День страшнее Смерти

- Девятнадцать семнадцать, ответьте! – несчастный Уоррен уже реально впадал в панику. – Девятнадцать семнадцать, вы меня слышите?! Жерар, Грэй, ответьте! – на проводе стояла тишина, и Уоррен лишь потер лицо и попытался связаться уже с другим патрулем. – Четырнадцать тридцать семь! Четырнадцать тридцать семь, меня слышно?! Нацу, Гажил, ответьте немедленно!!! Тишина в эфире сводила с ума, а нервный взгляд косился в сторону часов, которые показывали три часа ночи. Полтора часа, как уже со вторым патрулём пропала связь и это было уже ни хрена не смешно! - Чего шумим? – голос начальника отдела никогда не звучит вовремя, особенно, когда ты надеялся, что он ничего не узнает. – Уоррен, что-то случилось? Парень не без опаски глянул на блондина со шрамом, что угрожающе тихо навис над диспетчером, а потому строить из себя идиота было по меньшей мере глупо. - Гажил и Нацу на связь не выходят почти с начала смены. В половину второго я попросил Жерара и Грэя съездить и проверить их, но они тоже до сих пор молчат и не отвечают. Я думаю, надо вызывать… Лаксас ловко снял наушник с диспетчера, перехватил мышку, убедился, что микрофон и динамик выключены, развернул к себе мужчину и весьма угрожающе посмотрел в глаза. - Сколько патрулей и людей ещё в курсе о том, что мальцы затихли? - Никого, только мы с вами. - Вот и хорошо. – Лаксас поправил взмокшую рубашку диспетчера и почти с любовью протянул тому наушник. – Дорогой Уоррен, мне нужны координаты тачки этих дебилов, я позвоню кому надо, и мы вытащим их хоть из Гиены Огненной, а вот в эфир об этом орать не надо. Наш отдел только что повязал группировку, за которой федералы гонялись почти два года. Уоррен, тебе нужен этот сыр-бор? Координаты написать на бумаге, мне сразу в руки, а я пока позвоню кому надо. И давай, сильно не затягивай, поеду лично, чтоб уж точно быть уверенным. С этих парней поседеть можно, я более чем уверен, что они опять во что-то влипли, но пожалуйста, давай портить статистику хотя бы если это действительно что-то серьёзное. Я туда с парнями сгоняю, и если у меня хоть подозрение будет на какой-то пиздец, я сразу же свяжусь с тобой и направим туда все патрули, которые только можно. – Лаксас резко встал и направился в сторону выхода, резко повернувшись и сурово глянув на парня. – Координаты… И не забудь динамик включить. На этом и порешали. Уоррен послушно записал местонахождения обеих патрульных машин и продолжил свою непосредственную работу. В конце концов он просто диспетчер, а вот Лаксас отнёсся к этому куда боле серьёзно, чем могло показаться. Когда с радаров затихает компашка, что может найти пиздец просто в «нигде», а следом за ними затихает второй патруль – это повод не для паники, а для вызовов всех, кого только можно. Про статистику он не соврал, их действительно приставили к награде, но вовсе не из-за этого он решил всё сделать тихо. Отработав в полиции уже десять лет, причём поднимаясь в кресло начальника с самых низов, у Лаксаса выработалось чутьё на всякого рода непонятные хрени. До Гажила ему, конечно, было далеко, тот вообще чуял насильника на чужом регионе, но что-то ему не нравилось в этой ситуации. Как-то это было не похоже на Нацу с Гажилом, они бы нашли способ предупредить, уж тем более, если туда отправился второй патруль. Что-то не клеилось, надо было проверить самому. Так или иначе, у него есть проверенные отставные ребята, которые с радостью тряхнут стариной и не будут много болтать, если что. *** - Они могут начать приходить в себя. Они будут делать всё, чтобы вырваться: кричать, говорить всякую хуйню, говорить вещи, о которых они знать не должны. Ваша задача не дать им покинуть их место, ну и угробиться в процессе. – на удивление уверенно выдал Рэдфокс, разложив две книги и собравшись с мыслями. – Они закончили ритуал «Рождение». Чтобы изгнать Безликих, они должны пройти ещё два: «Жизнь» и «Смерть». На ритуале «Жизни» они могут начать говорить о своём прошлом, и, когда их души избавятся от всего лишнего и они будут готовый уйти на покой, придётся дорисовать круг и стереть часть, чтобы приступить к «Смерти»! - Почему сразу всё не нарисовать?! – бесновался Нацу. – И вообще, почему всё это нельзя было написать одним лором?! - Откуда я, блядь знаю?! – завопил Рэдфокс. – Принято было разбивать херь на три части! Я что, похож на культиста двенадцатого века?! - Ты?! В языческом кругу, с тремя сатанинскими книгами, железным перстнем, на коленях при свечах?! Не хватает чёрного кота и мухоморов!!! - Козлина. - Хватит!!! – уже чуть ли не плакал Акнология. – Гажил, начинай!!! Ладно, сейчас не время выяснять отношения, а потому брюнет сел на колени и вгляделся в