Глава 22

3 июля

      Утром шел небольшой дождь. Крис предложил подбросить меня до гостиницы по пути в яхт-клуб. Луи, у которого отменили смену из-за дождя, запрыгнул следом, не спрашивая.       — Э! А где магнитола? — возмутился Луи, слепо протянув руку к панели. — Ты что, реально снял ее?!       — В этот раз я подготовился, — хмыкнул Крис, защелкивая ремень.       — Была у нас гора-а-а — мы не ценили дара! — я плюхнулась на заднее сиденье и закинула руки на плечи Луи. Он схватил меня за запястья и начал покачивать.       — Был космический корабль, что не мог оземь приста-а-а-ать, — завизжал он, крепко зажмурив глаза.       — Вы стоите друг друга… — Крис хлопнул ладонью по лбу и щелкнул ключом зажигания.       Я машинально взглянула в зеркало заднего вида и поймала взгляд Криса. Сердце пропустило удар, и мои руки внезапно размякли в слабой хватке Луи, упав обратно ему на плечи. Я откинулась на спинку сиденья и отвернулась к окну, за которым стекали десятки бегущих капель.       «Да что я?», — мысленно ударила себя по лицу. Я рывком запахнула теплую коричневую кофту и накинула капюшон.       — Мне нужно сходить в библиотеку сегодня вечером, — сказал Крис, сворачивая на Пальметто. — Мама попросила найти старый компьютер на складе. Кто-то хочет со мной?       — Я! — сорвалось слишком быстро, и я вновь пересеклась взглядом с Крисом через зеркало. — Ну… то есть у меня все равно нет дел. И Элеонора просила принести кое-то оттуда.       — Хорошо. Я заеду в пять.       — Можешь в три. Я освобожусь уже, — я прижала к себе рюкзак и расстегнула ремень. Мы уже подъехали к гостинице.       — В пять, — отрезал он мягко, без взгляда.       Я коротко кивнула и вылезла из машины. Луи помахал мне на прощание и одними губами прошептал:       — Удачи.       Звук мотора быстро стих, оставив меня наедине со своими мыслями. Ноги сами несли меня до гостиницы по мокрой песчаной тропинке, волосы спутались из-за дождя, неприятно прилипая к щекам.       — Мира! — голос Элеоноры вернул меня в реальность, и я натянула улыбку. — Ты не видела снаружи Стефи?       — Э…нет, — я натянуто улыбнулась. Даже если бы и видела, вряд ли бы заметила. Мыслями я была уже в библиотеке с Крисом.       — Ох, что ж за девчонка. Сил моих нет уже, — Элеонора устало выдохнула и жестом пригласила меня на диван.       Я стянула с себя мокрую кофту, бросила ее на спинку дивана. На столе стояла пустая ваза, а рядом рассыпаны фантики.       — Элен, а лакричные конфетки зак…       — На, держи, — она поставила передо мной почти полный пакет, будто она их прятала. — Стефи таскает постоянно, я не успеваю новые покупать, — она нервно усмехнулась. — Она только и делает, что ест конфеты, выпивает всю газировку из холодильника и пугает гостей. Уже не знаю, зачем согласилась ее нанять.       — Все настолько плохо? — спросила я, кидая очередной фантик в карман джинс.       — Нет, но… Мне ее жалко, — она наклонилась ко мне, прижав палец к своим губам, и тихо продолжила: — Я слышала как она разговаривала по телефону несколько раз. Она постоянно с кем-то ругалась, кричала. Я нашла ее заплаканной в сарае пару дней назад.       Я вспомнила тот день, когда почти подслушала разговор Стефи и ее заплаканные глаза, которые она пыталась спрятать за капюшоном.       — Думаю, это был ее парень, — продолжила я шепотом, чтобы Стефи ненароком не услышала нас.       — Я слишком стара для подростковых драм, милая. Может, попробуешь поговорить с ней. Не как начальство и подчиненная, а как человек с человеком. Мне кажется, ей нужен кто-то рядом.       — Не думаю, что это хорошая идея…       — Просто дай ей понять, что она не одна. Я боюсь за нее, Мира. Она уже несколько дней ходит в в кофтах с длинными рукавами. И глаза всегда на мокром месте.              — Ладно. Я попробую с ней поговорить.       — Она, наверное, в сарае. Последнее время я часто видела ее там, — Элен кивнула мне и протянула большую старую крутку. — Там холодно. Возьми.       Я осталась одна в комнате. В животе поочередно стягивались узлы. И с каждым разом спазм был сильнее предыдущего. Я помнила, как тогда Стефи ругалась с парнем по телефону, я помнила ее выражение лица и то, как она взяла пакетик мармелада. И уже в тот момент я поняла, что мое первое впечатление о ней было неправильное. Она не стерва, не какая-то высокомерная девица, а просто девушка, которая осталась одна.       Я вышла из гостиницы, накинув на себя куртку, пропахшую старой древесиной и сыростью, и направилась к сараю, дверь которого была чуть приоткрыта. Я на цыпочках подошла и прислушалась. Из-за шума дождя я мало что могла услышать, но там точно кто-то был. Я пару раз стукнула кулаком о дерево.       — Кто там? — изнутри послышался грубый голос Стефи. — Я знаю, что перерыв закончился. Сейчас приду.       — Это я, — я вошла в сарай и увидела Стефи, сидевшую на полу. Рядом с ней выключенный телефон и пустая бутылка воды.       — Что ты тут делаешь? — она вскочила с места, словно слова застали ее врасплох, и хотела уже выбежать на улицу, но я ее остановила.       — Стефи… Я переживаю о тебе, — я нарочно не упомянула Элен. Не думаю, что Стефи бы хотела приплетать сюда взрослых. — Держи.       Я протянула ей пару лакричных конфеток. Она посмотрела на них, потом на меня и, запахнув кофту, села на старую тумбу.       — И о чем ты хочешь поговорить? — ее голос был тверд и нарочито спокоен.       — Хочешь сегодня сходить в кафе? Я знаю одно место, где тебе может понравится, — я поймала на себе озадаченный взгляд Стефи. — Или можем посмотреть фильм у меня дома.       — Ты сейчас серьезно? — голос Стефи на секунду дрогнул, но ее взгляд смягчился. — Мира, я не хочу друж….       — Я не хочу дружить с тобой. Да, помню. Но разве просмотр фильма или вкусная еда автоматически делают нас друзьями?        — Нет, наверное, — Стефи на секунду задумалась, потом ее плечи опустились. — Ладно. Давай посмотрим фильм.       — Отлично, тогда после смены…       Я замолчала. После смены мне нужно ехать с Крисом в библиотеку. Я напрочь забыла об этом. Стефи молча смотрела на меня, как на дурочку, которая застыла с открытым ртом.       — Давай встретимся сегодня в восемь. Я напишу адрес тебе в смс.       — Ладно.       Я протянула ей свой телефон, чтобы она написала номер. Она колебалась, будто боялась, что подпустит меня слишком близко, если у меня будет ее контакт.       — Я не буду писать и звонить тебе просто так. Я только отправлю адрес, — Стефи в ответ кивнула и наконец взяла протянутый телефон.       — Я принесу что-нибудь поесть, — Стефи спрыгнула с комода и пошла в сторону выхода. — Лук или краб?       — Лук, — я улыбнулась ей вслед.       Крис приехал чуть раньше, чем обещал. Машина стояла у тротуара, отражаясь в мокром асфальте. Воздух стоял влажный, пах асфальтом и морем, а на лобовом стекле стекали редкие капли.       Я вышла из гостиницы, натянув капюшон, и на мгновение остановилась на крыльце. Точно ли я хочу ехать?       — Ты готова? — спросил Крис, неожиданно оказавшийся рядом со мной.       Он стоял у лестницы, прячась от оставшегося дождя под кепкой. Его руки в карманах, а взгляд направлен снизу вверх на меня. Так его лицо казалось еще милее.       — А… да, — я обернулась на входную дверь и в окне заметила Стефи. На лице появилась улыбка, и я помахала ей на прощание.       Крис открыл пассажирскую дверь и я села, кивнув в знак благодарности. В салоне было прохладно, кондиционер, казалось, шумел слишком громко, и в этой искусственной прохладе хотелось прятать руки в рукава. Крис ехал молча, ритмично постукивая пальцами по рулю. Иногда я ловила отражение его лица в стекле. Тень от ресниц, линия шеи, мокрая прядь волос, упавшая на висок. Все это странным образом притягивало взгляд.       — Так зачем ты поехала? — повернулся ко мне Крис, когда мы остановились на бесполезном светофоре. Ненавижу светофоры!       — Ну… Элен попросила найти какие-нибудь журналы, чтобы… оформить гостиницу ко Дню независимости, — слова звучали неправдоподобно даже для меня самой.       Крис коротко взглянул на меня, потом снова на дорогу. Его лицо осветил зеленый свет.       — Понятно.       Я повернула голову к окну, делая вид, что любуюсь улицей. Но на самом деле я просто боялась поймать его взгляд. В груди все стучало как-то глупо, не вовремя, будто сердце решило, что этот день какой-то особенный, хотя он ничем не был особенным. Просто вечер. Просто библиотека. Просто он рядом.       У библиотеки было безлюдно. За стеклянными дверями стояла густая тишина, сквозь которую пробивалось приглушенное гудение кондиционера. Снаружи тучи сгущались сильнее, будто готовились вновь реветь навзрыд.       — Я сейчас узнаю насчет склада, — сказал Крис и пошел к стойке администратора.       Я осталась у входа, разглядывая книги на полках, словно впервые здесь. В прошлый раз, казалось, было больше жизни.       Через минуту Крис вернулся, крутя в руках ключ.       — Нам разрешили. Пошли.       Коридор был длинным, с серыми стенами и низким потолком. Свет мигал и жужжал. Пол был скользким, и мои кеды чуть поскрипывали. Крис шел впереди, и его шаги звучали уверенно и ровно, точно так же, как дышал он сам.       — Здесь, — сказал он, когда мы дошли до металлической двери в конце. Он повернул ключ и замок щелкнул.       Он толкнул дверь плечом, и нас окутала густая темнота. Крис нащупал выключатель, но после щелчка ничего не произошло.       — Супер, — раздраженно процедил Крис. — Свет не работает.       — Мой телефоне сел, — я отчаянно пыталась его включить, но он не поддавался.       Крис достал свой телефон и включил фонарик. Луч прорезал тьму, выхватывая из нее старые металлические стеллажи, обернутые в пленку стопки книг, провода, пыльные мониторы.       — Осторожно, — сказал Крис, когда я оступилась на пороге. Он быстро подхватил меня за локоть и на секунду замер, словно сам удивился, что коснулся меня.       Я стояла слишком близко. Слышала его дыхание, чувствовала, как тепло от его руки пробирается под ткань рукава.       — Спасибо, — выдохнула я.       — Не за что, — он убрал руку, но тишина после этого стала оглушительный.       Я вошла за ним, стараясь ступать тихо. Воздух стоял, будто застоявшийся, и каждая частица пыли казалась зримой.       — Здесь все выглядит как музей прошлого, — сказала я.       Крис шел вдоль полок, подсвечивая путь, а я следила за лучом света. Он двигался по коробкам и надписям на них: 1998, списано, не работает.       — Мама сказала, что здесь должен быть работающий компьютер, — пробормотал он, нагибаясь. — Но, кажется, его уже давно выкинули.       — Как мы поймем, что он работает? — спросила я, опускаясь на корточки.       — Не знаю. Понадеемся на удачу, — он взглянул на меня из-за плеча, в полутьме я увидела легкую улыбку.       — Хочешь, помогу поискать?       — Не обязательно, — он выпрямился. — Почему ты действительно поехала со мной?       Я замерла.       — Что? Я же сказала, Элен просила…       Улыбка сползла с его лица.       — Нет. Не просила. Я знаю, что ты соврала. Просто не понимаю зачем.       В груди что-то коротко дрогнуло.       —Я… просто хотела поехать с тобой, — сказала я почти шепотом.              — Просто? — Крис опустил руку, и луч света пропал, устремившись куда-то в сторону маленького окна. — У тебя не бывает «просто».       Тьма стала плотной, почти ощутимой. Я слышала только его дыхание и глухие звуки с улицы, далекие, будто из другого мира.       Он повернулся и отошел чуть дальше, к дальнему ряду, делая вид, что что-то ищет, пиная коробки. Я стояла посреди комнаты, не зная, что делать с руками. Свет от его телефона разливался по пыльным коробкам, отражался от металлических поверхностей, касался моего лица.       — Мира, — он выдохнул, будто хотел добавить что-то, но передумал.       Внезапно его фонарик ослепил меня, заставив зажмуриться. Через несколько секунд я открыла глаза и не увидела перед собой ничего, только кромешная тьма и еле заметный силуэт.       — Ты ведь знаешь, я не…       — Я знаю, — перебила его я. — Я ничего не жду.       Он усмехнулся.       — Это худшая ложь из всех.       Тишина между нами снова растянулась. Я сделала шаг ближе, не решаясь смотреть прямо. Все внутри звенело от ожидания.       — Почему? — спросила я, когда между нами расстояние сократилось.       — Потому что ты все равно ждешь. Просто не признаешь.       Я посмотрела на него. Свет от телефона упал на его лицо, подчеркивая тень под глазами. Он выглядел усталым, как человек, который слишком давно держал все внутри.       — Кристиан, — нарочито официально произнесла я, заставив его в ту же секунду устремить взгляд на меня. — Я просто хотела… быть рядом. Разве это преступление?       Он на секунду прикрыл глаза, словно это рядом ударило сильнее, чем что-то другое.       — Не надо, — тихо сказал он, и вдруг свет окончательно погас.       Но он не отстранился. Мы стояли слишком близко. Между нами только разряженный воздух и пыль, отчего каждый вдох отдавался болью в легких. Его рука скользнула вдоль стеллажа, будто случайно коснулась моего локтя. Электрический разряд заставил меня отступить, и я ударилась спиной о холодную стену.       — Все это неправильно, — сказал он, подступая ближе.       — А что правильно? — спросила я, вдавливаясь в бетонную стену всем телом, словно хотела слиться с ней.       Он не ответил. Только смотрел на меня, как будто что-то решал. Я услышала, как у меня громко бьется сердце, и в звенящей тишине Крис точно это слышал.       Он сократил расстояние между нами настолько, насколько это было возможно. И на секунду я подумала, что между нами все-таки произойдет что-то. И неважно что, просто хоть что-то.       — Не смотри на меня так, — он наклонил голову, скрыв глаза за влажной челкой и козырьком кепки.       — А как?       Он снова поднял взгляд, и между нами повисло что-то почти невыносимое. Он поднял руку и убрал мокрую прядь, прилипшую к моим губам. Его пальцы задели кожу, и в тот миг я словно перестала дышать.       — Не делай так, — повторила я его слова.       — А как? — он усмехнулся.       И мы оба не знали ответа на эти вопросы. Просто стояли среди запаха пыли и старых книг, во тьме, где все вдруг казалось слишком близким. Он все еще держал эту прядь между пальцами, и, кажется, сам не мог заставить себя отпустить.       В это мгновение, которое тянулось будто вечность, я поняла, что самое сильное между людьми это не когда они прикасаются, а когда еще нет. Когда остается одно короткое «почти».       