Часть 2 Девочка - которая - выжила

— Итак, книга первая, «Алексия Поттер и философский камень», — объявил Римус, поднимая том в замерзающей тишине зала. Его пальцы слегка дрожали, касаясь кожиного переплета. —Глава первая. Девочка-которая-выжила, — прочитал он заголовок, и по залу пронесся одобрительный гул, смешанный с вздохами нетерпения. — Надоело уже это прозвище, — с лёгкой досадой проворчала рыжеволосая девочка, скрестив руки на груди. Её зелёные глаза сверкнули раздражением, когда она бросила взгляд на Дамблдора. — Читай уж, Римус. Мужчина лишь кивнул,давая понять, что понимает её чувства, и начал читать, а остальные приготовились слушать, заняв более удобные позы в своих креслах. На многих лицах читалось любопытство и предвкушение. Северус Снейп откинулся на спинку кресла с видом скучающего критика, в то время как Гермиона Грейнджер, напротив, придвинулась к краю сиденья, готовая ловить каждое слово. «Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди.» — Ага, как же, нормальные люди, — язвительно бросила Алексия, закатив глаза так выразительно, что это было видно даже на последних рядах. Её губы искривились в горькой усмешке. Невилл и Луна,сидевшие по обе стороны от неё, лишь понимающе улыбнулись. Невилл робко кивнул, а Луна мечтательно сказала: «Они, наверное, очень громко кричат, когда видят Винклампов». В то время как многие из присутствующих нахмурились, почувствовав подвох. Северус Снейп издал короткий, презрительный звук, будто ожидал чего-то подобного. «Типичное гриффиндорское преувеличение», — прошептал он достаточно громко, чтобы это услышали соседи. — Что вы имеете в виду, мисс Поттер? — спросил Годрик Гриффиндор, его богатырская фигура подалась вперёд с искренним, неподдельным интересом. Он смотрел на девочку, словно пытаясь разгадать её загадку, его собственные честные глаза сузились. На это девушка лишь махнула рукой,отводя взгляд в сторону, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. «Вы всё узнаете, сэр», — пробормотала она, и в её голосе прозвучала усталая покорность, смешанная с горечью. Другие слушатели,уже предвкушая разоблачения, горестно или заинтересованно вздохнули. Корнелиус Фадж что-то неодобрительно пробормотал себе под нос о «неуважении к установленному порядку», но его тут же осадил острый, как бритва, взгляд Амелии Боунс. Молли Уизли беспокойно перебирала край своего фартука, интуитивно чувствуя, что сейчас откроется что-то неприятное. А Алексия сидела и гладила Бродягу,чёрного пса, пристроившегося у её ног, и на её лице на мгновение мелькнула искренняя, спокойная улыбка, казалось, лишь это прикосновение давало ей силы сидеть здесь и выносить эти воспоминания. Сириус, в облике пса, тихо заворчал, прижимаясь головой к её колену. «Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде.» — Ничего нового, — хором сказали Невилл и Луна, которые хорошо знали, что их подруга не питает тёплых чувств к своим родственникам. Невилл покраснел, осознав, что говорил вслух, и потупил взгляд, а Луна просто улыбнулась своему призрачному видению где-то над головами собравшихся. «Их дом, наверное, очень скучный, без единого Наргля», — добавила она задумчиво. Джеймс и Лили,сидевшие рядом с дочерью, встревоженно переглянулись. На лице Лили застыла маска растущего ужаса, в то время как Джеймс сжал кулаки, его пальцы впились в ткань брюк. Лили невольно сжала руку Джеймса так крепко, что у него побелели костяшки. «Джеймс...», — прошептала она, и в её голосе звучал леденящий душу страх. «Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей.» — Что такое «дрели»? — с лёгкой гримасой непонимания спросил Салазар Слизерин, его тонкий аристократичный нос сморщился, будто от