надписи. Их было немного, но стоило ему открыть рот, как девицы буквально начали биться в конвульсиях, грозя разорвать перепонки тем, кто их держал. Тени в комнате метались как ошалелые, казалось, Акнология услышал, как одна из них бьётся в линию из мела. - С Востока на Север, на Запад, на Юг. – новоиспечённый экзорцист вообще не понял, что читает. – Подобно солнцу, вершащие свой путь сквозь время, от начала до конца. Начавшие, но не закончившие, нашедшие дорогу лишь в одну сторону, пришедшие обратно в отчаянии и страхе, став тем, чего боялись больше всего… Что за хрень? «Говори!»: внутренний голос буквально оглушил, а ещё Гажилу показалось, что ему дали лёгкий подзатыльник: «Говори, или они не смогут уйти!». Решив не спорить, мужчина продолжил говорить писания, которые больше походили на философию и физику, нежели речи экзорциста. - Идущие по кругу в вечности, по осколкам своих кошмаров, живущие одним днём – самым страшным из всех в своей жизни. – продолжал говорить Рэдфокс, силясь не отвлекаться на надрывный плачь и шипения теней со стороны. Услышьте мой голос, идите на зов, и пусть страх станет вашим проводником. - Всю жизни промотал в своих лагерях!!! – кричала во всю глотку Леви, которая неведомым образом умудрилась разгрызть и выплюнуть кляп. – Откупался, как шлюха!!! Деньги, цацки, шмотки, конфетки!!! На хрена мне всё это?! МНЕ НУЖЕТ БЫЛ ОТЕЦ!!! - Завидно тебе, завидно! – почти по-змеиному зашипела Люси, силясь поймать взгляд ошалелого Нацу. – Прям на говно изводишься, в гости не ездишь, потому что смотреть больно, что у брательника всё хорошо, а ты в дерьме! И универ он закончил, и бабла он поднял, и тебя, как щенка вырастил, дом построил, жена – ангел, сын – отрада… И только ты, как бельмо на глазу! Девять классов с угрозой, что в среднюю школу ни ногой! Академию сдал по взяткам, и то, потому что брат надавил на кого надо! От тебя даже девчонки бегут, как от огня, потому что ты – грёбанный неудачник по жизни! Только в игрушках своих, на общих кадках от тебя хоть какая-то польза есть!!! - Мальчик. – с такой любовью и гадством пропела Эльза, однозначно получая удовольствие с реакции парня за спиной. – А вообще она уже имя придумала, но потом решила, а нахуя ей этот ублюдок, ещё и с твоей рожей? - Милый Грэй. – издевательски выдохнула Джувия. – Чего трясёшься, ссыкло? Вот папаша сразу твой знал, где твоё место в цепи питания, ни то, что мамка. Не дала сыночка в армию сдать, покалечат, поранится, а в ментовку пошёл отцу на зло и обоссался на первой же смене. Такое позорище, тебя напарник прикрыл, кофе вылил на штаны, чтоб в ментовке не сожрали! Леви рыдала навзрыд и обвиняла отца во всех мыслимых и немыслимых грехах, Люси просто отчитывала Нацу, Эльза изводила и без того охреневшего Фернандеса, а Джувия просто смеялась Грэю в глаза. Они говорили вещи, которые не могли знать, которые не могли видеть или придумать, но говорили уверенно и чётко, словно они сами им рассказали о своих недостатках. - Откройте глаза и узрите ужас! За ним открыта дверь! – на нервах тараторил Рэдфокс, которого то и дело окликал голос матери откуда-то из темноты, но стоило ему подумать о том, чтобы повернуться, что-то резко поворачивало голову обратно в книгу и шипело в затылок. – Как вода, что сочится сквозь песок, страх очистит и… Вдруг глотку спёрло, а воздуха стало критически не хватать. Дышать стало нереально тяжело, каждый вдох давался, словно он дышал через смоленную тряпку, а лютый ужас охватил всё тело. Из глаз потекли слёзы, голос Акнологии звучал откуда-то очень смутно, как и все остальные крики. «Дыши»: шепнул голос в голове: «Ты должен дышать!». - Я не могу. – одними губами шепнул парень, глядя как на пол стали падать капли крови из носа на пару со слезами ужаса. – Я не могу. Проклятое кольцо грозилось прожечь палец насквозь, кровь лилась из носа фонтаном, лёгкие отозвались калёным железом, и когда полицейский уже решил, что всё, он не сможет продолжить, руку обдало леденящим холодом, а пальцы сцепила в замок плотная тень. Ей богу, от ужаса Гажил забыл про кровь из носа и про отсутствие кислорода, пока костлявые когти, сотканные из тени, держали его за руку, переплетая пальцы. Держали так крепко, обдавая мертвенным холодом, сбивая жар во всём теле и слегка отрезвляя рассудок. «Дыши»: прозвучало уже настолько явно, что Гажилу показалось, ему это сказала сама тень, что держала его за руку: «Если ты не закончишь, они застрянут. Ты должен продолжить… Я буду рядом. Я всегда был рядом!». И словно в ответ, сознание выкинуло последние слова матери. Глупый бред женщины, что пролежала почти пять лет в психушке и регулярно туда возвращалась. «Доверяй своей тени». Гажилу