ЧАСТЬ II. Будни Уандсворта. Глава 18

~оО Джоан Оо~

      В женской половине тюрьмы живут "семьями". Внутри семьи все делят передачки и поддерживают друг друга. Это правильнее называть не "семьей", а "кланом" или "стаей", но это все-таки не животные, хотя Джоан в первый же день заключения поняла, что это большое заблуждение.       Семью определяет не статья, а социальный статус по воле. Без семьи здесь не выживают. Все глупые фильмы и романы о женской тюрьме и о том, как "один в поле воин" — просто бред. Женщины коварнее мужчин, и если сильный пол мог и в одиночку щеголять, если есть достаточно сил и изворотливости, то в этом серпентарии белых ворон просто разрывали на части практически буквально.       В женском отделении нет законов и авторитетов. Нет понятий. Здесь творится беспредел. Здесь режут, бьют и сажают на ерши — по причине и без, девяносто процентов находящихся на женской половине — это убийцы-бытовушницы (аффект, опьянение, тяжкие телесные со смертельным исходом и так далее). Они, как правило, сразу с боем зарабатывают авторитет. Остальные десять процентов сидят за грабеж и хулиганку. И именно они первыми и погибают.       И если сначала Уоллиш думала о том, что представительницы прекрасного пола ведут себя так потому, что их не принуждают к порядку, то это заблуждение очень скоро развеялось в пух и прах.       В тюрьме Ее Величества, находящейся в столице Великобритании, подследственных били. И били почти всех. Несмотря на пол и возраст. Провинившихся — сильно, а остальных для профилактики.       Самая популярная сегодня пытка — удары по пяткам резиновой дубинкой. Джоан раньше читала о таком способе в книгах по древней истории Китая, но никогда не применяла в работе, и вот пришлось увидеть — бесформенные, не влезающие в обувь, желто-сиреневые пятки. Их владелица сказала Уоллиш, что не заметила, как обмочилась во время этой процедуры.       По-прежнему популярны пытки током от трансформатора или полевого армейского телефона, удушение противогазом, удары по голове через книгу. Иногда практикуется подвешивание за руки и за ноги. Это называют «ласточкой» или «ломом». Уж эти все способы Псу были хорошо знакомы. Но этим больше славится «управа» — оперативники и комиссариаты полиции.       Время от времени в разные камеры с жуткими криками вламываются «маски-шоу». Избивая всех без разбора, они вышвыривают арестантов в коридор, раздевают догола и заставляют сделать несколько приседаний. Потом сбрасывают на пол убогие тряпки арестантов и уходят. Трудно сказать, что это — то ли имитация обыска, то ли акция устрашения, то ли желание размяться.       Маски во время пыток и ночных представлений — это условность. Арестованные легко узнают своих же оперативников. Да и охрана хорошо знает, кого она впустила. Ясно, что пытки и избиения происходят с ведома начальства, иначе было бы достаточно однажды пройти по кабинетам и собрать там столько противогазов, что хватило бы для учений по гражданской обороне.       Из тех, кого бьют всерьез, молчат единицы. Джоан, во всяком случае, иного не видела. Некоторым бывает достаточно показать, как ломают их товарища. Сами опера говорили девушке, что в подобной ситуации они бы сразу давали какие-то показания, а потом бы уже думали, как их развалить. Неизвестно, что хуже — стать калекой или дать показания. Или стать калекой и дать показания.       Слава о том, что она — Пес, разнеслась сразу же по всей тюрьме. Многие, включая оперов и «управу», не поверив, сразу же принялись проверять ее на прочность. Итог: на Джоан — ни царапины, а у них — различные повреждения вплоть до открытых переломов. После этого Уоллиш просто перестали замечать, и ей это было как нельзя на руку.       Но и из этого правила было исключение. Был один очень интересный экземпляр, который для неискушенного взгляда показался бы особой женского пола, но таковым не являлся по одной простой причине: Проживал он на мужской территории тюрьмы. Тонкая талия, подтянутые ягодицы, стройные ноги, растрепанные до плеч волосы и руки пианиста. Он всегда гулял сам по себе. Несмотря на свою хрупкость, он был невероятно искусен в боевых искусствах. Когда на Пса во время прогулки по общему двору напали пятеро разъяренных от игнорирования заключенных, тот, игнорируя протесты Джоан, легко помог их раскидать и с тех пор взял ее под свое крыло, рассказывая, что, где и зачем находится. Кого лучше обходить стороной, а кого можно свободно послать на хуй.       