душного магловского смога. Он произнёс это слово с такой презрительной интонацией, будто это была какая-то болезнь. —Дрели — это магловский инструмент для сверления дыр в стенах, — быстро, почти машинально ответила Лили, не отрывая взгляда от книги, будто боясь пропустить каждое слово о своей сестре. Её голос был ровным, но губы подрагивали. Основатели кивнули в знак благодарности,хотя Годрик всё ещё выглядел озадаченным, а некоторые из чистокровных аристократов, вроде Малфоев, скептически подняли брови, явно не понимая, зачем маглам сверлить стены. Люциус Малфой с холодным видом отметил: «Примитивно. И шумно, я полагаю». — Предлагаю, — робко, но четко произнесла Ханна Аббот, её голос дрожал от волнения, — завести список для непонятных слов. Мы будем их записывать, а потом, в перерывах, кто-нибудь из знающих магловский мир сможет их объяснить. А то мы за год не дочитаем, если после каждого слова останавливаться. —Отличная идея, мисс Аббот, — одобрительно кивнул Дамблдор, и по взмаху его палочки перед чистокровными семьями и Основателями появились пергамент и перо. Люциус Малфой с явной неохотой взял в руки перо, будто оно было покрыто слизью, в то время как Ровена Рейвенкло, напротив, с интеллектуальным интересом принялась тут же делать первую пометку. Римус же продолжил читать, немного откашлявшись, чтобы вернуть внимание к себе. «Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей.» — А я говорила, что он тюлень, — фыркнула Алексия, чем вызвала сдержанные смешки среди студентов. Фред и Джордж Уизли фыркали так громко, что профессор Макгонагалл бросила на них строгий взгляд, но и у неё в уголках глаз заплясали смешинки. —Почему ты с нами так не шутишь? — с преувеличенной обидой спросили близнецы Уизли, синхронно наклоняясь к ней. — Мы тоже можем быть очень... тюленеобразными! —Времени нет, — отпарировала героиня магического мира, и в её глазах мелькнула искорка привычного для неё сарказма, но в этот раз он казался более лёгким, почти беззаботным. «Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте.» — А это — жираф, — не преминула прокомментировать девочка, и на её лице на секунду появилось почти детское злорадство. В зале снова послышались смешки.Даже некоторые взрослые, вроде Сириуса, позволили себе широко ухмыльнуться, а профессор Снейп изобразил на своём лице выражение брезгливого превосходства, хотя уголки его губ дёрнулись против его воли. Драко Малфой фыркнул: «Ну, по крайней мере, с ней не спутаешь», — что вызвало одобрительный хохот у его свиты. «Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры.» — Подслушивать нехорошо, — строго заметил кто-то из младших Хаффлпаффов, и его поддержали одобрительные кивки и возгласы «Верно!» со стороны других студентов, воспитанных в строгих моральных принципах. —Никаких манер, — с холодным одобрением кивнули чистокровные, ведя записи. Нарцисса Малфой с презрением отметала невидимую пылинку с своего платья, её лицо выражало полное отвращение к такому вульгарному поведению. «В нашем кругу такое немыслимо», — прошептала она Люциусу. «У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете.» — Для каждого родителя свой ребёнок — лучший, — с лёгкой, почти незаметной улыбкой заметила Ровена Ревенкло, её проницательный взгляд скользнул по Лили и Джеймсу, а затем по Молли и Артуру Уизли. В её глазах читалась глубокая, тихая грусть. На это большинство присутствующих родителей,включая Лили и Джеймса, кивнули, хотя на их лицах читалась тревога. Молли Уизли нежно обняла Джинни, а Артур потрепал Рона по плечу. Однако выражение лиц Поттеров-старших оставалось напряжённым, будто они предчувствовали, что их родительские чувства вот-вот будут растоптаны. «Семья