3. Субординация

      Хана не могла заснуть. Это, видимо, какой-то кризис. Что-то вроде морально-профессионально-экзистенциального. И возрастной, разумеется. Куда ж без него?       Сегодняшнее обучение широкоформатной печати твёрдо заняло первое место в топе «Горячие новинки позорных историй». После того, как Чонин с Сынмином вернулись на рабочие места, Хана всё ещё разговаривала по телефону. Впервые в жизни она была рада, что они никак не могут прийти к согласию с заказчиком. К моменту, когда они закончили, (между прочим так и не договорившись), офис уже опустел. Хана видела, как Чонин ушёл, о чём-то болтая с Лорой и, что удивительно, Сынмином. В тот момент она выдохнула с облегчением, но выкинуть из головы навязчивые мысли оказалось уже не так просто.       Мозг проигрывал всю ситуацию раз за разом, и Хана гадала, заметил ли Чонин, как странно она себя вела. С другой стороны, не давал покоя вопрос: это её богатая фантазия нарисовала то, чего не было, или Чонин действительно повёл себя неуместно? Эти размышления ужасно утомляли и всё больше походили на какой-то самогазлайтинг.       Хана перевернулась на другой бок, продолжая пялиться в темноту. Красная лампочка на заряднике ноутбука ужасно раздражала.       Объективно класть руку на плечо своей начальнице в первый рабочий день не распространённая практика. В то же время это был далеко не первый день их знакомства. Как упоминала Суа, они когда-то даже жили все вместе. И не то чтобы они с Чонином никогда друг к другу не прикасались…       Нет-нет, не нужно развивать мысли в эту сторону!       Хана зажмурилась и опять перевернулась. Даже с закрытыми глазами ей казалось, что она продолжает видеть тусклый красный свет.       Ладно, нужно просто попытаться вспомнить, как всё было на самом деле. Скорее всего, это стечение обстоятельств. Когда Чонин вернулся, Хана вдруг поняла, что действительно скучала по нему, по этой обезоруживающей улыбке и нелепым фразам, произносимым с самым серьёзным лицом. А потом он ещё пришёл в офис такой красивый… В этой чёртовой рубашке! И зачем она сказала ему носить их чаще?       Хана легла на спину и начала чередовать глубокие вдохи и выдохи. Красные огни всё ещё маячили перед глазами. Так что там с его рукой на её плече? Казалось бы, нужно было лишь преодолеть чувство стыда и мысленно вернуться к самому началу, но это ничем не помогло. Боже, она так перенервничала в тот момент! Всё, что отчётливо всплывало в памяти, — это, как потеплели щёки и как в солнечном сплетении появилось сладкое тянущее чувство…       — Твою мать!       Хана вскочила с кровати, попутно отпинав одеяло, в котором запуталась её нога. Первым делом она бросила скомканное покрывало на стол, чтобы наконец перестать видеть эту красную лампочку. Затем она направилась на кухню в поисках чего-нибудь успокоительного. Обнаружился только ромашковый чай. Хана заварила сразу два пакетика в одной кружке. Потом подумала и добавила третий. Она посмотрела на своё размытое отражение в кухонном окне.       — Что происходит, а? — строго обратилась она к нему, — Тебе сколько лет?       Хана опустила подбородок на сложенные руки, следя за тем, как над её тройным ромашковым чаем поднималась тонкая струйка пара. В глубине души она прекрасно понимала, в чём корень проблемы. Но думать об этом было ещё тяжелее.       Точнее сказать, это было невыносимо.

