Итачи. Часть 7

Итачи Учиха сначала верил родителям, потом верил в клан, в котором родился, затем в деревню, воины которого проливали кровь, защищая его жителей. Итачи Учиха верил в деревню, верил в Хокаге. Ведь, несмотря на преклонный возраст главы и его добродушный вид, Сандайме принимал сложные, порой немыслимые решения. Смог ли бы когда-нибудь Итачи сам принимать подобные решения, справляться с невозможными ситуациями и вершить судьбы людей? Он не знал ответа на этот вопрос, ведь ему было всего двенадцать. Хоть бремя клана Учиха и упало на его плечи, он не мог сопротивляться обстоятельствам. Фракция, ратующая за свержение правительства и возвышение Учиха, говорила все громче, Сандайме уже понимал, что дело близится к кровопролитию, а Данзо-сама продолжал говорить о силовом подавлении. Да, Сандайме принимал немыслимые, а порой и необоснованные решения — чего только стоят его выдержка и умение отдавать необходимые приказы во время Третьей войны шиноби. Именно из-за этих решений ему и пришлось преждевременно передать шляпу Хокаге Минато Намикадзе, но это не продлилось долго. Минато, по рассказам матери и собственным небольшим воспоминаниям, был великим воином, пожертвовавшим своей жизнью и жизнью семьи ради деревни. Его правление нельзя назвать мягким, оно было, скорее, справедливым. Однако сложно охарактеризовать что-то настолько кратковременное, как правление Йондайме Хокаге, но Итачи точно знал, что и сам бы пожертвовал своей жизнью, если бы это стало гарантией мира между кланом и деревней. Удивительно, сколько раз за последний год Итачи думал об этом. С одной стороны его жизнь, а с другой — тысячи невинных. Ответ был настолько простым, насколько это возможно. Конечно, ему были знакомы понятия дружбы и семьи, клана, но все это меркло потому, что он давно расставил свои приоритеты. Главными для него, как для шиноби и гражданина Деревни, скрытой в Листе, были лишь жизнь и смерть. Такие простые и в то же время сложные понятия и составляли жизнь. Все, что могло бы быть у него, родись он в другое время или другим человеком, лишь мимолетные этапы между жизнью и смертью. Однако чего у него точно не отнять — это дружба с Шисуи и Изуми, это трепет к младшему брату и забота матери. То есть если бы на одной стороне была его жизнь, а на другой — тысячи невинных жизней, ответ был бы очевиден. Но если бы на одной чаше весов были Саске, мама, Шисуи и Изуми, а на другой — тысячи невинных жизней. Каково было бы его решение? Итачи не знал. Не смог бы решить. Во всяком случае сейчас. Однако время поджимало. Еще немного и Сандайме провозгласит свое жесткое решение в отношении его клана, но Итачи еще не готов. Поэтому сейчас, стоя в кабинете Сандайме под печатями сокрытия, как и остальные АНБУ, защищающие главу, Итачи ощущал как быстро бьется его сердце, как капля холодного пота медленно спускается от лопаток до поясницы. Его страх мог бы почувствовать любой джонин, поэтому Итачи было необходимо взять себя в руки. Но выходило скверно. В кабинете, не в зале советов, собрались старейшины деревни и главы кланов. Сандайме не зря вызвал Итачи. Что-то должно случиться именно сейчас. Что-то, что повлияет на окончательное решение Хокаге. И Итачи не был к этому готов. Ему бы еще немного времени. Они с Шисуи что-нибудь бы придумали. Они бы смогли убедить отца, хоть бы и с помощью силы глаз. — До меня дошли слухи, — начал Сандайме, — что в клане Учиха наблюдаются… — он выдержал паузу, — некие волнения. — Беспочвенные пересуды, — ответил Фугаку. — Не бывает ничего беспочвенного, — вмешался Данзо. — Если Хокаге поднял этот вопрос на совете, значит есть о чем поговорить, Фугаку-сама. Отец промолчал, но Итачи мог точно сказать по его слегка расширившимся на мгновение зрачках, что Фугаку это не понравилось. — Также я слышал о неспокойной обстановке в клане Хьюга, после случившегося с Хизаши-саном, — Третий выдохнул дым из трубки, будто что-то обдумывая. — Все это может неблагоприятно сказаться на общих настроениях в деревне. В перспективе. — То, что происходит внутри моего клана, касается только Хьюга, — нахмурился Хиаши-сан. — При всем моем уважении, Хокаге-сама. Сандайме отложил трубку и пододвинул какие-то папки ближе к себе. — Конечно, Хиаши-сама, мы всего-лишь обсуждаем перспективы. А для будущего мы, старики, не так и важны, — Хокаге добродушно улыбнулся, мечтательно поглаживая бумаги, — наши дети, внуки — вот кто будет разбираться с последствиями наших решений. Только от наших решений зависит будут ли наши дети жить в мире