19. Коты в мешках

      Взрыв оглушил его. Отчего-то показалось, что здание тряхнуло. Может и не показалось. Кио не знал, что делать. У него не было никаких знаний о том, что предпринимать в этой ситуации. Он сглотнул. Его борьбы с паникой хватило только на попытку схватить ноутбук, рюкзак со скудными средствами и одеждой, ну, и стремительный побег из квартиры.       Не сразу стало ясно, что внизу случился пожар. Кио добрался до первого этажа и почувствовал запах гари. Лицо рефлекторно скривилось. Ноги несли к выходу. Оставаться здесь надолго было нельзя.       Он здраво оценивал свои силы. Кио никак не поможет остальным, особенно, если внизу горит пламя. Можно только пожарных вызвать. А они не факт, что приедут. Район неблагополучный.       Блять. Нужно выбираться отсюда.       Кио скрылся в переулках.

***

      Тетуко плохо помнил, что произошло. Вот они стояли достаточно далеко друг от друга. А потом все вспыхнуло белым. Кажется, его отбросило, потому что после была лишь темнота.       Хиратта приходил в сознание медленно. Грудь сжалась от дыма, которым был наполнен воздух. В глазах стояли слезы. Чертова гарь. В подвале случился пожар… Как… Когда это произошло? Что…       Взрыв. Блять.       Мысли путались. В ушах звенело. Восстановить произошедшее не получалось. Тетуко отстраненно принял отсутствие какой-либо боли… Это плохо. Организм посчитал, что для выживания нужен адреналин. Хиратта… Он не чувствовал ничего ниже пояса. Боги, он надеялся, что это временный шок, а не постоянный паралич. В таком состоянии он не сможет выбраться.       А огонь продолжал распространяться. Видеть было все сложнее. Нужно что-то делать.       Взгляд наткнулся на чужую ногу. Черт. Изуку был здесь, когда все случилось. Ребенок лежал безвольной куклой и был близок к очагу возгорания, хотя его и отбросило в сторону. Мидория выглядел хреново. Что-то странное было с его правой стороной лица. Вязкие мысли не могли определить что именно.       Позвать его почему-то не получалось. Хиратта попытался сглотнуть, но слюны не было. Горло показалось острым. Все туманилось, возможно у него было сотрясение. Тетуко не вытащит их обоих в этом состоянии. Максимум удержит до прихода помощи. Попытаться стоит.       На дрожащих руках он начал ползти. Ноги волочились за ним лишним грузом, пока локти тряслись от напряжения. Ногтями Хиратта впивался в пол, двигая все свое тяжёлое тело к боссу. Это заняло много времени. Он попытался привести Мидорию в сознание, но он не приходил в себя даже после пощёчин. Плохо.       Тетуко нахмурился и сжал чужое тело в подобие кокона, чтобы обмануть природу, заставив думать, что неизвестный объект — часть организма. Все, как они с Изуку обсуждали. У него есть пять минут точно и неизвестно сколько дополнительного времени от адреналина. Хиратта активирует причуду.       Она весьма любопытна. Особенно, если учитывать, что основана она на представлениях людей о призраках. Возможно. Мидория давно ещё заявил, что шанс на такой вариант слишком мал. Из этого следует интересный факт. Если причуда призрака не основывается на чужих представлениях, значит источник у нее другой. Призраки с большим шансом реальны. Тогда Тетуко не знал, что делать с этой информацией, да и сейчас не знает.       Дело в том, что Изуку выдвинул эту теорию на первой неделе знакомства. Как и некоторые другие советы. Например… Хиратта не совсем становился бесплотным. Он как бы переходил в иную грань мира. Это означало, что он мог пройти через некоторые твердые предметы, но воздух все ещё был ему нужен, пусть и в меньшем количестве. Это было странно, непонятно. И лишено логики, пожалуй. Но так сказал босс. Так что…       Что-то о том, что кошки его видели и инфракрасное излучение тоже. Важной деталью было, что технически сквозь огонь он мог пройти, но не через дым, потому что ему все ещё нужно было дышать. В этой ситуации он был крайне ограничен в передвижении. Но если бы он скрыл себя и Мидорию, они могли бы защититься от пламени. Угарный газ все ещё был огромной проблемой, но всегда есть надежда на чью-то помощь.       Мысли начали путаться сильнее. Причуда была активирована. Хиратта успокаивал себя счётом чужого пульса. Он был слабым. Ещё одна плохая деталь.       Усталость и боль начали оказывать влияние. Тетуко переоценил силу адреналина. Его причуда вызвала истощение. Они собирались умереть здесь. Хиратта содрогнулся в истеричном смешке, который принес боль всему его телу. Сознание уплывало.       Помутненному взгляду показалось, что огонь стих и в бар кто-то вошёл. Наверное, все же показалось.

