red-and-white pill

этот красно-белый мир написан кровью на снегу если спросят «что с тобой?», пожалуй, я солгу белый холст, где кисти — стёкла в краске из запястий белых роз букет в кровавых пятнах, белых роз шипастых красных губ рисунок поверх белого лица красных губ сияет блеск, он слаще леденца на десертном блюдце — красно-белые таблетки в форме сердца роковой кокетки ты предмет по сути острый, как японский нож хорошо заточишь — хорошо клинком убьешь стройная винтовка, вся в щербинках на прикладе ствол целует в подбородок дулом нежно — весь в помаде

*

белый кафель замка, просыпаюсь вновь один белый кафель, в венах седатив и кофеин и меня тошнит, как будто это булимия оттиск иероглиф — это титул принца: miya кадуцей сияет в сердце, ангелы простят и лекарство при хорошей дозе — яд самый ласковый мертвец, засахаренный труп мы как слабый сын больного века и суккуб в театральной постановке — глупенький пьеро если бок проткнет перо — отвечу, что игрок я страдаю с тех пор, как мешаю водку с желчью мои слезы это жалкая попытка плюнуть в вечность мои слезы это жалко само по себе —       но             не рыдаю, если я объебанный                   в дерьмо пианино на миноре, хнычет граммофон между губ зависает грусти стон покидаю этот замок, мраморный дворец в тучах ножевое: шпиль кинжалит свод небес ветер между ребер воет духом кентервиля я ныряю в сумрак вслед капризам — я не терпеливый мертвые высотки, мертвый город будто склеп колет зимний холод, сковывает будто цепь лабиринты подземелий, сырость, эскалатор принц и плут —       я не гладиатор ты сияешь кадуцеем, ярче вывесок губы цвета сотни вишенок и мой пластик диадемы в тон бликует тихо я в подземке, где нет знака «выход» ты фантомом соткана из света лучиков и я хоррор-персонаж, тобой измученный мертвый принц, я отвисаю с мне подобным трупом       я хочу тебя коснуться, но             ты сука             недо       ступна кадуцей пронзает грудь копьем вновь в тумане эйфории — день за днем я распятый на кривой дороге wonderland'а где за поворотом резким ожидают опиаты

*

это цирк уродов, камера-обскура ты играешь арлекина — маска дуры вижу контур красных губ и пряди белые я найду тебя и в сборище отребия красный, белый — эти люди вокруг слишком серы красный, белый — эти люди по́лны грязной скверны мертвый город будто склеп, метро как будто стикс в теле растекается медикаментов микс ты уходишь растворяешься в толпе безликой ты уходишь       без прощаний             молча без улыбки

*

в твоем теле много холода, растут кристаллы между ребер, под желудком, будто блесток граммы минералы будто ты бездушна             вот печаль кукла хрупкого фарфора, чья душа — хрусталь в моем теле между ребер, в линиях кишок красно-белых бабочек венок чья палитра пробуждает эндорфинов вброс в моем теле       красный — кровь белый — кость             и таблеток горсть мы всё дальше, крутится событий колесо но мне до сих пор наносит боль твое лицо жизнь быстрая, но под вечной полудремой под больной истомой в месте незнакомом твое тело — поле битвы: виден ряд траншей твое тело — книга, и я был дотошный книгочей и шестнадцать линий рассекают бедра поцелуев звезды на костлявых ребрах под отравой я бегу вдоль кромки лезвия за спиною остается юдоль трезвая сделай больно чтобы я почувствовал хоть что-то подари эмоций: не нуждаюсь в антидоте это фатум: тебе суждено убить меня ты мое проклятье, и лекарства — лишь хуйня я фатально болен, и пусто́ты безнадежны это хроника и скрыто где-то вглубь, под кожей