-68-

В их поцелуе мерещится привкус пепла и горечь полынной настойки; всё кажется нереальным, и Деверо хочет убедиться в том, что он в самом деле целует Лару Крофт; их второй поцелуй солёный, словно от крови и слёз; Лара не плачет, но её щеки мокрые, и прозрачные капли срываются с ресниц. Сколько же всего в голове и на сердце у этой девочки: она должна хорошо учиться, должна беречь честь семьи, должна продолжить дело отца. У них с Чарльзом много незакрытых гештальтов, полученных в наследство. Чарльз отстраняется, ласково убирая волосы с лица Лары. Деверо не прекрасный принц на белом мерседесе, о котором обычно мечтают девушки её возраста; что он может ей дать? Деверо должен презирать себя за глупость и слабость, но… не выходит. Он смотрит на Лару, которая дышит тяжело и смотрит недоверчиво, словно их поцелуй был фокусом или розыгрышем; одиночество убивает. Но делает их сильнее. Вот только об этом они не просили. — Тебе никогда не говорили, что ты охуенно целуешься, малышка? — усмехается Деверо; Лара, вытерев слёзы, задиристо вскидывает голову. — Говорили. И не раз!.. Дурак, — она шутливо толкает его в плечо. — Сочту за комплимент, — улыбается Чарльз и заключает девушку в объятия. Лара касается его лица, гладит по скулам, спускаясь ниже, к подбородку, и почему-то всё становится таким мелочным и неважным. Чарльз так давно не чувствовал такого душевного умиротворения. Всего-то и надо было поцеловать всемирно известного археолога.