***

      Даби был рад получить лёгкие деньги за устранение небольшого пожара. Ему даже не пришлось заходить внутрь, только слегка перенаправить огонь и все.       Он усмехнулся щедрому незнакомцу, исчезая в переулке.

***

      Мальчик неловко прижимал нож к ее шее.       — Кто тебя послал?       — О чем ты, милашка? — Тога хищно улыбалась, глядя в тревогу чужих глаз. Она почти обиделась на такое обвинение, но восторг слишком оглушал ее.       — Я видел, как ты несколько дней ошивалась рядом с баром. Не притворяйся.       Ох, как же вкусно он пах отчаянием. Она задыхалась от любви. Его руки так забавно дрожали. Мальчик совсем не умеет обращаться с ножом. О, она могла бы его научить. Было бы так восхитительно видеть, как он разрезает кожу рукой, которую направляет она. Видеть, как алая кровь медленно стекает по побледневший коже тонкой струйкой. Вести острым ногтем вслед за ней и чертить странные узоры, соединяя родинки. Ах, как же это было бы вкусно.       Похоже, что ему не понравился хищный блеск в ее глазах. Она хихикнула, когда он напрягся.       — Это была не я. Мне больше нравится резать! Поджог выжигает кровь. Так некрасиво… — дует губки и смеётся.       Мальчик мрачно молчит. Ох, но она может его обрадовать.       — Пусть это была и не я, но я знаю, кто ещё был там в тот день, — глаза щурит и смотрит на отчаянную надежду мальчика.       — Говори.       — Все требует своей платы, ты знаешь?       — Ну?       Она ведет пальцем по лезвию у своего горла, слегка разрезая кожу. Неглубокая царапина, но кровь идёт. По ее лицу расползается ухмылка, она прижимает рану к губам и слизывает кровь. С восхищением наблюдает, как кадык парня дёргается в ужасе.       — Мне нужна твоя кровь и того милашки Изуку. Ну? — почти мурчала от удовольствия. Мальчик укусил свою губу от разочарования и сомнений. Восторг вспыхнул в ней с новой силой. Как зачарованная смотрела на крохотные ранки от зубов.       — Хорошо.       — Ну слушай…