***

      «Я скала. Я камень. С этого вторника я начинаю новую, ВЗРОСЛУ жизнь. Никаких больше посторонних мыслей на работе. При любых обстоятельствах я сохраняю субординацию.»       Примерно это Хана прокручивала в голове, пока добиралась до офиса. Она не верила в эффективность аффирмаций, но тяжёлые времена, требуют отчаянных решений.       «Ничего страшного. Я просто начну всё сначала. Мы теперь совершенно другие люди. Серьёзные люди!»       Степень недосыпа достигла того уровня, где её уже не волновало качество офисного кофе, поэтому Хана достала из закромов кружку, подаренную Сынмином на день проектировщика. После наполнения горячим напитком на поверхности проявилась надпись «Tired as fuck».       О, да... Ромашковый чай ожидаемо оказался не очень эффективным, и весь остаток ночи она то просыпалась, то проваливалась в липкие сюрреалистичные видения, из которых хотелось поскорее выбраться. В результате утром пришлось потрать почти час на то, чтобы перестать выглядеть так, словно она умерла два дня назад, но всё равно вышла на работу.       Хана открыла недельный план, который был утверждён в понедельник, и задумчиво постучала пальцами по столу. На самом деле, она и так помнила, что сегодня почти весь день предполагается посвятить обучению стажёра. Она хотела, чтобы он побыстрее включиться в работу. Вчера. Сегодня она хотела только сбежать домой, завернуться в одеяло и провести так недельку.       Ладно, может, это и к лучшему. Заниматься какими-то ответственными задачами в таком состоянии всё равно слишком рискованно.       — Слушай, Хана, — Сынмин подкатил своё кресло к её глядя в какой-то исчирканный лист, — А мы можем сегодня…       Он поднял глаза на руководительницу и запнулся. Потом медленно перевёл взгляд на кружку.       — Понятно. Завтра подойду.       Заместитель оперативно ретировался без каких-либо дополнительных вопросов. Надо ли объяснять, почему это был любимый сотрудник Ханы?       Чонин снова ворвался ровно в 8:00. Хана почувствовала, как внутри клубиться раздражение. Стажёр, запыхавшийся, но невероятно довольный поздоровался со всеми и занял своё место.       — Доброе утро, — холодно сказала Хана.       Он ведь пришёл вовремя, а язык так и чесался сделать замечание. Хана ненавидела быть такой, но недосып превращал её в монстра, которого выводили из себя любые мелочи. А ведь должность тимлида и без этого походила на прогулку по канату. Надо было быть требовательной, но понимающей, дружелюбной, но не слишком мягкой. Один неверный шаг и вот тебя уже нарекли злой собакой. Хана сделала несколько глубоких вдохов.       — Чонин, иди сюда, — на этот раз она постаралась звучать дружелюбнее, — возьми стул, это надолго.       Стажер уселся рядом. Краем глаза, Хана заметила, как он с любопытством начал изучать содержимое её рабочего стола: небольшую картинку с котом за клавиатурой и надписью «working», несколько фигурок-строителей из лего и кучу разноцветных стикеров с заметками, часть из которых даже она сама не могла уже расшифровать.       — Хорошая кружка, —сказал он.       Хана ничего не ответила. Субординация, чёрт возьми!       Сначала они разбирались с тем, все ли программы установили на компьютер Чонина и во все ли чаты добавили. Затем следующие несколько часов Хана объясняла, по каким правилам строятся расчётные модели и показывала примеры проектов. Чонин внимательно слушал и делал подробные заметки.       — А почему вы здесь сделали так? — Чонин указал на экран, — Я просто знаю только такой вариант.       Он схематично изобразил свою идею в блокноте.       — Хм, — Хана задумчиво приложила палец к губам, — Не знаю… Это не мой проект, надо вникать, чтобы разобраться.       — А тебе можно так говорить?       — В смысле? — Не поняла Хана.       — Начальникам можно говорить «я не знаю»? — ехидно уточнил Чонин.       Хана тихонько рассмеялась.       — По моему скромному мнению, нет ничего хуже, чем человек, который говорит, что он всё знает. Я бы не стала у такого учиться, потому что ты просто не можешь доверять тому, кто не в состоянии признавать свои ошибки или какие-то пробелы в знаниях. В этом офисе несколько инженеров высшей категории, и они все что-то не знают, — Хана смущённо улыбнулась, — Минутка инженерной философии.       Чонин задумчиво кивнул.       — Да, это верно…       — Но не я изобрела эту концепцию. Наставник на моей первой работе был потрясающим. Он постоянно учился новому и всегда был готов обсуждать какие-то спорные моменты. Он меня очень вдохновлял, — Хана пожала плечами, — Так что я просто следую тем же принципам.       — Понятно, я тоже буду, — тихо сказал Чонин.       Как только наступило время обеда, кабинет опустел. Хана максимально откинула спинку кресла и с наслаждением закрыла глаза. «Посижу вот так пару минут…». Это была последняя мысль, прежде чем она провалилась в сон. Впрочем, отдохнуть не удалось даже там. Начальство требовало от неё отчёт по проекту №76, а она всё никак не могла его подготовить.       — …на. Хана!       Хана резко подорвалась, но ударилась коленом о стол и с воплем свались обратно в кресло.       — Прогресс по 76му… Ой.       Хана моргнула несколько раз и взгляд наконец сфокусировался на Чонине. Голова гудела.       — Поверить не могу, что ты действительно спишь на рабочем месте.       Стажер присел на край своего стола и скрестил руки на груди.       — А что такого? — парировала Хана, потирая колено, — В некоторых компаниях даже есть специальные комнаты, чтобы сотрудники могли вздремнуть.       Она обвела взглядом кабинет. Рабочие места по-прежнему пустовали.       — Перерыв ещё не закончился. Я забыл бумажник, а когда вернулся, увидел, что ты заснула, — сказал Чонин и поставил перед ней пакет с банкой энергетика и свёртком из пекарни.       Хана нахмурилась, но прежде, чем она успела возразить, Чонин добавил:       — Я не узнавал у мамы, какой твой любимый энергетик, окей? А круассан добавил, потому что это плохая идея — пить энергетик на голодный желудок. Так что ты не сможешь меня упрекнуть в нарушении правила номер три.       Хана шутливо подняла руки в знак поражения.       — Спасибо.       — Считай, что я просто хочу помочь сделать моё обучение более продуктивным. Тебе это явно нужно, — Он сделал паузу, — Видимо была насыщенная ночь.       — Ага, — саркастично усмехнулась Хана, разворачивая круассан.       «Знал бы ты из-за кого она была «насыщенной»», — добавила она мысленно.       Взгляд Чонина невозможно было прочитать. Он достал из второго пакета такой же круассан и начал жевать.       — С шоколадом, — констатировала Хана, добравшись до начинки.       — Я это сам помнил, понятно?       Хана чуть улыбнулась. Разумеется, это был её любимый.       — Надо будет уточнить правило номер три.       Чонин тихо рассмеялся. Эта улыбка была такой заразительной. Только от взгляда на неё у Ханы поднималось настроение. Или, может, просто благодаря круассану повысился уровень сахара в крови?       — Мне придётся сказать это сейчас, а то решишь, что это благодаря шоколадному круассану, — Хана сделала несколько глотков энергетика, — Я собираюсь поручить тебе один из наших новых несрочных проектов. Ты у нас великий теоретик, но пора практиковаться на реальных объектах. В конце дня посмотрим архитектуру, а потом начнёшь собирать расчетную модель. Я буду тебе помогать, но… Ты чего такой счастливый?       Чонин смотрел на неё с щенячьим восторгом.       — Спасибо! — на радостях он отвесил поклон, — Я действительно очень благодарен.       Хана вновь откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Предположим, она знала, что на предыдущей стажировке Чонину доверяли только снимать ксерокопии. Очень вероятно даже, что она была в курсе, как сильно его это расстраивало. Захотела ли она порадовать его, когда увидела, как он старается сегодня? Возможно.       Чувствовала ли она себя счастливой от того, что заставила его улыбаться? Исключено!       В тот день субординация так и не была соблюдена. Хана просчиталась. Но где?