казалось, что вдох он сделал с таким усилием, словно он делал его на дне Марианской впадины. Игнорируя боль, кровь из носа, отсутствие воздуха и здравого смысла во всём, что происходит вокруг, Рэдфокс поднял книгу и продолжил читать. - Как вода, что сочится сквозь песок… Страх очистит и укажет путь. – делая каждый вдох через усилие, брюнету казалось, что что-то внутри него разжимает рёбра и помогает ему дышать. Нужно закончить, а уже после думать кого призывала мамка в своей секте и зачем. – Вернитесь туда, откуда вы начали путь! Вернитесь в день, который держал вас, не давая найти дорогу! Порвите порочный круг стенаний, и выйдете на мой голос, дабы уйти вперёд! И в этот момент девчонки резко перестали измываться над мужской половиной. Запрокинув головы назад, все четверо жадно глотали воздух, из глаз катились слёзы, они пытались что-то сказать, но лютый ужас и боль перебили дыхание, от чего Акнология на полном серьёзе подумал, а доживёт ли дочь до второй части?! Всё стихло моментально, девицы резко замолчали и обмякли, а табун теней моментально отступил от линии и начал стройным шагом кружить по часовой стрелке вокруг ошалелой компании. Они явно что-то сделали, в этом не было сомнений ни у кого, как вдруг Леви медленно подняла голову, рассеянный взгляд остановился на отце, а на лице мелькнула какая-то озадаченность. - Ты от Мард Гира? – заплетающимся языком спросила девушка, с полными отчаяния глазами. – Я ему уже всё отдал… Зачем он тебя послал? Даже не столько эти слова, сколько замученный и полный отчаяния взгляд, заставил Акнологию просто оцепенеть, однако уже через миг заговорили остальные. - Девочка моя. – дрожащим от ужаса и слёз голосом залепетала Джувия, в панике мечась взглядом по всем. – Где моя девочка? Я держала её на руках… Где она?! - Сука! – буквально выдохнула Люси, ошалело пялясь на всех вокруг, а лицо буквально перекосило от животной злобы. – Где он?! Где эта мразь?! Даже не думайте, что вы сможете его спрятать! Он не умрёт! Я не дам ему просто умереть!!! - Мама. – робко выдохнула Эльза и глянула на Жерара такими наивными глазами, словно видела его в первый раз. – Где мама? Она сказала, что скоро вернётся за мной. Где она? - Что с ними?! – ошалело выкрикнул Грэй, явно видя, что у Джувии сейчас случится нервный срыв. – Какая девочка?! Что она несёт?! - Возвращаются. – Гажил спешно утёр кровь с лица и открыл книгу «Смерть». – Заблудшие души, потерявшиеся между миров, и забывшие, кем они были. Умершие не своей смертью, с незаконченным делом… Они возвращаются в самый страшный день своей жизни – в Последний. – тут Гажил глянул на Акнологию. – Святой батя, рисуйте третий круг и стирайте второй! Быстро!!! Акнология не раздумывая кинулся за пределы круга, но тени его словно не видели, маршируя хоровод в метре от линии. Там же пастырь и начал рисовать третий круг и новые руны. Фонарик работал исправно, Гажил кинулся помочь, пока Безликие возвращались в настолько страшный день, что даже на той стороне они не осознали, что умерли. - Что ему ещё от меня нужно? – Леви бы растеклась на стуле, если бы не была крепко привязана. – Я уже всё ему отдал. Что он ещё от меня хочет? - Деточка. – уже открыто плакала Джувия. – Где моя деточка? Где моя дочь? - Братик, куда ты спрятался?! – с оскалом бального людоеда Люси выглядывала средь присутствующих кого-то. – Поиграем… Как ты любил в детстве. - Мамочка. – голос Эльза слегка дрогнул. – Почему она ушла? Что было в том мешке? - Я уже всё ему отдал, всё, что только мог. Дом, скотину, дочерей! Что он ещё от меня хочет?! - Она была у меня в руках! Я шла к утёсу, она спала у меня в руках! Где она?! - Я же связал эту мразь и бросил в сарай… Мамка что-то орала. Тупая сука! Сидела на жопе ровно делая вид, что не слышит, как её любимый сыночек ко мне ходил, вот пусть и сейчас заглохнет… Я же её заколол. - В мешке что-то звенело… Мама забрала мешок и сказала идти с ними. Я не знаю этих людей… Куда мы идём? - Я всё проиграл! – заплетающимся языком, словно пьяная, Леви явно хотел схватиться за голову, но не могла, от чего слёзы снова и снова катились по щекам. – Всё проиграл и всё пропил! Ничего не осталось! И всё равно этот ублюдок ходит за мной попятам! Господи! Оставь меня в покое!!! - Я не оставлю её. – от животного ужаса Джувию колотила крупная дрожь. – Я не дам ему сделать с ней то, что он делал со мной… Мы уже почти подошли к утёсу… Где она? - Я сдирал с него кожу. – задумчиво выдохнула Люси, силясь что-то вспомнить. – Отрезал от него по кусочку и следил, чтобы он не сдох… Приятнее всего было отрезать яйца и член… Что-то было, что меня выбесило… Собаки. Да. – блондинка подняла озверевший взгляд и