Глава 34

16 июля

      На пляже Дуайт почти не улыбался. Стоял у вышки, щурился на воду, время от времени подносил свисток к губам и следил то за детьми с цветными кругами, то за взрослыми, которые загорали с банками пива у полотенец. Его напарница, русая девушка с высоким хвостом, сидела на вышке, надвинув кепку почти на глаза. Каждый раз, когда Дуайт оборачивался к ней, она только лениво махала рукой: мол, стой где стоишь.       Я сидела на песке, подогнув ноги, и наблюдала, как девочка и мальчик строили замок. Они уже в третий раз пытались поднять одну и ту же башню: стоило им отлепить ладони, как верхушка тут же съезжала набок. Мальчик злился, девочка молча прилепляла сверху мокрый песок и начинала заново.       Когда я пришла, сразу написала Дуайту, что сижу у вышки. И что мне надо кое-что спросить. Он ответил, что подойдет через десять минут. Но, по ощущениям, прошло уже все тридцать. Подложив руки под голову, я опустилась на песок и прикрыла глаза. Солнце жарило беспощадно, но тень от вышки ложилась точно на меня.       Но буквально через несколько минут я почувствовала, как кто-то приземлился рядом со мной.       — Привет, — прошептал Дуайт мне на ухо. — Прости, что заставил ждать.       — Ничего, — сказала я, щурясь на солнце. — Я… быстро. Правда.       Дуайт кивнул и придержал меня за спину, пока я садилась.       — Тебе принести чего-нибудь холодное? Лимонад? Сок?       — Нет… У меня вода есть.       Я взяла теплую бутылку и, открутив крышку, сделала глоток. Воды была противной, мутной, словно кто-то прополоскал ею рот и выплюнул обратно.       Гадость.       Дуайт заметил мое выражение лица и фыркнул.       — Как скажешь. Так что ты хотела?       Я тут же выпрямилась.       — Да! Точно. Это по поводу Евы. Мы сегодня утром созвонились и вроде как… выбрали дату?       — Это же классно, — Дуайт широко улыбнулся. — Когда?       — В воскресенье.       — Хорошо, у меня нет смены в этот день. Во сколько выезжаем?       Я машинально потянулась к телефону. Там все еще в непрочитанных висело сообщение от Евы.       Ева:       Созвонимся вечером. Скажешь, покупать мне билет или нет.       — Я пока не знаю. Нужно узнать у мамы.       — Ты с ней еще не разговаривала? Почему? — он почти перестал улыбаться, но быстро спохватился. — Если хочешь, я могу пойти с тобой.       — Нет! — слишком резко сказала я, но тут же осеклась. — Точнее…       — Эй-эй, спокойно. Я просто предложил. Подумал, если познакомлюсь с твоей семьей, то им будет спокойнее.       — Ты прав, наверное… Просто если я приду с тобой, мама сразу всё не так поймёт.       — В смысле? — Дуайт склонил голову.       — В прямом. Я ещё даже не знаю, отпустит ли она меня вообще. А если я приду с тобой, это будет выглядеть так, будто мы уже всё решили.       Он помолчал секунду, потом кивнул.       — Ладно. Тогда сначала поговори с ней сама.       Я выдохнула и уставилась на воду.       — А если не получится? Если мама не разрешит?       — Тогда будем думать, — Дуайт накрыл мою руку ладонью. — В любом случае напиши мне.       Через мгновение с вышки свистнули, и мы с Дуайтом одновременно повернули головы. Его напарница смотрела прямо на нас и крутила свисток на пальце.       Дуайт мотнул головой, убирая челку с глаз.       — Мне пора, а то Микки возненавидит меня.       — Хорошо, — сказала я, освобождаясь от его руки.       — Не сиди долго. Солнечный удар получишь.       Я закатила глаза.       — Иди уже.       Дуайт поднялся, отряхнул песок с шорт и побежал к вышке, махая рукой.       Я осталась сидеть с теплой бутылкой в руке, оттягивая момент, когда все-таки придется идти       У воды мальчик уже бросил свой замок и убежал, а девочка всё ещё сидела перед ним на корточках и молча поправляла стенку, которую снова повело вбок.       Глотнув воды, выбросила бутылку в ближайший бак, и наконец пошла в сторону дома, еле-еле перебирая ногами.       