Часть 1

Остролистая ни с того ни с сего решила разобрать свою тумбочку. Львиносвет понимал ее: ей просто хотелось вспомнить те времена, пока они были еще детьми. Пока она не сбежала. Воробью дела до этого не было: он торопливо записывал названия целебных трав в свой справочник. Услышав Львиносвета, он поставил некрасивую кляксу - дрогнула рука и соскользнуло перо, и он громко послал родственничка… кхм… скажем так, в Сумрачный лес. Львиносвет решил не мешать Остролистой и потихоньку отпросился в рассветный патруль. Перед выходом он еще раз взглянул на сестру — та сосредоточенно выдвигала ящики и с интересом в них заглядывала. *** В первом ящике лежало много бумажек, куча разбитых и целых чернильниц и несколько перьевых ручек. Остролистая помнила, что когда они с Львиносветом и Воробьем были оруженосцами, то они переписывались, протягивая канат от окна дома целителей до окна дома оруженосцев. Глядя на записи, воительница не смогла сдержать улыбки: Львиносвет еще только-только учился писать, и его корявый почерк ни в одно сравнение не шел с строгим и прямым почерком Воробья. Однако Воробей с детства привык записывать названия трав, а Львиносвету легче было драться. А во втором ящике лежал нож. Один-единственный нож. Тонкий и холодный; со следами багряной крови на лезвии. Остролистая в ужасе отшатнулась от ножичка. Пусть она и пробыла в туннелях четырнадцать лет, она никогда бы не забыла этот нож, это лезвие, эти крики, холодный ручей, огонь и боль. Она никогда бы не забыла тот яростный взгляд Уголька, растерянную Белку, маленького напуганного Воробья и верзилу Львиносвета, который напоминал крохотного съежившегося ребенка. Остролистая медленно потянулась к ножу и взяла его. Она крутила его в руках, рассматривала его со всех сторон, а потом… А потом она просто надавила на него, и тонкое старое лезвие со скрежетом сломалось. Остролистая мяла остатки ножа, превращая их в осколки. Наконец, когда от оружия не осталось почти ничего, она выбросила его в небольшое ведро. Пора уже и забывать то, что было раньше; надо жить сегодняшним днем — так говорил Ежевичная Звезда. В третьем ящике лежал запас пуль, деревянная пума, которую для нее вырезал Листопад (даже за долгие годы странствования в туннелях он не потерял умения резать по дереву) и небольшое украшение из перьев ворона. Остролистая не знала, кто это сделал, когда и как; хоть ее учил делать такие вещи Воробей, они все равно получались не такими аккуратными. Да и Воробей, в общем-то, не любил черные перья — чаще он делал такие вещи из ярких перьев сойки, иволги, воробья. Львиносвет пару раз делал такие же, но они получались у него похожими на кругляш, обмотанный паутиной, к которому привязали перья, настолько растрепанные, что издали было даже не похожи на перья. Тогда кто их сделал? Остролистая обвела взглядом дом воинов и остановилась на одной из кроватей. *** Искра вернулась из охотничьего патруля и устало вползла в воинский дом. Внезапно она что-то заметила на своей кровати. Искра оживилась, подошла к кровати и взяла в руки украшение, которое Воробей звал ловцом снов. Иссиня-черные перья ворона были привязаны к деревянному кругу, обмотанному паутинкой из веревки. К украшению была приколота записка. Искра развернула ее. На бумаге были написаны всего два слова: «Спасибо. Остролистая»