Мокрая прядь вновь упала на мое лицо. Крис сделал шаг назад.       — Пошли, — сказал он глухо, прикусив губу. — Я нашел то, что нужно.       Он шел впереди, освещая узкую дорогу между стеллажами перед нами. Я шла за ним, не чувствуя ног. Наверху воздух показался свежим, почти холодным.       У двери он остановился, пропустил меня вперед.       — Спасибо, что поехала, — сказал он       — Хотя я соврала?       — Хотя ты соврала, — ответил он, и в голосе было то самое тепло, которое делает боль еще сильнее.       Он открыл дверь, и холодный воздух ворвался внутрь, заставляя спрятать руки в карманы кофты. Дождь снова начал моросить. Мы шли к машине рядом, но не рядом, как будто каждый шаг требовал усилия, чтобы не приблизиться слишком близко.       Когда Крис завел двигатель, я посмотрела на его руки на руле. Вены на них вздулись от напряжения, а пальцы чуть подрагивали. Он смотрел вперед, и я знала — он чувствует все то же, просто не позволит себе это показать.       И когда машина тронулась, я отвернулась к окну. На стекле бежали капли, и каждая отражала свет заходящего солнца.       Когда я вернулась домой, небо уже прояснилось. Кофта, все еще влажная от дождя, оказалась на стуле в коридоре. Я поднялась к себе. В комнате стоял полумрак: полоска заката легла на подоконник и тянулась по полу, пока не терялась под кроватью. Я включила лампу, но свет показался слишком ярким.       Все внутри будто дрожало от усталости, хотя день был не длиннее других. Просто теперь казалось, что в теле меньше воздуха. Я села на кровать, сжимая в пальцах резинку для волос, и долго смотрела на нее, как будто могла что-то понять по этим мелочам — по тишине, по запаху старых книг и остаткам пыли на пальцах.       Я попробовала включить музыку, но быстро выключила. Любая мелодия казалась неуместной. Все, чего хотелось — чтобы кто-то молча был рядом.       На телефоне мигнуло сообщение: «Я под дверью».       Я выдохнула, словно только сейчас вспомнила, как это делать, и пошла открывать.       Стефи стояла на пороге, держа в руках бумажный пакет из забегаловки.       — Ты не против, если я… — она подняла пакет. — Тут немного еды.       — Конечно, — сказала я, отходя в сторону. — Заходи.       Она вошла, осторожно разулась и огляделась.       — Пойдем наверх, — я указала на лестницу. — Посидим немного у меня, пока брат не уйдет к соседям.       Кенни и Луи зависали в комнате, залипая в телефоны. Насколько я знала, они планировали пойти к Крису и потом еще куда-то. Я не спрашивала, а они и не спешили рассказывать мне.       Моя комната, как всегда, была полна мелочей: книги на стуле, чашка с недопитым какао, плеер на подоконнике. Стефи положила на стол пакет, достала бумажные коробки и пакеты чипсов.       — Я взяла луковые кольца и что-то вроде наггетсов, но не уверена, — сказала она, стараясь говорить непринужденно, но получилось неловко.       Я кивнула и помогла открыть коробки. Запах теплой курицы заполнил комнату, будто приглушив все остальное. В дверь неожиданно постучали.       — Мира! Мы ушли, — предупредил меня Луи, а я лишь бросила короткое «Ага».       — У тебя уютно, — сказала она спустя несколько минут, глядя на мои книги и смятый в углу плед. — Как будто ты здесь живешь не летом, а всегда.       — Наверное, потому что мне нравится собирать всякие мелочи. У меня дома не так, как здесь. Каждая вещь хранит какое-то воспоминания, — я подошла к пробковой доске с фотографиями. — Вот здесь мы с братом. А тут папа учил меня запускать воздушного змея. А эта — моя любимая, — я указала на фото, на котором мы всей нашей компанией в прошлом году. — Это был последний год, когда мы были вместе.       — Тут тот парень, который сегодня заезжал за тобой. И противный Луи, — Стефи скорчила гримасу. — Это он был за дверью?       — Да, — я посмеялась. — Я бы хотела как-нибудь сделать фотографию с тобой. Ты все же одна из тех «мелочей», которые я хочу оставить в памяти.       Я на секунду подумала, что сказала лишнее, но добавила:       — Это фото с Элен в первый год, когда я начала у нее работать!       Стефи смотрела на фотографии с отчуждением, словно это все было ей незнакомым и непонятным.       — Не знаю. Может, однажды.       Я взглянула на нее. Свет от лампы падал на ее лицо, делая тени под глазами мягче. Она улыбалась, но не весело. Скорее, как человек, который просто хотел перестать держать оборону.       — Пойдем вниз. Мы наконец остались одни.       Мы расстелили два пледа на диване и притащили пару подушек с моей кровати. Мы ели молча, поочередно бросая кусочки в рот, и тишина не была глухой. Просто тихой. Той, где не нужно ничего объяснять.       — Как тебе работа в гостинице? — спросила я, чтобы не дать этой тишине стать слишком личной.       — Ужасно, — она закатила глаза. — Гости вечно что-то теряют, Элен ругается, а я делаю вид, что мне не все равно.       — Элен ругается потому, что ей не все равно, — сказала я.       — Она добрая. Наверное, даже слишком, — Стефи усмехнулась. — А я… я не умею с такими людьми.       Она вытянула ноги, забросив их на столик, и вжалась в спинку дивана.       На экране телевизора мигало отражение наших силуэтов. Фильм шел уже двадцать минут, но мы почти не смотрели. Я поймала себя на том, что слушаю, как она дышит, как двигает пальцами, снимая кольцо и надевая его обратно.       — У тебя кто-то есть? — спросила я, не глядя. И вновь пожалела, что эти слова вырвались из моего рта.              Она задумалась, нервно крутила кольцо и прикусила губу. Казалось, она не ответит, пошлет меня подальше в своей манере и больше не заговорит. Но неожиданно она произнесла с легкой улыбкой:       — Был, — Стефи пожала плечами, — но теперь это лишь воспоминание.       Я кивнула и мы вновь уставились в телевизор. И я вдруг поняла, что мне не нужно искать слов, чтобы что-то исправить, не нужно заполнять паузы. Она и так все чувствовала.       — Ты классная, — сказала Стефи неожиданно. — Не такая, как я думала.       — А какая я?       — Спокойная и немного странная. Но не фальшивая.       — Это комплимент?              — Самый настоящий, — улыбнулась она и потянулась за пультом.       — Мира, — сказала она тихо, — спасибо, что позвала.       — Не за что.       — Нет, правда. Я… давно не чувствовала, что кому-то не все равно.       Я повернулась к ней. И впервые увидела ее по-настоящему: не колючую и не раздраженную, а просто живую, растерянную, ту, что держалась из последних сил.       — Мне не все равно, — ответила я, даже не подумав.       На экране мелькали лица, свет прыгал по стенам, а за окном снова начинал накрапывать дождь. Стефи легла на бок, подперев голову рукой, а я осталась сидеть, обнимая колени. Между нами был один плед, и когда она зевнула и потянула край к себе, я не стала мешать.       Я смотрела фильм до конца, но я запомнила не сюжет, а то, как она уснула почти на середине, как тихо дышала, спрятав нос в подушку.       Я выключила телевизор, и комната наполнилась темнотой. Я долго не ложилась, просто сидела и смотрела в окно. И в какой-то момент мне показалось, что я впервые не думаю о том, что не случилось. Просто дышу.