Уже на дороге еще раз обернулась в сторону вышки. Дуайт широко улыбался, общаясь с туристами, а его напарница сидела на песке и намазывала солнцезащитный крем.       Я нашла маму на крыльце. Она сидела в плетеном кресле у самого окна, закинув ногу на ногу, и что-то быстро записывала в свой блокнот. Рядом на столике стоял стакан с лимонадом, давно уже безо льда. Она была в белом сарафане, волосы собраны наверх небрежным пучком, из которого все равно выбились пряди у висков. Даже не спрашивая можно было понять, что она работала: у нее в такие моменты лицо делалось собранным и чуть отстраненным.       Я задержалась за калиткой чуть дольше, прежде чем зайти. Песок налип на щиколотки, между пальцами натерло от шлепанцев.       Мама заметила меня только тогда, когда я поставила ногу на ступеньку.       — Ты уже вернулась? — спросила она, подняв голову.       — Угу.       Она еще какое-то время смотрела на меня, потом закрыла блокнот. Но палец оставила между страницами, будто не хотела уходить из своих мыслей до конца.       — Что-то случилось?       Я села на верхнюю ступеньку спиной к перилам и опустила взгляд на колени. Песок блестел на коже мелкими светлыми крупинками, забивался в складки шорт и колол бедра.       — Мы с Евой созванивались сегодня, — сказала я, продолжая сверлить взглядом коленки. — Она может приехать двадцатого.       Мама чуть подалась вперед, положив блокнот на столик.       — Хорошо. Что дальше? Ты хочешь, чтобы мы съездили за ней в Чарлстон?       — Не совсем… Я хочу съездить за ней в Мейкон.       Мама выпрямилась.       — В Мейкон, — повторила она. — Мира, это шесть часов пути туда.       — Я знаю.       — И столько же обратно.       — Мам, я знаю.       Она опустила взгляд на блокнот.       — Хорошо, — сказала она после паузы. — И кто собирается за ней ехать?       Я машинально провела пальцем по ступеньке, собирая песчинки в маленькую кучку.       — Я хотела.       Мама посмотрела на меня так, что я тут же добавила:       — Не одна, естественно.       — А с кем?       Я уже успела сто раз проговорить это про себя, пока шла с пляжа, но вслух все равно получилось хуже, чем в голове.       — С Дуайтом.       Лицо у мамы почти не изменилось, но взгляд стал внимательнее. И мне сразу захотелось говорить быстрее, пока она не успела сказать «нет».       — У него в воскресенье нет смены, — сказала я. — И мы могли бы поехать рано утром, забрать Еву и вернуться вечером.       — То есть ты обещаешь человеку поездку, даже не зная, отпущу ли я тебя?       — Я еще ничего ей не обещала. Просто сказала, что узнаю сегодня.       Мама молчала.       — Мира, — сказала она наконец, — я не отпущу тебя в Мейкон с Дуайтом вдвоем. Она сказала это непривычно спокойно, даже не назвала меня Мирандой. И от этого мысли сбились.       — Почему сразу «не отпущу»? — спросила я, и голос показался тоньше. — Это просто поездка. Мы же не собираемся исчезать на неделю.       — Это двенадцать часов дороги, если без пробок и остановок, — ровно ответила мама. — С человеком, которого я почти не знаю.       — Ты его знаешь.       — Недостаточно для того, чтобы спокойно отправить тебя с ним в другой штат.       Я отвернулась к морю. Воздух над плиткой у бассейна дрожал, а в воде играли блики.       — Говоришь так, будто мне тринадцать, — пробубнила я себе под нос.       — Нет, — ответила мама. — Вы не в магазин и не на пляж ехать собрались. Я не могу просто так отпустить тебя. И я тебе объяснила причину.       Я сжала пальцы в кулак, чувствуя на ладонях острые песчинки.       — Я обещала Еве сказать сегодня, — я попыталась выпрямиться, но мама смотрела так пристально, что мне оставалось только вновь ссутулиться под тяжестью ее взгляда. — Если я начну тянуть… Она может передумать.       — Понимаю.       — Тогда почему все так сложно?       Мама выдохнула и откинулась на спинку кресла.       — Мира, ты хочешь за один день съездить в Мейкон и обратно с парнем, с которым, как я подозреваю, у тебя не совсем дружеские отношения. И ты правда не видишь, почему меня это напрягает?       Я резко повернула голову к ней, щеки тут же вспыхнули, стоило мне услышать про «не совсем дружеские отношения». Я сама до конца не понимала какие между нами отношения, а у мамы получилось так просто и невзначай назвать это.       — Мам, — только и получилось выдавить из себя.       — Что «мам»?       — Давай без этого всего…       Она смотрела на меня еще несколько секунд. А потом чуть мягче сказала:       — Хорошо. Тогда «без этого всего». Я не против самой идеи забрать Еву. Я против того, как ты это себе представляешь.       — А как ты это себе представляешь?       — Ты можешь поехать, но не вдвоем с Дуайтом.       Я уставилась на нее.       — То есть ты не говоришь «нет»?       — Не говорю. Но с вами должен поехать кто-то еще.       Внутри у меня все сразу собралось в один тугой узел. Потому что Луи отпадал сразу, у него смены без выходных. А других вариантов, если называть вещи своими именами, оставалось всего два.       Я, видимо, слишком явно показала это лицом, потому что мама сразу спросила:       — Луи сможет?       — Нет. У него смены.       Она кивнула, будто сама это знала.       Мы обе замолчали. Я смотрела на край маминого сарафана, на ее блокнот, на теплые доски под ногами — куда угодно, только не ей в глаза.       Из дома вдруг послышались шаги, и на крыльцо вышла Бридж с кувшином холодного чая. Она посмотрела на мамин закрытый блокнот, на меня на ступеньке и чуть приподняла кувшин.       — Я не вовремя? — спросила она.       Мама бросила на меня короткий взгляд и только потом сказала:       — Мира хочет в воскресенье ехать в Мейкон.       Бридж приподняла брови.       — В Мейкон?       — Да, — получилось чуть резче, чем я ожидала.       — А кто едет?       Я уже почти пожалела, что открыла эту тему именно сегодня, именно сейчас, когда Бридж и остальные были дома.       — Дуайт. И я.       Бридж оперлась плечом о косяк, обхватила кувшин двумя руками и чуть склонила голову.       — Нет, — спокойно сказала она. — Вдвоем я бы тебя тоже не отпустила.       Я уставилась на нее, не сразу поверив, что это сказала именно Бридж. Обычно она была как раз той, кто разрешал и первой махала рукой на мамины запреты.       — Серьезно?       — Мира, — мама заметила, что я была удивлена ответу Бридж, — никто не говорит, что ты никуда не поедешь. Но в такой дороге с вами должен быть кто-то еще. И это не обсуждается.       Я сидела молча, чувствуя, как под футболкой пот липнет к спине. Разговор вроде бы даже не развалился. Даже наоборот — неожиданно для меня самой не закончился запретом. Но легче от этого не становилось. Теперь вместо одного «можно или нельзя» передо мной торчал совсем другой вопрос: с кем.       Бридж подошла к столу, налила в стакан чай и, сделав глоток, спросила:       — Кенни вообще способен высидеть двенадцать часов в машине, не умерев от скуки?       Я нервно усмехнулась, но тут же снова сжалась. Потому что если не Кенни, то оставался последний вариант. И именно его мне меньше всего хотелось сейчас слышать.       Мама поднялась с кресла и взяла блокнот.       — Подумай, — сказала она. — И вечером скажешь мне, как ты это видишь.       Она ушла в дом, а Бридж мельком оглядела меня, потом тоже отступила назад, оставив меня на крыльце одну.       Я осталась сидеть на ступеньке еще какое-то время, глядя на блики от бассейна и слушая стрекот цикад. Но через несколько минут сетчатая дверь с грохотом распахнулась.       На крыльцо вывалился Кенни с мороженым в руке. Он уже открыл рот, но я спросила первой:       — Ты бы двенадцать часов в машине выдержал?       Кенни замер.       — Че?       — Ничего.       Я поднялась со ступеньки, и, не глядя на него, зашла в дом.