выпускает Феню из переноски и неслышно выходит из коридора. Девочки тактично не высовываются: с Лёвой поздороваться ещё успеют, сейчас им с папой нужно дать время. — Папа, — одними губами выговаривает Лёва. — Приезжай. — Куда ж я денусь, а? Меня ж Лифшицы сожрут нахрен, если я им ребенка подкину. Лёвчик тихо смеётся и шмыгает носом. Шура стирает с его щек слезы. — Не скучай. Береги нервы у людей. Я люблю тебя, сынок. — И я тебя. Папа. За Шурой тихо закрывается дверь. Лёва с минуту стоит в коридоре, а потом закрывается в своей комнате, залазит с ногами на подоконник и долго гипнотизирует взглядом машину. В ней Шурик старательно копается в бардачке, находит небольшую фотографию с сыном. Грустно улыбается и быстро убирает ее под чехол телефона. По щекам катятся слезы, а грудь как сдавило тревогой и тоской. Шура даёт себе проплакаться, пишет Лене о том, что сын сменил дислокацию и осторожно выезжает из двора. Впереди долгие два месяца.

***

— Лёвчик, заберёшь мелкую с продленки? — просит Боря. — У меня давление скачет, на погоду, видимо. — Конечно, — бодро отзывается Лёва. Мелкую оглядывают со всех сторон, заботливо поправляют шарфик, шапочку и осторожно берут за ручку. — Удачи, дорогие, — через порог улыбается Лифшиц. — Спасибо, пап! — Спасибо. Не болей. Лёвчик наперегонки бежит с мелкой по лестнице, осторожно придерживает ей дверь и снова берет за ручку. — Лёв, а ты скучаешь? — неожиданно спрашивает она и, заметив, как Лёва поник, тут же добавляет: — Ой, прости… — Ничего. Скучаю, бусинка. Папа для меня значит очень много. Но знаешь, я уже совсем не грущу, — улыбается Лёвчик. — Как это? Совсем-совсем? — Ну почти совсем. Папа не хотел бы знать, что мне грустно. Да и, если не считать дни, время летит быстрее! — Но ты считаешь; я видела, как зачеркиваешь дни в календаре. — Считаю. Потому что очень сильно жду. — Лёв, а что с моим папой? — Давление. — А что это? Лёвчик подвисает, пытаясь подобрать слова. Утром, по дороге в школу, они играли с Лизой в словесный пинг-понг — «вопрос-ответ». От Лизы всегда летели вопросы, порой самые неожиданные. Иногда и те, на которые Лёвка сам не знал ответа, или, как в этот раз, на который ответ сформулировать очень тяжело. Но и для такой ситуации Уман придумал решение. — Ты знаешь, запиши этот вопрос. Вечером найдем на него ответ. — Как обычно? Хорошо, у нас сегодня времени больше будет, ты же меня пораньше забираешь всегда. — Конечно, самую первую. Проходи, принцесса. Лёва здоровается с Артёмом, краем глаза поглядывая на мелкую, общается с Мишкой, Мартой и звонко смеётся. Лиза, слыша смех брата, которым она его считает — да и он ее сестрой, в общем, тоже — улыбается. Значит, Лёва не соврал, чтобы ее успокоить. Значит, действительно не тоскует. — Лёва, я в класс! — оповещает она. — Щас, ребят, — говорит Лёва и отходит от друзей. Девчонку награждают ласковым поцелуем в лоб. — Удачи тебе сегодня, бусинка. Не балуйся, будь умничкой. Беги. Лёвчика в ответ чмокают в нос. Лёвка улыбается, чувствуя, как стало очень хорошо от ощущения семейного тепла. — Спасибо! Заходи, я буду ждать. — Постараюсь. Лёвкина компания умильно улыбается и синхронно выдыхает. Это зрелище они видели на протяжении последних двух недель, но каждый раз не уставали умирать с того, как мило выглядел Лёвка: он, весь такой суровый и вызывающий, с подведенными глазами и майке со скелетом, каждое утро целовал маленькую девочку в лоб и называл ее принцессой — Аська будет в восторге! — шепчет Марта. — О да, как только вернётся из Пятигорска. Кошмар, что она, что папа. Друг друга стоят, — смешливо фыркает Уман.

