Часть 13

Холодный лесной воздух шипел на раскалённых костях Санса. Рука – та самая, что только что держала топор в поездном кошмаре – медленно теряла форму. Не плавилась, как воск, а крошилась. Мелкие, почти невидимые частицы отделялись от фаланг, уносимые ветром, оставляя шероховатые, пористые участки. Боль была не физической, а глухой, тонущей где-то в пустоте его существа – ощущение распада, растворения самой воли, что скрепляла его костяную форму. Недостаток. Острый, мучительный дефицит чего-то жизненно важного, чего-то, что он потерял там, в кромешной тьме кошмара, когда образ Папируса рассыпался в пыль обвинений. "Санс! Санс, где ты?!" Голос Танжиро, прорезавший тишину, прозвучал как удар хлыста. Наивный, полный искреннего беспокойства. Санс попытался сжаться глубже в тени валуна, зарывшись в подстилку из гниющих листьев. Его поймали в момент крайней слабости. Унизительно. Треск веток. Шаги, приближающиеся с осторожной настороженностью. И вот он – Танжиро, его черные волосы растрепаны, глаза широко раскрыты от волнения, дыхание сбито от бега. Он замер, увидев фигуру, съёжившуюся у камня. Не демона-убийцу, а нечто... разваливающееся. "Санс! Боже, что с тобой? Твоя рука..." Танжиро сделал шаг вперед, рука инстинктивно потянулась, желая помочь, успокоить. "Это последствия сна? Демон в поезде? Мы можем..." "ЗАТКНИСЬ!" Рык Санса прозвучал хрипло, искаженно, как скрежет камней. Он вскинул голову. Его единственный глаз пылал не светом магии, а дикой, неконтролируемой яростью и болью. Вид Танжиро – этого вечного спасителя, этого неисправимого идиота, который верит в доброту демонов и готов протянуть руку даже тому, кто только что чуть не разорвал его на части в кошмаре – стал последней каплей. "Ты... Ты просто не понимаешь, да?!" Санс с трудом поднялся, опираясь на топор. Его фигура качалась, крошащаяся рука сжимала рукоять так, что кости скрипели под напряжением. "Весь этот твой... твой цирк! Доброта, вера, 'они тоже были людьми'! Это же смешно! Это наивный бред!" Танжиро отшатнулся, шрам на лбу напрягся. "Санс, о чем ты? Успокойся, пожалуйста! Мы можем поговорить..." "Говорить?!" Санс захохотал, звук был резким и пугающе пустым. "О чем? О том, как ты позволяешь им использовать тебя? Как ты таскаешь свою сестру-демона в коробке, рискуя собой и другими, потому что веришь в сказку? Как ты защищаешь меня, хотя я только что показал, на что способен?! Ты – удобный инструмент, Камадо! Инструмент в руках твоих столбов, в руках этой системы, которая тебя же и прижмет, если твоя сестра чихнет не так! Ты слепой щенок, которого ведут на поводке, лая на тех, на кого укажут!" Каждое слово било, как молот. Санс видел, как бледнеет Танжиро, как сжимаются его кулаки, но остановиться не мог. Годы голода, вины, отчаяния, ярости на несправедливость своего мира и абсурдность этого – всё вырвалось наружу ядовитым потоком. Его "таяние" будто ускорилось от накала эмоций. "Ты думаешь, твоя доброта что-то изменит?!" Санс сделал шаг вперед, поднимая топор. Магия клубилась вокруг него хаотично, кости из земли впивались в почву беспорядочно, как шипы безумия. "Мир не черно-белый, он кроваво-красный и гнилой! И ты... ты такой же наивный ду..." Взгляд Санса, полный ненависти и презрения, скользнул по лицу Танжиро – по широко открытым, шоком померкшим глазам, по искреннему ужасу и... по непоколебимой, глупой, узнаваемой воле, светившейся где-то в их глубине. *"...Папс..."* Мысль пронеслась, как молния. Не внешность. Суть. Та же непоколебимая, почти тупая вера в лучшее. Та же готовность протянуть руку, даже если тебя вот-вот разорвут. Тот же дурак, который верил в дружбу с человеческим ребенком, когда весь их мир умирал от голода. Топор, занесенный для удара, замер на самой вершине замаха. Дрожь пробежала по костяной руке Санса. Ярость в его глазу смешалась с внезапной, ошеломляющей болью узнавания. Он смотрел не на Танжиро. Он смотрел на призрак брата, стоявшего перед ним в руинах их мира в том последнем кошмаре. На призрак, который он не смог защитить. Звук выдоха, похожего на стон, вырвался из несуществующих легких Санса. Его рука с топором медленно, преодолевая невероятное сопротивление, опустилась. Он отшатнулся, будто получив удар в грудь. Крошение руки ускорилось, частицы сыпались, как песок сквозь пальцы. "У... убирайся..." – прохрипел Санс, голос внезапно потерявший всю силу, ставший сломанным и хрупким. Он отвернулся, съежившись, пытаясь спрятать разрушающуюся руку и лицо, на котором гнев сменился немым страданием и невозможностью завершить фразу. "...Дурак." Это слово так и повисло в воздухе невысказанным обвинением, адресованным и Танжиро, и Папирусу, и самому себе. Он стоял спиной к охотнику, беззащитный и разваливающийся, а лес вокруг внезапно оглушительно замолчал. Тишину после взрыва ярости Санса нарушал только хруст веток под ногами Танжиро, отступившего на шаг. Его пальцы сжали рукоять сломанного меча, но в глазах читалась не злость — лишь растерянность. "Уйди," — прошипел скелет, пряча осыпающуюся руку в карман. "Скажи им... что вернусь через десять минут." Танжиро кивнул и скрылся среди деревьев.