Дурслей имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет.» — Они кого-то убили?.. — предположил Драко Малфой с притворным ужасом, обмениваясь усмешкой с Крэбом и Гойлом. Его бледное лицо оживилось от anticipation. —Что-то украли?.. — подхватил Теодор Нотт с задумчивым видом, потирая подбородок, как настоящий детектив. —Они скрываются?.. —Они в бегах?.. Предположения сыпались со всех сторон,ведь всем было интересно, что же это за секрет. Возбуждение в зале нарастало, студенты перешёптывались, строя самые невероятные догадки. Даже профессор Флитвик с интересом приподнялся на своём кресле. — Не перебивайте и узнаете! — властно прозвучал голос профессора Макгонагалл, и зал мгновенно притих, будто в него бросили Петрификус Тоталус. Её взгляд, острый как скальпель, обвёл всех присутствующих, заставляя их съёжиться. «Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах.» — А причём тут мы, собственно? — нахмурился Джеймс, чувствуя, как у него заходится сердце. Он инстинктивно обнял Лили за плечи, прижимая её к себе, как будто мог защитить от давно случившейся беды. Его весёлое, озорное лицо стало серьёзным и суровым. —Узнаешь, пап, — тихо, но чётко сказала Алексия, глядя куда-то в пространство, будто вспоминая что-то неприятное. Её голос был ровным, но в нём слышалась стальная твердость. Она не смотрела на родителей, не в силах вынести боли в их глазах. «Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям.» — И слава Богу, это так! — почти хором выдохнули все, кто хоть что-то знал о Дурслях или о Поттерах. Сириус громко и одобрительно хмыкнул, развалившись в кресле с видом человека, который знает всю подноготную. «Ещё бы, Лили цветок по сравнению с этим кактусом», — проворчал он достаточно громко. Основатели и чистокровные аристократы слушали с нарастающим неодобрением,их лица выражали холодное презрение к такому поведению. Салазар Слизерин прошептал что-то о «вырождении магловских кровей и отсутствии семейной чести», на что Годрик бросил на него сердитый взгляд. «Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленькая дочь, но они никогда её не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей.» — «Таких» каких? — грозно нахмурившись, спросила Августа Лонгботтом, сжимая ручку своей сумочки так, что, казалось, она вот-вот треснет. Её орлиный профиль и грозный вид заставили многих студентов поёжиться. — Что это значит, «таких родителей»? Объясните! Но её вопрос повис в воздухе,оставшись без ответа, лишь заставив многих ещё больше насторожиться. Лили побледнела ещё сильнее, а Джеймс в ярости сжал кулаки, его пальцы побелели. Описание утра Дурслей и их быта вызывало у слушателей то смешки, то брезгливые гримасы. Сцена, где Дадли размазывает кашу по стенам, заставила Нарциссу Малфой скептически хмыкнуть: —Из этого Дадли, ясно, ничего путного не выйдет. Никакого воспитания, — сказала она, смотря на своего безупречно одетого и неподвижно сидящего Драко с явной гордостью. Остальные леди и лорды,включая Хельгу и Ровену, согласно кивнули, их лица выражали полное единодушие в этом вопросе. Хельга с материнским огорчением покачала головой: «Бедный ребёнок. Его ничему хорошему не научат». Появление кошки, читающей карту, заставило многих, кто знал Минерву, с улыбкой посмотреть на неё. Фред и Джордж беззвучно аплодировали, делая преувеличенные реверансы в её сторону. Сама профессор Макгонагалл сохраняла каменное выражение лица, но уголки её губ дёрнулись в едва заметной улыбке, и она поправила очки, пытаясь скрыть своё веселье. — Чего только не придумают маглы, чтобы оправдать все эти странности, — с насмешкой заметил Блейз Забини, развалившись в кресле с видом превосходства. Он играл с своим