буквально прокричала. – ОНИ НЕ ДАЛИ МНЕ ЗАКОНЧИТЬ!!! - Мы идём по лесу. – наивно, но с толикой страха шепчет Эльза. – Долго идём. Там стоит землянка. Я не хотела туда идти, но они взяли меня за волосы и потащили внутрь. - Так! – закричал уже Гажил, подлетая к последней книге и разворачивая. – Теперь души нужно проводить. Я понятия не имею, что сейчас будет, но лучше держите их покрепче! - Я болен. Я просто болен… Почему они просто не могут понять, что я болен? Я же… – продолжает плакать Леви, как вдруг словно что-то вспомнила. – Дочка… Она пришла вместе с ними… Она сказала, что заплатит вдвойне, если они заставят меня ощутить всё, что чувствовали они… Но я же болен, как она не понимает? - Такой сильный ветер. – Джувия ёжится словно от холода. – Она тихо плачет у меня на руках, а я смотрю вниз… Не бойся, детка, нам больше не будет больно и страшно. - Они спускают на меня собак и кричат, что я сумасшедший!!! – плюясь и пытаясь вырваться шипит Люси. – Конечно! Ведь я пытал такого хорошего человека!!! Он подавал больным и нищим, в церквях вёл проповеди, а на людях носил рясу и целовал иконы!!! Только я знал, каким он был на самом деле!!! Делайте со мной всё, что хотите, только дайте мне закончить!!! - В землянке ещё трое. – уже буквально шепчет Эльза, вжимаясь в стул, пока по щекам текут слёзы. – Мне страшно. Куда ушла мама и когда она придёт? Почему они идут ко мне, что им нужно? - С Востока на Север, на Запад, на Юг. Подобно солнцу, вершащие свой путь сквозь время, от начала до конца. Начавшие, но не закончившие, нашедшие дорогу лишь в одну сторону, пришедшие обратно в отчаянии и страхе, став тем, чего боялись больше всего! – стих начинается так же, как и в прошлый раз, однако говорить и дышать стало заметно легче. – Пришедшие обратно, чтобы уйти снова по протоптанному пути, который сами не нашли. Да поведут вас потоки мироздания, что пронизывают землю прямо к небесам. С Востока на Север, на Запад, на Юг! Тут Гажила словно прижало к земле, от чего он вообще не мог пошевелиться, но та же участь постигла и остальных. Невообразимая сила притяжения поставила всю компанию на колени, а Рэдфокс отчаянно пытался поднять голову и продолжить читать. Надо собраться с силами и закончить обряд, как вдруг под рёбрами знатно обожгло холодом, острые когти заметно ощутились возле печёнки, и Гажила, словно он ничего не весит, резко потянуло в верх. В этот момент Акнология подумал, что мент чего-то намудрил в книжках, потому что нормальным это явление было не назвать. Огромная тень, около двух с половиной метров, нависая над несчастным законником, одной рукой держала Рэдфокса над землёй, а второй – подтягивала книгу ближе. Два алых огня из бесформенного беса сияли, как фонари и смотрели Леви прямо в глаза. - Читай! – хор из десятков голосов раздался отовсюду, и его уже услышал не только Рэдфокс. - Господи. – рвано выдохнул Драгнил. – Я единственный, кого напрягает, что мы в подвале католической церкви? Гажил без сил, с когтями под рёбрами и какой-то неведомой хернёй у себя на спине, ошалело продолжил читать. Кольцо горело, но стоило Тени положить на него руку, как жар заметно отступил. Мракобесье, что стройными рядами водило хороводы, вновь разбежалось, как тараканы и начало метаться по углам. - Загляните в глаза ужасу и пройдите сквозь него навстречу свету. – уже буквально хрипел брюнет, не без труда подняв голову. – Да найдёт покой ваши души… Идите. И в этот момент хор из трёх визжащих девиц вновь оглушил помещение. - ДАЙТЕ ЗАКОНЧИТЬ!!! – надрывалась Люси. – Мне плевать, что дальше, только дайте убить эту тварь!!! - Как же легко дышать! – толи плача, толи смеясь, ошалело повторяла Джувия. – Господи, как же легко дышать!!! - Не трогайте меня!!! – навзрыд кричала Эльза. – Пожалуйста, отпустите!!! Мама!!! МАМА!!! И только Леви молчала, глядя на Тень, что смотрела ей прямо в душу. Рвотный позыв оглушил пуще какофонии ужаса, и уже через мгновение Люси скрутило так, что она блевала, как не в себя. Её рвало, казалось, той самой курицей, за которую они так отчаянно боролись с Джувией. Даже когда рвота прошла, её продолжало колотить, и буквально в тот же момент скрутило уже Джувию, за ней – Эльзу, а вот Леви как-то сочувственно и с толикой непонимания повернулась к Тени и тихо шепнула. - Зачем ты это делаешь? – на полном серьёзе поинтересовалась девушка. – Ты же такой же, как и я… Почему? - Я не просил… Тащить меня в этот мир… Тем более, такой ценой. – от устрашающего шёпота тысяч голосов содрогнулись стены, а в алых огнях мелькнул укор. – Из них всех, ты – воистину заслужил свою участь… Убирайся… И не возвращайся в этот мир никогда. - Я же не был виноват… Я болен. Но вместо