Одиночество во Вселенной, или путь к Семье

Если разобраться, происходящее не нечто странное, не вне порядка вещей, а напротив - очень в их духе и логики. Другое дело, что Мироздание, с непринуждённостью которая и не снилось ни одному интригану, создает в нашей судьбе события которые неизбежно приводят нас к конкретному результату. Манепулируют ли нами нашими судьбами? Вне всякого сомнения да. И мы не можем (во всяком случае пока) противостоять манипуляции Мироздания. Оно смешивает пути, встречи, происшествия, до тех пор, пока не подведёт того, кого решило, к нужному итогу. События складываются вроде бы случайно, но если внимательно открутить события назад – можно понять, почему произошло именно то, что произошло и не могло быть ничено иного. У нас нет никакой возможности противостоять манипуляциям Мироздания, все что нам остается – верить или надеется, что Мироздания действует хотя бы в наших интересах. Не в интересах нас всех вообще, но в интересах каждого лично, ценя каждую сущность. Однако вспоминая судьбы Хурина Стойкого, Альфреда Бестера, Фэанаро и многих других… Такой вере почти не остается места. События складываются вроде бы случайно, но за ними видна Рука; та Рука, что способна ожесточить сердце египетского царя. Винсент оказался случайно в водовороте событий. Он узнал что он телепат и ему пришлось отстраниться от людей - просто, чтобы случайно не выдать себя; он и так уже перу раз ответил, не на обраенные к нему слова, а на мысли собеседника, и рано или поздно это бы выдало его. И Винсент начал сторониться нормалов. Но при этом и среди тэпов-беглецов он не чувствовал себя своим – ему никто не говорил про Семью. Возможно беглецы не знали не видели себя Семьей, а Корпуса Винсент боялся и ненавидел его. Так наступила первая фаза одиночества. Потом, на станции Вавилон, Дэлен неожиданно и чуть ли не случайно (случайность – это конёк мироздания) узнала нечто о судьбе Винсента, и сказала угрюмому помошнику капитана, что он был минбари в прошлой жизни. Это многое объясняла для Винсента: и его изумительное знание всех трёх языков минбари, и его сны, и его понимании обрядов. Но со временем, от этого знания стало только тяжелее. Нет, Винсент не хотел бы лишаться знания о себе даже если знания несло боль. Боль это совсем не то, чего боялся Винсент. Но он ещё острее почувствовал себя одиноким. По какой-то странной причине, или по вполне понятной и логичной причине, Винсент ощутил свою принадлежность к минбари. А минбари этого не ощутили. Зато юное дарование не могло больше в полной мере ощущать себя человеком. Он был и не тем и не этим. И не человеком, и не минбари, где-то посредине. И еще было непросто осознавать что он был одним из тех, из-за кого остановили войну. Но никто кроме Дэлен не воспринимал Винсента. Даже когда он здорово помог отряду разведчиков и спас две души от Теней. Воторой минбари не пожелал даже знать Винсента, но первый повёл себя в точности как подобает поступать: следовать традициям в не зависимости от того, насколько тебе не хочется быть благодарным по отношению к тому, кому ты должен быть благодарным. Это был красивый, правильный и важный для Винсента жест. У него появился брат, который считал его человеком, но принял, по тому, что так было должно. Но еще был Нерун, который знал всё. И о причине прекращения войны, и о том кто такой Винсент. Но Нерун был слишком горд, чтобы признавать возрождённого родича. Хотя и должен был бы. Винсент понимал его. Но было все равно печально. Однако Нерун проявил благородство насколько мог и назвал Винцента "другом клана". Винсент все понимал, но ему никто не верил. А главное даже Дэлен не хотела говорить с молодым капитаном (уже капитаном). Она не понимала, что ВенСену это нужно – ведь она была своя среди своих. А у него не было никого. Зато были новые воспоминания, небывалые языковые познания и странные умения. Странно было узнать что ты жил тысячу лет назад и был легендарным героем. А главное – опять никто не верит, не знает и не разделяет. Теперь даже Дэлен. И если раньше бы внимание Ворлонца было бы лестно, то теперь оно слегка пугало (что же он такое, что ему столь много позволяют?) и злило. Но Винсент по прежнему был один со своей взрываюейся головой и потребностью выговориться. Он оставался один даже после того как пытался спасти Трогатти. Узнав об этом Нерун сделал над собой большое усилие. Алин ВенСен улыбался, засыпаю на ковре перед спальней Неруна – великий герой древности, побитый минбари Трогатти, в рваной одежде, засыпал в комнате гордого Неруна, смилостившегося признать ВенСена достойным уважения. "У меня никого нет" – улыбнувшись сказал Неруну Винсент. Ведь он не мог крикнуть – "Посмотри, ведь находясь с людьми я словно предаю их, я собираю информацию для вас. А для вас я лишь диковинка. А вы для меня родичи! Неужели ты не видишь как это все важно для меня?" Но если тебя не приняли в семью по зову сердца, то бесполезно пытаться попасть в неё через жалость. И по этому ВенСеан лишь улыбнулся и сказал – "У меня никого нет". Нерун непонимающе повернул голову и ответил "У тебя всегда есть клан". ВинСен снова улыбнулся и они разошлись. Одиночество во Вселенной, вот что ощуал Винсент Стэйн. Прошел месяц, ВинСен несколько раз встречал минбари – от преображенной Дэлен, до простых жрецов, воинов, рабочих. Никто не сказал ему хотя бы слово о Трогатти. Словно ничего не произошло, словно ничего ВенСен не сделал, рискуя собой, но не для себя или славы. Потому что ему это было важно – не дать родичам на Трогатти совершить ошибку. ВинСен почти ничего не смог исправить, изменить. Он переживал, но не людям, ни минбари не было да его переживаний дела. Он был не-своим. Он просто был нужен. Попутно Венсан готовился к войне с Тенями. Он, в первую очередь, искал знание о враге, о себе… и так вышло что и о Корпусе. И в процессе поиска узнал две важные вещи. Во-первых – его используют все, с давних времён и Ворлонцы в этом списке первые. Во вторых… Он узнал что тот, кого он ненавидел, принял его в Семью. Просто потому, что он был одного рода. Без объяснений и условий, по зову сердца… Винсент был сокрушен. Он получил от того, кого ненавидел, всё то, что ему не дали те, ради кого он рисковал на деле. Теперь душа ВинСена принадлежала одному единственному человеку во вселенной - Альфреду Бестеру. Абсолютно не важно, что этот человек будет делать теперь, ВенСен его во всём поддержит. Потому что Эл – его семья. Эл пошёл на большую жертву ради Винсента, зная что капитан его ненавидит, просто потому что Венсент – его родич. Корпус -мать, Корпус - отец, а они все дети, все - Семья. И вряд ли в мире есть что-то, что сможет это перечеркнуть. Так легко и изящно, Мироздание шаг за шагом окружило Винсента пустотой, чтобы потом свести с Альфредом Бестером. Так пытаются работать многие манипуляторы, Но ни у кого не получается так изысканно, безупречно и, словно бы само собой.