кольцом, демонстрируя полное безразличие, которое, однако, было фальшивым. — У него в голове, кажется, одни только дрели, тогда понятно, почему он такой тупой, — заключила Алексия, вызвав новый взрыв смеха, особенно среди гриффиндорцев. Даже некоторые слизеринцы не смогли сдержать улыбки. Профессор Снейп, однако, язвительно заметил: —Очевидно, мисс Поттер, что вы унаследовали его богатый словарный запас. Лили бросила на него взгляд,полный такой ярости, что он на мгновение отступил. Когда Римус дочитал до момента, где мистер Дурсль слышит разговор о Поттерах, в зале воцарилась напряжённая тишина. Джеймс и Лили сидели, вцепившись в подлокотники кресел, их позы выражали полную отстранённость от происходящего вокруг. Они смотрели в пространство, видя не зал Хогвартса, а тот роковой вечер. Появление Дамблдора и его разговор с Макгонагалл слушали, затаив дыхание, ловя каждое слово, каждую интонацию, которая могла бы пролить свет на ту ужасную ночь. — А Статут о секретности, что, отменили? — негодующе воскликнула Хельга Хаффлпафф, услышав о летающих совах и звёздопаде. Её доброе лицо выражало искреннее возмущение и беспокойство о благополучии магического сообщества. — Как можно было так безрассудно себя вести! —В этот день многие забыли о нём, — с тяжёлым вздохом ответила Амелия Боунс, с сожалением глядя на основателей. — Радость затмила благоразумие. —На то была веская причина, — добавил Дамблдор, но в его голосе не было привычной теплоты, лишь усталая убеждённость и тень давней печали. Он смотрел на свои сложенные руки, избегая встретиться взглядом с Джеймсом и Лили. Сцена, где Дурсли обсуждают сестру, вызвала волну возмущения. —Да как так можно относиться к своей собственной сестре! — негодовала Нарцисса Малфой, и для once её мнение совпало с мнением миссис Уизли, которая гневно захлопала в ладоши, поддерживая её. — Это верх бесчестия! Семья — это всё! Молли,вспомнив свою сестру, смахнула скупую слезу и кивнула Нарциссе, между двумя такими разными женщинами на мгновение пробежало странное понимание. Когда профессор Макгонагалл произнесла: «Говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине... Лили и Джеймс... Они мертвы...» — в зале повисла оглушающая тишина. Лили вскрикнула и прижалась к Джеймсу, который побледнел как полотно и смотрел перед собой невидящим взглядом, словно вновь переживая тот момент. Алексия сжала кулаки так, что её костяшки побелели, её взгляд стал острым и колючим, устремлённым в никуда, но полным такой незаживающей боли, что у многих сжалось сердце. По щекам Гермионы потекли слёзы, а Рон смотрел на Алексию с новым, болезненным пониманием. И когда Дамблдор подтвердил их смерть, по залу прокатился горестный вздох. Многие плакали. Молли Уизли вытирала слёзы фартуком, а Артур гладил её по плечу, его собственное лицо было искажено гримасой горя. Римус сделал паузу, давая всем прийти в себя, его собственный голос дрожал, и он с трудом сдерживал эмоции, глотая ком в горле. Он смотрел на Джеймса и Лили, своих давно утраченных друзей, и в его глазах стояла такая тоска, что было больно смотреть. — Кстати, директор, — внезапно, ледяным тоном начала Алексия, нарушая тягостное молчание. Все взгляды мгновенно устремились на неё. Её лицо было бледным и решительным. — А откуда вы знали, как именно убили моих родителей? По вашим же словам, свидетелей той ночи не было. — Она перевела на него свой зелёный, горящий взгляд, полный немого обвинения и требований правды. — Добавим к этому то, что Авада не разрушает, а сразу убивает. Вы же говорите, что дом был именно разрушен. Альбус Дамблдор опустил глаза и сделал вид,что поправляет очки, не произнеся ни слова. Этот его жест не ускользнул от внимания