***

      Изуку не мог вспомнить, что случилось. Была вспышка… Взрыв? Но почему… Что там… Голова раскалывалась.       Вчера не планировалось никаких серьезных дел. Единственное примечательное событие — приход Риоты Сано, но тот был слишком трусливым для подобного плана… Подождите… Мидория вспомнил. Мужчина забыл чемодан.       Изуку хотел кричать об бессильной злобы на самого себя. Как можно было так тупо попасться? Отвратительно. Так гордиться своими успехами в планировании, анализе, чтобы проиграть из-за невнимательности… Времени на самобичевание не было. Как можно быстрее нужно придумать способ выбраться из этой ситуации.       Все тело было в бинтах, он чувствовал эту ткань, сковывающую его движения. По ощущениям сломанных костей не было. Боль почти отсутствовала. Или мозг решил его оградить от нее. Хотя вероятнее всего ему ввели обезболивающее там, где он сейчас находился. Черт, лишь бы не наркотики.       Щурится, пытаясь открыть глаза. Свет больно бьёт по ним. Один глаз открыть не удается из-за повязок. Второй упирается в потолок. Знакомое место.       Здесь тихо. Белая штукатурка с тонкой вязью трещин, люстра с одной перегоревшей лампочкой. Он так и не заменил ее? Что бы там не случилось, Мори вытащил его из бара.       Бесшумно дверь в комнату открылась. Доктор наконец смазал ее? Мори вез стол на колесиках, судя по шевелению губ, что-то проговаривал себе под нос. Элис рядом не было. Похоже, Огай не заметил, что Изуку пришел в себя.       Доктор выставлял на столик неизвестные Мидории препараты. В какой-то момент Мори развернулся. Взгляды встретились. Изуку мог видеть, как слегка дернулись плечи мужчины, прежде чем он вернул себе невозмутимое выражение лица.       Огай заговорил, но Мидория не услышал. Сердце на мгновение замерло. Он… Он не слышал. Глаза распахнулись от чистого ужаса. Это же… Не… Нет.       — Что? — спросил, но не услышал собственного голоса. Паника завладела им. Он даже не заметил боль в горле.       Мори остановился, прищурился и достал какую-то коробочку из кармана белого халата. Крышка легко распахнулась, и Изуку увидел два громоздких наушника. Огай вынул их и подошёл к нему. Мидория уже знал, что это.       Устройства оказались в ушах, непривычно оттягивая их. Звуки вернулись. С чистейшим облегчением Изуку услышал чужое дыхание, шорох одежды и тиканье часов. Тревога все ещё сидела в глубине, но уже не вопила в ужасе от глухоты.       — Ну? Как себя чувствуешь? — весело сказал Мори. От его беспечности стало дурно.       Мидория молчал. Смотрел пристально и не отвечал, пытаясь успокоить истерично сердце. Доктор хмыкнул.       — У тебя ожоги по всему телу. Восстановить возможно, но шрамы на правой стороне лица не сойдут. Лёгкое сотрясение, повреждение дыхательных путей, но с ним я почти разобрался. Ну и отравление углекислым газом. Классика при пожаре.       Но самая важная, по мнению Изуку, часть травм освещена не была. Глухота.       Похоже, что его взгляд был достаточно красноречив, чтобы Огай соизволил продолжить:       — Из-за близкого нахождения к взрыву ты почти лишился слуха. Повезло, что перепонки целы. Проблема решается слуховыми аппаратами, но сам понимаешь — легче не стало.       — Что случилось? — голос хрипит, горло дерет и царапает. Он хочет поморщиться, но лицо вспыхивает болью.       — А что ты помнишь? — обычный, ничем не примечательный тон. Но Изуку знает лучше.       — Ничего.       — Какой-то придурок устроил взрыв. Я уже нарыл на него все возможное, как обычно. Как оклемаешься, все предоставлю. Цена та же… Ах, да, чемодан был такой очевидной деталью. Серьезно, Изуку? Теряешь хватку, — хмыкает и отворачивается, возвращаясь к своим склянкам. — Какой-то добряк помог выбраться вам из огня и оказал помощь. Он не остался.       — Неужели.       Мори замирает, стоя спиной к Мидории. Изуку пристально смотрит в чужой затылок.       — Почему я слышу сарказм? — Огай говорит почти обиженно. Но Мидория знает лучше. О, он был так глуп все это время.       — Ты думаешь я поверю в историю чудесного спасения? — слишком длинное предложение. Лёгкие сжимаются от желания выкашлять самих себя. Блять.       Доктор тихо смеется.       — Жаль, было бы проще для всех.       — Ты даже не придумал достоверную историю, — он полушипит полушепчет, чтобы иметь возможность хоть что-то сказать.       — Ладно, и что же меня выдало?       — Чемодан.       — Точно, — Огай смеется. Изуку поджимает губы. — Как банально, знать то, чего не должен.       — Почему? — говорить становится невыносимо. Мидория не может позволить себе кашель, если хочет сохранить рассудок.       Мори ухмыляется. Тени на его лице сильно старят его. Изуку почему-то думает что жестоко ошибся в суждениях о докторе. Они не знали друг друга. Огай Мори не был тем, кто занимается благотворительностью.       — Ты умный парень. Но неужели ты правда думаешь, что все твои достижения за недолгое время принадлежат тебе? Я умоляю, твоя заслуга — один анализ. Ко всему остальному тебя подвёл я, держа за ручку, как маленького. Было уморительно смотреть за тем, как ты барахтался в грязи нашего мира. Если не я, ты в первом переулке сдох бы от случайной пули. Какая жалость.       Изуку молчал.       — В тебе примечателен один только анализ, в остальном ты бесполезный ребенок.       Мидория не вздрагивает. Не позволяет себе так обрадовать доктора. Не сейчас.       — Какое удивительное совпадение, что нужные люди лезут к тебе изо всех щелей, а целые здания внезапно оказываются записаны под твоим именем. Любопытно. Ты ведь не так глуп, Изуку.       — Ты обещал… — кашель убивает. Мидория больше не может нормально говорить. Не то чтобы это имело значение для доктора.       — Ты про помощь тебе? Обеспечение всех благ и противостояние Все за одного? Ну… Я солгал.       — Зачем? — выдыхает, одними губами шепчет.       — Я не очень люблю привлекать внимание, Изуку, — Мори прислонился к столу и достал из кармана скальпель. — Видишь ли, не привлекая внимание, сложно много заработать, и я не горю желанием присоединяться к бандам. Ты понимаешь, — хмыкает и слегка наклоняет голову. — Ты стал красной тряпкой, на которую среагировало пол подполья. Я собираюсь получить с этого все. Ты удачное вложение, спасибо. Если бы ты сразу был под моим колпаком, ты бы не был так послушен и естественен в своем желании победить. Но сейчас? Ты знаешь риски, знаешь, что случится, если обманешь меня. И ты не станешь. К твоему сожалению, ты умён.       Мидория чувствует отчаяние. Сейчас он действительно бесполезен. У него нет возможности встать, не то что сражаться. Изуку не знает, где его подчинённые, и находятся ли они вообще на одной стороне. Он не уверен, что Мори говорил правду о том, что управлял всем с самого начала. Но такое возможно. Возможно, что и Тетуко, и Кио были подосланы. Блять, это поражение.       — Бедный беспричудный ребенок, не умеющий останавливаться. Жаль, что Ичиро все понял. Он мог бы ещё пригодиться.       Огай был очевиден с самого начала. Почему Мидория поверил ему? Это… Он не знал, что ему делать.       — Печально, конечно, что твоего отца нельзя шантажировать тобой. Была бы забавная ситуация.       Что… Мори что-то знает о его отце?       Огай поднимает бровь, видя непонимание в чужих глазах.       — Ты же очередной эксперимент Все за одного. Не знал?       Изуку не понимает… Он не думал о том, почему отец бросил их или вообще решил завести отношения… И в каком смысле эксперимент?       Мори явно наслаждается ситуацией. Чертов садист.       — У Все за одного причуда способна забирать и отдавать причуды. И, так как наш любимый злодей обладает огромным наследием и поистине чудовищным списком врагов, он решил обзавестись наследником. Но сам понимаешь, ему нужен был тот, кто обладал бы той же причудой. Тогда и начались эксперименты.       Огай вертел в руках лезвие и ухмылялся. Мидория чувствовал тошноту.       — Нужно отдать ему должное, он пытался. Ты не единственный его ребенок, это точно. Хотя есть шанс, что единственный выживший. Первое время он убивал всех «неудачных» детей. А удачных не было.       Изуку хочет блевать.       — К сожалению, природа не рассчитывала, что человек из первого поколения причуд, решит обзавестись ребенком от последнего поколения. Тогда возник конфликт между двумя доминантными генами. Ты же знаешь, что один из сыновей Старателя беспричудный? Его родители обладают противоположными силами. Огонь и лёд. Но даже так, фактора причуды лишён лишь один ребенок.       Мидории кажется, что он перестал слышать все, кроме речи Мори. Сердце колотится о грудную клетку.       — В случае Все за одного… Того, кто обладает такой мощной причудой, но к сожалению родившийся в первом поколении… Что же… Уже не найдется такой женщины, которая смогла бы выносить от него ребенка с причудой. Он последний из своего поколения. С тех пор причуды сильно эволюционировали. Поэтому каждый его ребенок беспричуден.       Нет… Это… Это чертовски логично. Мори не лжет… Он… Он говорит правду. Что бы это ни значило.       — И все же этого мало.       Что?       — Видишь ли, первые беспричудные никак не могли обладать причудой. Эволюция просто не предусматривала это. Дать им причуду, все равно что приложить крылья к спине и надеяться, что они станут частью организма. По этой причине Все за одного не может дать причуду тому, кто лишён ее таким образом. Большинство беспричудных современного поколения, все равно могли бы иметь ее. У них есть этот ген, позволяющий ее иметь, хоть организм и будет сопротивляться. А вот у тебя, Изуку… У тебя и всех детей Все за одного такого гена нет, как и у допричудливых людей. Случается конфликт не просто двух противоположных причуд, но и поколений. Все равно, что скрещивать ананас и камень. Поэтому самого гена нет. Значит, вам нельзя передать причуду. Для Все за одного вы абсолютно бесполезны.       Он не понимает чужого восторга.       — Это поражает, не так ли? Конечно, есть и исключения среди причуд. Как там… А, Один за всех. Ее ты мог бы иметь, она передается через ДНК немного иначе, но твой папаша никому бы ее не отдал.       — Откуда? — Мидория может выдавить лишь одно слово.       — О, я знаком с личным доктором Все за одного. Про тебя я конечно не рассказывал, но наслышан про твоего отца из первых уст. Док любит поболтать.       Изуку смотрит в потолок. Всего слишком много.       — Почему ты все объясняешь?       Похитители скрывают лицо в том случае, если жертва должна выжить. В их случае… У Мидории ещё были планы. Он не собирается здесь умирать.       — Ты должен понимать, что выхода у тебя нет. Я планировал раскрыться чуть позже, но это не проблема. Взрыв должен был напомнить тебе, что ты не неуязвим, что ты очень лёгкая мишень. Пусть я и немного перестарался.       Мори был тем, кто виноват в его состоянии. Мозг наконец начал работать. Огай почти лишил его слуха, а потом в милой коробочке предоставил слуховые аппараты. Лицемер. Изуку чувствует себя грязным, несмотря на стерильность помещения.       — Теперь ты видишь ситуацию ясно. И, надеюсь, не будешь сопротивляться. У тебя нет выхода. Я обсужу с тобой твои дальнейшие задачи чуть позже, а пока можешь подумать о произошедшем. Я же не монстр.       Истеричный смех больно бьется в его горле. Изуку не чувствует этого, он сжимает ноющие пальцы и рычит сквозь зубы, игнорируя ушедшего Мори.       Он не знал, что ему делать.