***

— Без отца в школу не приходи! — визжит завуч. Лёвчик обменивается взглядом с классным руководителем. У него появилось дикое желание заржать. У нее тоже, однако у обоих был категорический запрет на это. Уман не сдерживается, поворачивается затылком к Лидии Ивановне и прыскает со смеху. — Что смешного я сказала?! — Если вы хотите отстранить меня от учебы примерно…— Лёва бросает взгляд на календарь, — на месяц, об этом можно сказать прямо. — Еще чего захотел! Я сказала, завтра отца в школу. — У Лёвы отец в командировке. Он не сможет подойти, — разъясняет классная. — То есть, ты один живёшь? — озадачивается завуч. Из ее маленьких, близко посаженных глазок сквозит непонимание. — Почему же один? С Борей, папиным лучшим другом, барабанщиком. Его дочка в третьем «А» учится. — Ясно. Значит, его в школу! Или жену. — Понял. Могу идти? — Да. Лёва кивает и бодрой походкой выходит из кабинета. — Ну что, не сожрала? — интересуется Артем, отдает другу портфель и хватает за подбородок. — Ну, вроде, синяка не будет… — Да и хрен бы с ним. Мне сказали, чтоб без отца не приходил. В коридоре повисает звенящая тишина, после чего раздается звонкий хохот. — Блять, серьезно?! И че? — Я приду с Борей, он мой папа теперь! — заявляет Уман. Вечером Лёва стоит посреди комнаты с опущенными глазами, напротив сидят Боря и Алена, Лизка стоит рядом с Лёвкой. Она в любой ситуации на его стороне, даже если он совсем не прав. — Так. В школу. Ну и что натворил? Лёвка пожимает плечами. — Да блин, Ивановна — мегера! — возмущается Лиза. — Дочь, мы с Лёвой разговариваем, не влезай, — резко обрывает Боря. Девочка обижается и залазит под бок к маме. — Я дал сдачи, — тихо говорит Лёва и сжимает-разжимает кулаки. — Макс меня ударил. Я ударил его. В нос. Он в скулу, я в пах… он побежал жаловаться, вот меня и потащили к завучу. — Прекрасно, а почему завучу это не рассказал? — вздыхает Боря. На Лёвку он больше не злится — не за что. — Лизка ж говорит, Ивановна — мегера. А Максимушка — пай-мальчик. Кто ж мне поверит, что он обматерил мою семью, а при просьбе прекратить решил ударить по голове…— обиженно отзывается Уман. — Иди сюда, — зовёт Лёля. Лёва прижимается к Лифшицам и жмурится. — Разберемся с твоим завучем, Лёвка. «Лидка» тихо воет, поговорив с Лифшицами. Оказалось, что они как Лёвин папа. Всегда за него, в любой ситуации, и продавить не выходит никаким образом.

***

— Шурка, привет! — Привет, мои дорогие! Шура крепко обнимает сначала Алёну, а потом буквально вжимается в Борю. Целует его в затылок и в висок. Друг, кажется, обнимает ещё крепче. — Я так соскучился по вам, Бог ты мой, — счастлива выдыхает Уман, скидывая куртку. — Где Лёвка? — Как где? На учебе, — смеётся Боря и, предрекая вопрос, фыркает: — Лизка тоже. Шура понятливо кивает и раздевается. Ложится на дверь, жмурится, счастливо улыбается. Боря тихо смеётся. — Топай в Лёвину комнату, отдыхать. — У меня прекрасная мысль. Вы Лёве не говорите, что я приехал. Даже если спросит. Я спрячусь. Он будет счастлив. — Ох, Шурик, ему это не понравится, — хмурится Аленка. — Нет, Лёлечка, он будет слишком счастлив, чтоб думать об этом, — хмыкает Шура и скрывается за дверью. Лёва с Лизой возвращаются часа через три. Боря, который вышел их встречать, читает в глазах Лёвы пронзительно кричащее нетерпение. — Привет, ребята, — улыбается Боря и по очереди чмокает детей во лбы. — Как день прошел? Лизка тут же начинает бодро что-то тараторить, рассказывать про урок, олимпиаду, домашнее задание, пятерки, какого-то мальчика… Рассказ заканчивается, как только дети моют руки. — Лёва, теперь ты! — У меня ничего интересного… папа приехал, Борь? Боря мотает головой. Лёвчик понуро вздыхает и смотрит на входную дверь в ожидании. — Скоро, милый, идите переодевайтесь, я разогрею обед. Лёвчик задумчиво бредёт в свою комнату, закрывает дверь, смотрит на календарь снова вздыхает… потом квартира Лифшицев наполняется криком. Сначала испуганным, потому что кто-то сзади схватил за плечи, а потом счастливым «Папа!». — Папочка, папка приехал, папка дома! — кричит Лёвчик, буквально вися на отцовской шее, Шурик сжимает мелкого не менее крепко. — Маленький мой…— шепчет гитарист и покрывает голову Лёвы россыпью поцелуев. — Ты как тут, сынок? — Пап, я скучал, я потом все расскажу, я специально для тебя большую заметку написал в телефон, я все-все расскажу! Лизка прибегает в комнату на восторженные вопли брата. — Ой, Шура приехал! Ура! Ура, Шура! Шурик отпускает Лёвчика и ловит девочку на ручки. — Маленькая Лифшиц прибежала! Здравствуй, малышка! Как ты? — Отлично, Шура! Я так скучала! Но… Лёва точно сильнее, чем я! — Да ты что? — Правда-правда! Лизку ставят на ноги, она убегает делиться радостным событием с родителями, а Лёва, пользуясь тишиной и возможностью утыкается в отцовскую грудь. — Я больше не отпущу тебя, папка, — шепчет Лёвчик.