Имени у этого экземпляра не было. Всему отделению он был известен, как "Детка". Так и просил себя называть.       Джоан встряхнулась. Нужно было обдумать план.       После того происшествия в ночном магазине Джоан поклялась себе, что больше никогда не будет что-то упускать, будь то время или возможности. Ее промедление стоило очень многим, включая Джоанне, жизни.       Граната, кинутая Дунджем, попала напарнице Карлтона в живот и в ту же секунду взорвалась, заставив всех присутствующих пригнуться и прикрыть головы руками.       Прежде, чем Джоан скрутили и посадили в машину, она успела заметить три вещи: лежащее на асфальте развороченное и практически вывернутое наизнанку тело ее тезки, силуэт убегающего террориста и застывшая фигура Бредмора, прижимающего к шее руку...       Дальше все смазалось в бесконечную череду допросов, на которых Уоллиш не проронила ни слова. Если бы расследование вел не инспектор Каллаген, дело наверняка дошло бы до пыток. Но ни Ми-5, ни другие отделы даже не собирались вмешиваться. И Джоан прекрасно знала почему — потому что помнила всех своих клиентов до единого. Тот самый звонок из правительства об устранении одного маньяка был не новостью и не удивил Уоллиш. Пес тогда давно ждала команды, чтобы сорваться с поводка.       И вот Джоан сидит в отдалении от остальных заключенных в оранжевой робе на прогулке под железным сетчатым забором, ограждающим территорию с турниками, футбольным полем и прочими атрибутами для активного времяпрепровождения заключенных. Забинтованные руки, поврежденные при задержании, спокойно лежали на ее коленях. Рядом никого не было и Уоллиш могла спокойно наблюдать за девушками, которых вслед за ней выводили на прогулку, и которые щебечущими стайками разбрелись по всей территории, отведенной им.       Джоан перевела взгляд на территорию за забором. Ее взгляд притянула одна группа, где главарем был крупный чернокожий мужчина с розовыми дредами.       Бывший хирург сразу же приметила местечко в уголке территории, откуда было видно обе половины "загона" для заключенных обоих полов, и этот пятачок земли, куда она садилась прямо на траву, сразу же негласно закрепился за ней после нескольких стычек с некоторыми неверующими в ее статус Пса.       Дред, как его звали тут, заговорил с Уоллиш в первый же день ее пребывания здесь:       — Ты — Пес, если верить слухам. Слухи тут всегда один бредовее другого, но все откуда-то берут свое начало, — сказал подошедший к железной сетке с той стороны афроамериканец. — А до нас доходят слухи извне. Например о том, кто сейчас цель Адских Псов. И что единственные оставшиеся в живых двое жертв случайным образом сидят именно в той тюрьме, в которую отправили тебя.       Парень сел на траву, не смотря на Джоан, и уставился куда-то вдаль.       — В тюрьме все не так, как на свободе, поэтому устранение здесь делается по-другому. Здесь другие ценности и другая валюта. И подход к устранению будет другой.       Уоллиш заинтересовано посмотрела на собеседника. Конечно, она понимала, что здесь, в заточении, другие люди и другие порядки, но знать, что люди спокойно относится к тому, что среди них есть Пес, которая пришла ради охоты и продолжит здесь убивать...       — Если ты думаешь, что я буду помогать, то ты наивная идиотка, а таких в Псы не берут, как я надеюсь, — Дред встал и направился к своим. — Но и мешать тебе я не буду. Они из другой "семьи" и мы в контрах.       — У вас газеты распространяются? — Внимательно выслушав его, поинтересовалась девушка ему вслед.       — Конечно. — Обернулся мужчина. — Тебя направить на распространителя?       — Если не сложно. — Улыбнулась блондинка и довольно откинулась в ответ на его кивок. Она и не рассчитывала не только узнать кое-что о соперниках банды, но и выйти на того, кто имеет доступ к обеим половинам.       Дред держал в руках вторую по величине "семью" в отделении, и никто против них не смел идти, кроме Мирослава. Другая "семья" все равно что враг. А значит, сопротивление будет только со стороны "семьи" Эмаус и Кобун.       И это действительно ценная информация, которой Джоан обязательно собиралась воспользоваться.       