ответа, алые огни вспыхнули, а по помещению словно разнеслась волна, от которой Леви закричала, глаза подкатились, и уже через миг её скрутил приступ рвоты. Заблевав штаны и рясу отца, девица резко обмякла, а истошный визг тысячь крохотных теней разнёсся по всей округе. Мечущиеся во все стороны, они носились, как муравьи в горящем муравейнике, пока не нашли выход. Дверь в подвал слетела с петель, пищащие комочки рванули прямо в главный зал, равномерным потоком разлетаясь в стороны и выбивая все витражи. Та же участь постигла и дом пастыря, а тени, вырвавшись на улицу почти моментально рассеялись в рассветных сумерках. Тень, что держала Гажила за рёбра рассыпалась во мраке, от чего парень упал на землю, а в помещении, спустя пару секунд, зажглись три уцелевшие лампочки. - Сука. – ошалело выдохнул Нацу, утирая пот с лица. – Пять ночей с Фредди… Просто сосёт! - Папа. – тихий сорванный голос Леви заставил Акнолгию вздрогнуть и поднять лицо дочери, которая смотрела на него полными слёз глазами. – Прости меня, папа… Прости меня. И, казалось, священник сам сейчас разрыдается. Игнорируя рвоту, Акнология поцеловал дочь в губы, зацеловал всё лицо, крепко обнял и лишь после этого вспомнил про верёвки. Слёзную эстафету подхватили и остальные, и уже через пару минут все четыре девицы рыдали навзрыд, пока коллектив не сразу решился их развязать. Эмоции накрыли с головой, перед глазами всё плыло и было пиздец, как непонятно, а потому притихшего экзорциста заметила только Леви. - Гажил. – тихо позвала девушка, обращая внимание отца на растянувшегося на земле парня. – Папа, он не двигается! Акнология тут же кинулся к Рэдфоксу, но тот совершенно не подавал признаков жизни. Прошаренный вояка тут же проверил пульс и дыхание, но они были слабыми. Надо было вызвать скорую, но все телефоны и рации просто сгорели в этой вакханалии, а потому нужно было что-то придумать и сделать это срочно. *** Алые глаза широко распахнулись, и брюнет резко вскочил. Какой ужасный сон, однако, оглядевшись по сторонам, в голове мелькнула мысль, что он ещё не закончился. Он сидел на каком-то пустыре, вокруг была кромешная тьма, и только свет от костра освещал расстояние в пару метров. Уставившись в огонь, брюнет вгляделся в пламя и вдруг заметил, что оно горит как-то над землёй, само по себе. Он бы уже не удивился абсолютно ничему… Во всяком случае он так думал. - Здравствуй, Гажил. – тихий мужской голос заставил повернуться в сторону, и в этот момент парень на полном серьёзе подумал, что сошёл с ума. – Ты вырос… Я рад. Это казалось глупым сном, но он видел его. Того самого мужика из подвала секты, всё у того же костра и всё в том же белом капюшоне. Он сидел молча и тихо, его лица было не разглядеть под копной волос и натянутого на глаза капюшона, и что-то было в нём… Он ждал, вот только чего? - Я тебя помню. – тихо шепнул Гажил, пытаясь заглянуть под капюшон. – Ты был в том культе. И, наверное, впервые парень увидел широкий и такой гадкий оскал на этом лице. От этих слов мужчина тихо засмеялся, украдкой снял капюшон и с неменьшим гадством глянул в эти ошалелые глаза. - Был – не то слово. Даже после такой вакханалии, Рэдфокс не был готов увидеть то, что ему предстало. Он смотрел в лицо мужчины и видел себя. Длинные чёрные волосы, ехидные алые глаза, черты лица, он словно смотрел в зеркало, только пирсинга не хватало на нём для абсолютного сходства. - Твоё… - мент украдкой провёл пальцем по щеке. – Твоё… Лицо. - Моё лицо. – тоскливо, но довольно уверенно выдал двойник. – Они дали тебе всё: моё лицо, моё тело, мою жизнь, мой перстень… Даже моё имя… А вот душу забрать я им не позволил. - Кто ты? - Хм… Я – основатель культа «Сынов Драконов». А ты… Ты – плод моей борьбы с ними. - Ты борешься со своим культом? - Созданное во благо должно быть убито сразу, как придёт время, иначе оно обращается в своего угнетателя. Священнослужители бесятся с жиру и вседозволенности, коррупция становится основой экономики, даже лекарства становятся ядом, если пить их слишком долго. Такова уж наша природа и она не изменится. Именно это и легло в основу культа, не нужно пытаться перечить законам, которые нам не побороть, иначе мы грозимся остаться вне их влияния. - Она сказала… Ты – такой же, как и они. - Да. Я такой же… Я навсегда останусь на стыке между мирами. Это – плата за мой выбор. - Кто ты? Мужчина вновь вгляделся в костёр и тихо заговорил. Казалось бы, сколько веков прошло, а он даже рассудок потерять не может. - Мою сестру сожгли на костре за то, что она была добра, красива ликом и хорошо разбиралась в травах. В этих неестественных для нашей местности качествах соседки и инквизиторы разглядели ведьмины происки. Мне