Часть 1

      С трудом разлепив непомерно тяжёлые веки, он увидел над собой синее небо. Ничем не примечательное, обычное небо, с медленно проплывающими по нему облаками. Где-то звучали выстрелы, отдаваясь в голове глухой болью. Вообще, всё тело ощущалось как-то непривычно, словно онемело, было тяжело дышать, но мысли в голове безбожно путались, и вспомнить, что вообще произошло и почему он тут лежит и любуется небом, не получалось. Раздалось несколько взрывов, и стало понятно, что хватит разлёживаться, нужно соскребать себя в кучку и идти туда, где его команда. Кажется, им приходилось туго. И он правда дёрнулся, пытаясь встать, вот только по телу прокатилась такая удушающая волна боли, что даже закричать не получилось. Дыхание, и без того затруднённое, перехватило, изо рта вырвался только задушенный хрип. Понадобилось время, чтобы снова получилось дышать, и перестать видеть на небе звёзды.       Морщась от боли и как можно осторожнее, приподнял голову, осматривая себя. И тут же опустил, тяжело сглотнув. Зажмурился, пережидая подступившую дурноту. В памяти промелькнули отрывки воспоминаний: вот он на одном из этажей строящегося здания, выстрелы внизу, перед ним взрывчатка, таймер отсчитывает секунды… И взрыв. Не под руками, где перерезал провод, а где-то за спиной. Не успел? Ну что же, говорят, сапёр ошибается только раз, а у него этих ошибок было уже!..       Снова посмотрел на небо. Он умирает? Понимание того, что его жизнь заканчивается вот так, не пугало. Он просто принял это как данность. Жаль только было, что настолько глупо, да и с ребятами попрощаться не успел. С другой стороны, повезло, что был там один и никто больше не пострадал. Он же один был? Нахмурившись, попробовал вспомнить, не получилось, только перед глазами картинка поплыла, смазалась. Прикинул, что взрывной волной его, вероятнее всего выбросило через оконный проём. Странно, что он вообще ещё жив. Помимо воли в воображении промелькнули картинки из учебников по военно-полевой медицине, с описаниями возможных травм и ранений… И ему захотелось вновь погрузиться в то вязкое состояние, где наплывал сон, утаскивая с собой в мирную темноту, обещавшую покой.       Едва лишь он закрыл глаза, смирившись и позволяя липким щупальцам сна окутать себя, раздался шум поблизости. Звуки чьих-то шагов. Вбитые намертво рефлексы заставили тут же приоткрыть слипающиеся глаза, помимо воли напрягаясь и пытаясь выхватить туманящимся взглядом того, кто подбирается всё ближе, не особо и скрываясь. А если один из противников? А у него даже нет возможности ничего сделать.       Когда в поле зрения появился человек, он не сразу разглядел, что это Кот. Не увидел, как тот на секунду замер, расширившимися глазами глядя на него, лежащего среди груды кирпичей и разного строительного мусора. Зато хорошо расслышал, как звал на помощь Бизона. Зачем? Всё шло так, как должно было. Васька наклонился совсем близко. Так, что стали видны перепуганные глаза.       — Ты живой? Физик, потерпи немного. Мы сейчас, — что они «сейчас», Ионов не договорил, с трудом подняв и отбросив одни из обломков лежащей сверху балки. И вот тут Мыцик очень хорошо понял, что такое «больно». Стоило только чуть потревожить израненное тело, как от того блаженного состояния полузабытья не осталось и следа. Взамен пришла агония. Он честно старался не кричать, стискивая зубы до боли, и пропустил тот момент, когда подоспел запыхавшийся Бизон, бежавший к ним так быстро, как только мог. А потом они оба возились с ним, что-то вкалывая, бинтуя, заставляя держать глаза открытыми.       Ему хотелось, чтобы его оставили в покое, дали вернуться в то счастливое состояние, в котором боли почти не чувствовалось, и он даже собрал остатки сил, чтобы попросить об этом, но встретившись с потерянным, отчаянным и каким-то совершенно больным взглядом Васьки, смолчал. Вместо этого он сцепил намертво челюсти и, давясь булькающей в горле кровью, снова перевёл взгляд в небо.       — Серёга, ты слышишь? Держись, скорая уже в пути, — Кот сидел рядом, не обращая внимания на впивавшиеся в ноги осколки кирпичей, придерживал его голову. Бизон тоже не отходил от них, мысленно кляня скорую за нерасторопность. Рядовое задание превратилось в кошмар наяву. Физик чуть живой, Кот, который судя по виду, вряд ли что-то соображает сейчас… Да и ему больше всего хотелось взвыть от отчаяния, но нельзя. Не имеет права. Может, всё было бы иначе, займись он разминированием сам, но сослагательное наклонение тут не работает.       А Мыцик, снова медленно проваливаясь в мягко опутывающую темноту, успел подумать, что получается, и с ребятами попрощался. Всё как хотел. Почти. Потому что его многострадальную тушку сначала встряхнули, а потом пару раз от души припечатали по щекам. От таких мер, глаза сами собой распахнулись, да и темнота отступила, оставив на смену злющего и взъерошенного Кота, схватившего его за плечи.       — Попрощался, значит? Ты чего удумал, а?!       Ионов перепугался до одури. Когда прогремел взрыв, а Физик перестал отвечать, Бизон отправил его к нему. Благо, со «своими» противниками он разобрался уже. Это у Борьки остались самые упрямые, окопавшиеся в какой-то норе. Вася поднялся на тот раскуроченный этаж. Вася искал там напарника, среди обломков. Вася увидел его на земле, внизу. Сбегая по ступенькам вниз, он отказывался прислушиваться к холодному голосу внутри, сообщающему, что шансов нет и быть не может… Четвёртый этаж, взрыв. Это Вася замер, не добежав несколько метров до распластавшегося на кусках кирпича, блоков и прочего строительного мусора друга. Ему пришлось приложить титаническое усилие, чтобы перебороть себя, оторвать взгляд от бурых пятен на опалённой огнём форме, неестественно вывернутой ноги и лежащем на его груди обломке балки. И только совершенно нелогичная надежда заставила сбросить это наваждение и подойти к нему.       Но вопреки всему Физик открыл глаза, и Васька вспомнил вдруг, что неплохо было бы самому начать дышать. Он орал в коммуникатор Бизону, чтобы заканчивал быстрее и что Серёге нужна помощь, что-то говорил напарнику, а руки уже сами стаскивали балку, доставали аптечку. Да, он не идиот, видел и понимал, что всё плохо. Очень плохо. Но сдаваться не собирался, пока есть хоть призрачный шанс! И вот, когда скорая уже в каких-то минутах езды, Мыцик, в любых ситуациях пытавшийся юморить, вдруг что-то прохрипел про прощание, и закатил глаза, явно собираясь куда-то в райские кущи. И тут Кота накрыло. Он не соображал, что делал, а опешивший Бизон не среагировал сразу.       И вот в тот момент, когда Тарасов отдирал Ионова от его многострадальной тушки, Физик ясно понял, что прощание было преждевременным. Небу и всему прочему придётся подождать. Во всяком случае, пока упёртый Кот рядом.