многих, особенно от основателей, чьи лица стали ещё суровее. Салазар Слизерин пристально смотрел на Дамблдора, его взгляд был подобен острию кинжала. «Интересный вопрос, — тихо прошипел он. — Очень интересный». Наибольший взрыв эмоций вызвало решение Дамблдора оставить Алексию у Дурслей. —Вы что?! — в один голос воскликнули все четверо основателей, вскакивая со своих мест. Годрик ударил кулаком по подлокотнику кресла, сломав его с громким треском. — Оставить ребёнка у этих... этих существ?! —Альбус, они не единственные родственники! — горячо крикнул Джеймс, его голос дрожал от ярости и боли. — У Лили была тётя, двоюродные сёстры! Вы могли отдать её кому-то из наших! Сириусу! Любому из Ордена! —А я, кажется, начинаю понимать, зачем там меня оставили, — мрачно, с горькой усмешкой сказала Алексия, и в её глазах вспыхнуло холодное понимание. Она смотрела на Дамблдора не как на старого доброго волшебника, а как на расчётливого стратега. Все взгляды мгновенно устремились на неё,но она лишь сжала губы и покачала головой, давая понять, что сейчас не время для объяснений. Сириус, до этого момента молча сидевший в облике пса, громко зарычал, и его рычание было полно такой ненависти и обиды, что многие вздрогнули. Он встал на четыре лапы, его шерсть дыбом, и его жёлтые глаза были устремлены на Дамблдора. Протесты Макгонагалл против Дурслей слушали с одобрительными кивками и возгласами поддержки. «Вот именно, Минерва!», — с жаром воскликнула Амелия Боунс. Сцена с Хагридом, его слёзы и нежное прощание с малышкой Алексией, заставили многих прослезиться. Хагрид, сидевший среди учителей, громко всхлипывал в платок размером с скатерть, его могучие плечи тряслись. «Я бы её в... в... в Хогвартсе вырастил!», — рыдал он. Сириус, слушая о своём мопеде, горько усмехнулся, и в его глазах блеснула тоска по прошлому, по друзьям, по той жизни, что была разрушена. И вот, когда прозвучали слова о том, что Дамблдор оставил годовалого ребёнка на холодном пороге в ноябре, зал взорвался. — То есть вы оставили годовалого ребёнка на пороге дома в ноябре?! — громоподобно прогремел Годрик Гриффиндор, его лицо побагровело от ярости. Он встал во весь свой исполинский рост, и казалось, что сейчас он бросится на Дамблдора. — Вы, величайший волшебник нашего времени, совершили такое... такое бессердечное, безмозглое предательство! Хельга ахнула,прикрыв рот рукой, её глаза были полны ужаса и материнской жалости к младенцу. «Дитя... на холодном камне...», — прошептала она, и слёзы покатились по её щекам. Ровена смотрела на Дамблдора с ледяным,безмолвным разочарованием, её ясный ум, должно быть, уже просчитал все последствия этого поступка, и они вызывали у неё глубочайшее презрение. А Салазар Слизерин испускал такой холодный гнев,что, казалось, воздух вокруг него застыл. «И это... защита света?», — произнёс он с убийственной мягкостью. — Оставить наследницу древнего рода на пороге у магловских свиней? Я, при всей моей нелюбви к маглорождённым, не допустил бы такого даже для самого ничтожного из волшебников. Даже Филч,обычно равнодушный ко всему, кроме нарушителей, смотрел на директора с немым осуждением, его бледные глаза сузились. — Это конец первой главы, — тихо, почти шёпотом, объявил Римус, закрывая книгу и смотря на Дамблдора с немым вопросом и болью в глазах. Он был слишком потрясён, чтобы говорить громче. Его руки дрожали. В зале воцарилась оглушительная тишина, полная невысказанных обвинений и жгучего непонимания. Воздух был наэлектризован. Все ждали, что же произойдёт дальше. Взгляд каждого был прикован к бледному, неподвижному лицу Альбуса Дамблдора, который, казалось, впервые за много лет не находил слов для оправдания.

23.10.2024.

06.11.2025