было десять, кроме неё у меня не было никого, но на логичный вопрос, за что моя сестра убита, меня прилюдно высекли и пригрозили, что отрежут мне язык, если я буду перечить воле божьей… В шестнадцать лет я процитировал инквизитору его же слова, когда разжигал хворост под его ногами. Я сжёг всех, кто был причастен к смерти моей сестры, а это была вся деревня… Я не оставил в живых никого и ни разу за все эти годы я не чувствовал себя виноватым. Я просто ушёл в никуда с чувством выполненного долга, яро задаваясь одним вопросом: «за что умерла моя сестра?». Я помню, я лёг спать, и во сне ко мне явился старец. Старый и больной, забитый и грязный, он смотрел на меня, как на непутёвого дурня и тихо произнёс: «Мы – то, чего желаем… Не желай Смерти». – мужчина резко замолчал и как-то тоскливо глянул в глаза полицейскому. – Смерть – это то, чего я желал миру больше всего на свете, но этот образ во сне заставил меня задуматься и начать искать другие цели. Я много странствовал, нашёл другую деревню, встретил женщину, которая родила мне сына, и содеянное начало уходить на задний план… А потом пришли войска. Святая инквизиция творит бесчинства, прикрываясь иконами, умело пряча знамёна, когда идёт кутить за счёт крестьян… Я был в поле и пришёл на пепелище. Мой годовалый сын лежал в луже собственной крови, когда в метре от него лежала его истерзанная мать… Я лежал на земле сутки, прижимая к себе холодные тела жены и ребёнка, и единственное, чего я желал, это Смерти тварям, которые осмелились посягнуть на то, что мне дорого. – тут лицо сидящего тронула едва заметная грустная улыбка и он вновь глянул в огонь. – Я звал Сатану. Я звал его в слух, умоляя отомстить за семью… И на до мной склонился старец из сна. Его усталые глаза смотрели мне в душу, и он спросил, действительно ли я хочу того, о чём прошу. Я не знал себя от боли и гнева, я был согласен на всё, как мне казалось, и он протянул мне своё кольцо. Когда я коснулся его пальцев, мне показалось, я прошёл Ад от начала и до конца, но взглянув в его глаза я понял кто он, всю суть и от чего он меня отговаривал. – мужчина прикрыл глаза, глубоко вдохнул и сурово посмотрел в пламя. – Мы делим неделимое, разбивая на тысячи осколков то, что всегда будет цельным. Добро и Зло, Жизнь и Смерть, как дыхание, Вдох и Выдох, цикличность нерушимого бытия, всегда единое, неделимое… И он такой же. Нет Бога и Дьявола. Есть Он – Творец. Неидеальный, одинокий, он хотел, чтобы мы научили его жить, но создал нас по образу своему и подобию и не прошло и дня, чтобы он не раскаялся в содеянном. Он не знает Добра и Зла, только Боль, и моя была настолько сильной, что он её почувствовал. Он дал мне то, чего я хотел – силу сеять Смерть, и я принял его дар. Я обратил инквизицию в ужас, меня не брал огонь, меч, яды, я мог обращаться Тенью и скрываться под солнцем. Я защищал деревни от набегов крестоносцев и просто бандитов… И нашлись те, кто принял меня таким, какой я был. Они открывали передо мной двери и просили остаться навсегда. Я хотел осесть, попробовать начать жизнь ещё раз… И люди начали умирать. Один за одним, они чахли с незавидной скоростью, но стоило мне уйти, как деревня оживала на глазах! И тогда я понял – я возжелал стать Смертью, и Творец услышал мои молитвы. – рассказчик тяжело вздохнул, а алые глаза немного болезненно блеснули. – Я посвятил себя тому, за что боролся всю жизнь – Защите, а потому я не оставался в деревнях на долгое время, приходя в них лишь для того, чтобы передать учения. Я набил на кольце летящего дракона, как напоминание о безграничной силе и вечном пути и ходил по землям в поисках ответов, которых нет. Я собирал знания об оберегах, экзорцизме, спасение души, написал три книги, разбив ритуалы на части, для разных целей. Я призывал Безликих, очищал их души и отправлял на покой. Каждая часть могла использоваться по-разному… Огниво детям не игрушка. Многие обожглись, не всем я смог помочь, но я старался до самой смерти, которой мне не видать. Такие, как я не знают покоя, они остаются на веке меж миров, подобно Безликим… Но культ хотел, чтобы я жил. Передавая моё кольцо из поколения в поколение, они пытались призвать мою душу и возродить в новом теле. Я видел в этом решение, возможность начать новую жизнь, но каждый раз Смерть возрождалась вместе со мной. Женщина, что дарила мне новую жизнь умирала в муках, все близкие и родные мне люди угасали на глазах, и всё заканчивалось тем, что я продолжал писания, скитаясь до самой смерти, передавая кольцо и знания следующим. Они не теряли надежды, а я желал возвращаться. – тут взгляд алых глаз стал воистину суровым и нетерпящим неповиновения. – Но в последний раз они