~oOo~

      Слухи здесь расходятся довольно быстро. Одно словечко здесь, одно там и уже оба отделения стоят на ушах, перешептываясь о том, как Мирослав пробирается среди белого дня на женскую половину для плотских утех.       Секс здесь вообще имел довольно неоднозначное значение. Иногда — наказание, иногда — награда. В обеих половинах тюрьмы существовали такие индивидуумы, которые просили своих прихлебал искать тоненьких хрупких девственных мальчиков и девочек, с которыми с наслаждением трахались во всех уголках тюрьмы, мастерски не подставляясь и не попадаясь охране. Те не особо сопротивлялись, так как служить подстилкой здесь наиболее безопасная позиция. Негласное правило здешних жителей: чужая подстилка — чужая собственность. За узкую дырку здесь могут и избить и самого подстилкой сделать.       Одним из таких "сутенеров" был один из жертв Джоан. И он очень хотел получить ее в услужение и подчинение для своего отростка между ног.       — Эй, щеночек. Я хочу услышать, как громко ты сможешь скулить с затянутым ошейником на твоем узком горлышке!       Столовая, так же, как и внутренний двор, была разделена на две части для разных полов. Изначально она была мужской тюрьмой, но в связи с тем, как расширялись различные наемные компании, туда все больше стекалось женщин и, конечно, это отразилось на незаконной деятельности. Уандсворт пришлось переделывать, чтобы вместить сюда и женщин.       Так как обе ее цели были на мужской половине, Джоан всегда садилась ближе к разделительной решетке, чтобы лучше видеть другую половину. Иногда это провоцировало мужчин то на разговоры, что было полезно, то на скабрёзные замечания, как сейчас.       Уоллиш закатила глаза и продолжила есть картошку, которую, судя по всему, не утруждаясь толчением, размельчили на блендере и та теперь, после отделения крахмала от клетчатки, была больше похожа на клей, нежели на пюре.       — Сучка блохастая! Я к тебе обращаюсь!       Джоан отпила из своего стакана томатный сок и продолжила игнорировать нахала. Такими темпами ей придется убить его первого, а это не хорошо, так как тех, кто кого-то убил, и его поймали за этим, отправляют в отдельное крыло, где и обитают надзиратели с жесткими дубинками и прочими игрушками для жесткой формы БДСМ-а.       — Эй, блохастая! С тебя намордник не сняли, когда сюда пустили, что ли? — Кобун заржал и захлопал по столу.       "Да, он будет проблемой", — подумалось Джоан и та мельком бросила взгляд на Вала. Тот был довольно тучным крупным парнем, который в обхват был как три, если не четыре Джоанны, с коротким ежиком темных волос. Грубые черты лица и презрительный взгляд завершали образ типичного "короля тюрьмы", которых так любит изображать современное кино.       — А ведь вы, сучки, долго же кончаете, так ведь?       — Ты бы прекратил, Вал. А то можешь отхватить.       Уоллиш подняла голову и посмотрела на подошедшего парня. Уже знакомая женоподобная и даже женская поза с выставленным правым бедром и свободно лежащая на нем тонкая рука со множеством различных веревочек на запястье.       — А ты чего лезешь, Детка? Сам ее уже присмотрел? У тебя, конечно, губа не дура, но прости — она мне нравится.       "Детка" фыркнул и скрестил руки на груди, отчего вся его женственность тут же испарилась, показывая не крупные, но очень рельефные плечевые мышцы.       — Если тебе нечем заняться, ты бы лучше посмотрел, что делает твой дружок. Насколько я знаю, пребывание на женской территории мужчинам запрещено. Если Мирослав настолько туп, чтобы перелезать через ограду прямо среди белого дня...       Не успел он договорить, как все сидящие ломанулись из столовой на улицу. Ограда, через которую можно было перелезть, была единственная в прогулочном дворе. В остальных местах мужскую и женскую половины разделяли толстые бетонные стены, через которые проникнуть можно было бы, только взорвать их.       Джоан округлила глаза и выбежала вместе со всеми.       На залитом солнцем дворе собрались, как казалось, все заключенные Уандсворта. На сетчатый ограде, которая возвышалась над землей на шесть метров, висел худой седовласый мужчина, продолжая забираться выше. Преодолев половину высоты, он ногами отбивался от охраны, которая пока вручную пыталась его снять с сетки. Уцепившись за колючую проволоку и не замечая того, насколько глубоко та впилась в его ладони, Мир подтянулся, выглядывая поверх ограды и осматривая галдящих и подбадривающих его женщин.       Уоллиш никогда не видела его вблизи. Она знала, что тому сорок три, что у него седеющие светлые волосы, у него гетерохромия, где с коричневого у зрачка цвет переходит в голубой к краю радужки. Этих примет было достаточно, чтобы она смогла опознать в этом безумном мужчине свою жертву.       Найдя глазами Джоан, Эмаус скривился, отчего и так испещренное морщинами лицо еще больше сморщилось, и заорал:       — ОНИ ВСЕ МЕРТВЫ ИЗ—ЗА ТЕБЯ, СУКА!!! Я ТЕБЯ ВЗЪЕБУ И ИЗНИЧТОЖУ, БЛЯДСКАЯ ТЫ ПСИНА!!!