48

— Ну что, чем сегодня в садике занимались? — спросил Матвей. Элька молча подобрала валявшуюся в песочнице лопатку и принялась водить ею по сетчатому забору. — Эля! — Зачем ты меня рано забрал, мы листочки клеили! — обиженно выкрикнула Элька и стукнула лопаткой по забору. — Я думал, тебе домой хочется, — ответил Матвей, гадая, не припомнить ли ей вчерашний утренний скандал. Вот дети всегда так — лишь бы назло. Вчера орала, что ведут в садик, сегодня — что домой. — Не хочется, — отрезала Элька и выпятила нижнюю губу. — Ну… Матвей погладил щетинистый подбородок и вздохнул. Ясное дело, Элька пересердится и простит, но как же муторно ждать… Элька отшвырнула лопатку, и та воткнулась в мокрый песок. — Давай щас в магазин заскочим, купим чего-нибудь к чаю, а? — предложил Матвей. — Выберешь что захочешь. Элька помялась, нерешительно глядя на калитку садика, будто решалась, стоит продаваться за сладости или нет. — Ладно, — наконец изрекла она и насупилась ещё больше. — Но я тебя всё равно не люблю. Матвей попытался напомнить себе, что это сиюминутная обида, а не какое-нибудь серьёзное долгоиграющее чувство, но в груди всё равно кольнуло. — Совсем не любишь? — спросил он. — Совсем, — буркнула Элька. — А вдруг я сейчас умру? Неужели не пожалеешь? Элька обернулась, ткнула недружелюбным взглядом прямо в глаза: — А ты не пожалеешь, что налупил и умер?