зашли слишком далеко. То, что они сделали… Я отказался принимать. Вот тут навострил уши уже Гажил и глянул на основателя. - Что произошло? - Металликана была отчаявшейся женщиной, запутавшаяся и невинная, она хотела просто стать матерью, подарить жизнь этому миру и любимому мужчине. Она даже не знала для чего проводят ритуал… А я знал. – даже как-то виновато выдохнул основатель. – Они обещали ей помочь, и они не соврали. Они смогли зародить жизнь в её чреве, а именно – тело, которое предназначалось мне, вот только каждому телу дарована своя душа, а потому, ты и я пришли одновременно. Наши силы было глупо даже сравнивать, я делал это уже не в первый раз, и, если бы ситуация была бы другой, я бы просто отправил тебя обратно ждать другого рождения… Но в этот раз всё было по-другому. Металликана не знала, что должен прийти я, и я более чем был уверен, что она бы на это никогда не подписалась. Я держал в руках твою душу, в силах и в праве отправить её обратно, но почему-то глядя на тебя, я вспомнил убитого сына. Чистая, невинная душа, ещё не очернённая миром и злобой. Культ жаждал моего возвращения… А твоя мать хотела тебя, и я решил не идти против природы. Я оставил твою душу в теле, которое предназначалось мне, но уходить я не стал. Когда в одном теле уживается две души, это называется «Одержимостью», и ты даже отдалённо не представляешь, как много людей в нашем мире одержимы покойными предками, друзьями семьи, даже старыми любовниками, и никто из них об этом не знает. Ты был именно таким. Ты был одержим ещё до рождения, но я не пытался занять твоё место. Металликана не помнила себя от счастья, когда ты родился, а я решил прожить жизнь наблюдателя и остался здесь чтобы посмотреть, что будет дальше, от самого рождения и до сегодняшнего дня скрываясь в твоей тени. Нависая над твоей колыбелью посреди ночи, я всё время думал о сыне, а потом ты начала играться. Ты видел меня с самого рождения, показывал маме на свою тень и пытался со мной говорить, но жизнь сложная штука. Твоему отцу не нравился интерес матери к культу, и меня он тоже напрягал, ведь я знал, чего они добиваются. Что что-то не так, они поняли уже к полугоду, а к трём, начали пытаться пробудить меня. Тебе казалось, что я был в подвале культа, потому что ты видел меня только тогда, когда спускался со всеми, но на самом деле, ты просто впадал в транс и попадал сюда, ко мне. Я держал тебя на руках, потому что тебя пытались изгнать из тела, призывая меня, а я не хотел ломать судьбы тех, кто только обрёл счастье. Я нёс в мир только Смерть, и впервые я ощутил, что могу защищать, будучи рядом и мне этого было достаточно, но им – нет. – алые глаза обрели немного стеклянный блеск, а взгляд стал на редкость холодным. – Тебе было шесть. Твоя мать почувствовала что-то неладное, но культ хорошо промыл ей голову. Они убедили её, что нужно провести обряд очищения души, но на самом деле, они снова попытались призвать меня. Уже когда они начертили символы, я понял, что сейчас они призовут Безликих, и делать они это собирались намеренно. Я понял, что они просто ищут способ вытащить меня любой ценой, причём то, что будет с тобой и твоей матерью им было глубоко наплевать. Ослеплённые своей целью, они стали теми, для борьбы с кем я создал этот культ… Я показал им свой лик… И сделал с ними то же самое, что и со всеми, кто терроризировал простой люд. - Ты их убил? - Не всех. Лишь тех, кто намеренно вершил беспредел, прикрываясь моим именем. Я заставил их сполна ощутить ужас, который они хотели принести в этот мир, а ещё я сжёг писания, как и всё, что было в том месте. Молящие о пощаде и прощении, они падали в ноги, но я смотрел лишь на твою мать. Я открыл ей замыслы культа и моего происхождения, а также отдал кольцо. Я попросил передать его тебе, когда придёт время, а ещё сказал, что останусь с тобой, и до конца жизни, в ночи и при свете дня Смерть будет твоей Тенью и не тронет тебя. Хоть я и смог отделить своё проклятье от твоей жизни, отголоски моей души до самого конца останутся с тобой. Ты чуешь Смерть и Ужас, а рукописи ты читал моими глазами. Когда ты решил пойти в полицию, я воистину ощутил неизбежность и чувство облегчение, ведь ты продолжаешь то, что делал я, но в отличии от меня, у тебя есть выбор и будущее. – основатель украдкой указал на пламя странного костра. – Огонь твоей жизни. Он горит с момента твоего зачатия, и я следил за ним все эти годы. Сколько бы он не гас, я рьяно поддерживал пламя мечась меж твоими душой и телом. Когда придёт время, оно погаснет, а я вернусь обратно, туда, где обитают Безликие, а до тех пор я буду держать слово, данное твоей матери. - Сколько ты здесь уже? - Время – часть