или барахтаться на пепелище. — Что вы имеете в виду, Сандайме-сама? — как всегда более вдумчиво спросил Шикаку Нара. — Война только что закончилась и предпосылок для следующей мы не наблюдаем. — О, Шикаку-сама, — флегматично отмахнулся Хокаге, — я говорю о конфликтах внутри деревни… — Хирузен, — Данзо-сама встал со стула в попытке отдернуть соратника, — не думаю, что нам стоит раскрывать карты… Сандайме поднял руку, призывая Данзо замолчать. Этот жест подействовал и на остальных собравшихся, которые уже были готовы броситься в жаркие споры, а то и взяться за кунаи. — Только нам решать с чем останутся наши дети, — продолжил старик и посмотрел в сторону Итачи, обдумывая следующие слова. — Как всем вам известно, нашу деревню основали два великих клана — Сенджу и Учиха, остальные же присоединились позже. Это был хрупкий союз. Два клана, что десятилетиями убивали друг друга на поле боя, объединились, создавая систему, которой до этого не существовало. Однако доверие — хрупкая материя, она строится годами, но может рухнуть за секунду. Доверие между ними не было чем-то сверхъестественным, это были пошаговые действия, приведшие к тому, что у всех нас и наших семей есть дом, безопасное место. — Вы говорите о заложниках? — снова уточнил Нара, чем заслужил теплую улыбку Хокаге. — Мадара Учиха называл их заложниками, а Хаширама Сенджу — гостями. Кстати, последствиями этого решения было несколько браков, что тоже немало важно. Отец явно не доверительно поднял бровь, когда Хьюга откровенно фыркнул. Итачи эта идея показалась гениальной, хотя он был в таком отчаянии, что согласился бы на любое мирное урегулирование. Он бы согласился, но не главы кланов. — Я, как глава деревни, столп, что должен защищать людей вне зависимости от их родословной, прошу вас обменяться гостями, — он снова поднял руку, призывая к тишине. — Я понимаю, что о многом прошу, и осознаю, что это очень не простое решение, но оно необходимо, — Третий снова закурил трубку. — Я не буду говорить вам о том, что за последние тридцать лет кланы настолько закостенели, что их потомство снижает военную мощь Конохи, и не буду указывать вам на политику, которую вы ведете внутри своих кланов. Однако я прошу выбрать одного ребенка из главной ветви, не достигшего десяти лет, и передать его другому на воспитание. После этих слов в кабинете начался балаган. Взрослые люди пытались перекричать друг друга, будто дети в академии. Данзо-сама покраснел то ли от гнева, то ли от прилагаемых усилий, старейшины деревни повскакивали с мест, видимо, считая, что так станут громче. Хиаши-сама потряхивал руками, бурно жестикулируя, но были двое, кто просто молчал. Может быть отец был настолько ошарашен, что не мог выговорить и слова, а может он всего-то обдумывал перспективы для клана. Как и Шикаку-сама. — Думаю, что вы уже выговорились, и я могу закончить, — улыбнулся Сандайме. — В заключении я хочу сказать, что понимаю, что обстановка в Деревне стала следствием в том числе и моих решений, принятых где-то под давлением, а где-то под гнетом обстоятельств. Поэтому я обещаю, что готов пересмотреть нынешние условия каждого клана, который пойдет мне на встречу. Молчание, воцарившееся в кабинете, царапало нервы Итачи. Сандайме хитер, каждый глава хочет лучших условий для своего клана. Что говорить, если из-за малейшего ущемления Учиха готовы восстать. Однако старик должен понимать, что этого неимоверно мало, чтобы один глава клана решил отправить своего отпрыска другому. — Простите мне мою сумбурность, но среди нас также присутствует Итачи Учиха, входящий в мой личный отряд АНБУ и гений, который, услышав мою идею, предложил помолвку старшей дочери Хиаши-сама, — Итачи в мгновение окаменел, но, быстро сориентировавшись, вышел из под действия скрывающих печатей. — Итачи, — вот сейчас его отец точно был ошарашен. — Я, Итачи из клана Учиха, старший сын главы клана Фугаку Учиха, клянусь защищать и уважать вашу дочь, Хиаши-сама, как свою невесту. Клянусь, подарить ей комфортную жизнь и беззаботное детство. И клянусь взять ее в жены по достижению совершеннолетия и обеспечить ей безбедную и безопасную жизнь. На этом моменте, кажется, был ошарашен даже Сандайме, хоть все это и стало следствием его жесткого решения. Но Итачи готов был называть своей невестой даже Хиаши-сама, если бы после этого все устаканилось. Хьюга будет не просто жить во все еще растревоженном и максимально закрытом клане Учиха, но Итачи сделает все возможное, чтобы доверие, кирпичик за кирпичиком, стало нерушимой стеной.