жизни, мальчик мой. Я пошёл против природы, нарушил законы мироздания, возжелал стать Смертью, но, как и Рождение, Смерть – неотъемлемая часть существования. Все религии говорят об одном, лишь разными языками, а потому неважно, какими культами пользоваться, суть остаётся прежней – законы мироздания неизменны. Рая и Ада не существует, Бога и Дьявола тоже, есть Создатель и Законы, которым подчиняется даже он, а Безликие – это лишь души, которые пошли против своей природы. Противники Смерти, Незаконченные Дела, Насильственно Убиенные и Самоубийцы, ослеплённые ужасом настолько, что не смогли осознать собственную кончину. Покинув тело, они продолжают метаться, противясь потоку и притягивая то, что испытывали в последние секунды жизни. Сначала они забывают, кем были, а после душа растворяется в ужасе. В конце концов, покой находят все, таков уж закон равновесия, а до тех пор они будут переживать самый ужасный миг. - Но тогда почему ты ещё здесь? - Хороший вопрос. Видимо Смерть нужна этому миру. – улыбнулся основатель и натянул капюшон на голову. – Я не знаю, что это за кольцо и зачем он мне его дал. За сотни лет и несколько жизней я так мало узнал о его творении и замысле. Быть может я здесь, потому что на меня у него есть планы, так или иначе, время для меня стало особой формой мироздания. Сейчас я поддерживаю огонь твоей души, а ты… - мужчина глянул на парня из-под капюшона и немного издевательски улыбнулся. – Ты стараешься нарываться на пули чуть поменьше. Я поддерживаю жизнь, а не отвечаю за сохранность твоих конечностей. Потеряешь ногу – я тут не причём. - И ты просто здесь сидишь уже двадцать восемь лет? - С твоей работой не соскучишься и не засидишься. За каждое своё решение приходится платить, а дорога в Ад вымощена исключительно благими намерениями… Иди. - Я тебя ещё увижу? - Я всегда рядом, Гажил… С самого Рождения и до самой Смерти… Иди. *** - М-да. Такое не каждый день увидишь. – рвано выдохнул Лаксас, глядя на костёл с выбитыми окнами и распахнутыми дверями. – Фух, парни, значит так, не выйдем на связь через пять минут, сразу вызывайте спецназ. - Лаксас, может сразу вызвать? – нервно поинтересовался Фрид. – Тут точно какая-то хрень происходит. - Не ссы. – Лаксас поправил фуражку и посмотрел на команду из трёх человек. – Ладно, пошли. Надо признать, даже прожжённым ментам было стремно идти в эту церковь, однако стоило войти внутрь, вопросов стало ещё больше. Перевёрнутый стол, сброшенные и разбитые иконы, выбитые стёкла, тут явно творился какой-то артхаус-пати! Обстановка была очень неприятная, как вдруг раздался лютый вопль. - Дышит!!! – кричали откуда-то со стороны подвала. – Твою мать! Дышит, сукин сын!!! Идите нахуй, я выпью!!! Следом за сверхкультурными речами последовал надрывный женский плачь и вот тут полиция насторожилась. Вскинув пистолеты, парни прошли прямо в подвал, однако спускаясь вниз вопросов стало ещё больше, чем было при входе в церковь. Они нашли потерянных копов с целым ревущим девичником и открыто бухающим священником. Жерар и Эльза, вцепившись друг в друга, сжавшись в комок и забившись в угол, сидели зажмурившись и затаившись, явно надеясь, что их не заметят. Грэй сидел, уперевшись спиной в стену и ошалело курил, пока Джувия просто рыдала в рубашку мента, размазывая по форме слёзы, сопли, слюни и блевотину, а про происхождение лужи под парой никто думать особо явно не торопился. Пока Люси раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь успокоиться, Нацу на нервах, в перерывах между затяжками, что-то пиздел про видеоигры, но завершали шикарный образ ОНИ!!! Вся морда Рэдфокса была в крови, пока его еле дышащее тело в истерике прижимала к себе вопящая в глотку девица с голубыми волосами, при этом умудряясь рыдать в заблёванную рясу священника, что яро чередовал флягу с сигаретой, грозясь запихнуть их в рот одновременно. Всё это действо происходило в подвале разгромленной церкви, на полу были какие-то свечи и сатанинские орнаменты, часть лампочек побито, а компашка глянула на начальника, как на говно. - Лаксас, вы как там?! – тревожный голос Фрида раздался в рации. – Ты нашёл их?! - Да. – ошалело выдохнул начальник отдела, явно решая, что делать. – Ну… Кажись, спецназ не нужен… А вот на счёт санитаров я уточню. Ты это, горячку не пари, но на связи будь. – с этими словами Лаксас повесил рацию и глянул на присутствующих. – Так, а теперь я жду от вас объяснений! Какого хера вы свалили с поста и что здесь твориться?! - Бог велик!!! – интонацией «да ебись оно всё нахуй» закричал Акнология, почти с фанатизмом поцеловал дочь в макушку, а из глаз покатились слёз счастья. – Сотворить такую хуйню, это ещё надо додуматься!!!